Чэн Цзы всегда хотелось завести кота, и Лу Шеньсин почувствовал, что тот, должно быть, замечтался: «Повсюду будет падать кошачья шерсть, и будет чувствоваться запах. Не говоря уже о том, что придётся подбирать какашки. Диван, кровать, стол, журнальный столик, – всё в доме, вероятно, будет иметь отпечатки его лап».
П/п: ᓚᘏᗢ: «…Миу».
«…Забудь, сделай вид, что я этого не говорил», – волосы Чэн Цзы встали дыбом.
Через нескольких дней Чэн Цзы достал из ниоткуда двух золотых рыбок, но через полмесяца глаза рыб остекленели, животы раздулись, и они вознеслись на небеса по причине того, что их перекормили.
Лу Шеньсин, вернувшись с работы, положил свой портфель на диван, снял костюм и протянул руку, чтобы коснуться макушки угольно-чёрных волос Чэн Цзы: «Я сожалею о твоей утрате, и я рад, что ты изменился».
У Чэн Цзы дёрнулся уголок рта. Держа аквариум, он продолжил проводы двух рыбок с того мета, где остановился.
Чтобы успеть с работой, Чэн Цзы прекратил жизнь с девяти до пяти и часто работал сверхурочно, задерживаясь до трёх или четырёх утра. Рабочее время было хаотичным. Он часто устало притаскивался домой, когда Лу Шеньсин уже спал, не обменявшись друг с другом и словом.
Сокращение проведённого вместе времени заставило Чэн Цзы чувствовать беспокойство. Он отказался от уговоров начальника и уволился с работы, чтобы присоединиться к компании, занимающейся недвижимостью.
Когда Лу Шеньсин узнал об этом, он странно спросил: «Почему ты не пришёл ко мне?»
Чэн Цзы не сказал, что серьёзно рассматривал это, а также специально изучил преимущества и недостатки пар, работающих в одной компании, прежде чем, в конце концов, решить выбрать другой путь.
«Сходи и принеси несколько пакетов из кабинета», – Лу Шеньсин не стал задавать лишних вопросов, занятый тем, что собирался переодеться и выйти на улицу.
Чэн Цзы взял вещи, и они вдвоём отправились ужинать к Чэн Тяньдао.
«Лао Ци, не вини старшего брата за то, что он плохо говорит. Когда ты состаришься, и у тебя не будет младших, кто будет о тебе заботиться? – Чэн Тяньдао нахмурился и сделал глоток белого вина. – Ты действительно планируешь отправиться в дом престарелых, как одинокий старик?»
Одинокий старик? Мышцы лица Лу Шеньсина дёрнулись: «Дагэ, я семейный человек, у меня есть жена».
«Сяо Цзы тоже однажды состарится», – Чэн Тяньдао уставился на него.
«Когда он состарится, я уже должен буду навестить Короля Яма», – улыбнулся Лу Шеньсин.
«…», – Чэн Тяньдао слушал безразличный тон собеседника, как будто встреча с Властителем Преисподней была тем же самым, что и визит к старому приятелю по соседству.
«Рождение ребёнка порождает ожидания и надежду, это замечательно».
У Чэн Тяньдао был полный живот слов. Прежде чем он успел сказать что-либо ещё, он взглянул на своего сына, смотрящего в его сторону тёмным и тяжёлым взглядом, и виновато отвёл глаза.
Подошедший Чэн Цзы взглянул на бокал с вином на столе: «Папа, что сказал доктор?»
«Я не могу пить, – Чэн Тяньдао кашлянул, – твой Сяо Шу здесь, так что у меня хорошее настроение, и я сделал маленький глоток».
Он украдкой подмигнул Лу Шеньсину, но тот притворился, что не заметил этого.
«Ладно, папа обещает не пить», – Чэн Тяньдао неохотно сдался под пристальным взглядом Чэн Цзы.
*
Через десять лет после того, как Лу Шеньсин и Чэн Цзы поженились, Чэн Тяньдао заболел и никого больше не узнавал. Фан Вэнь была рядом, чтобы обслуживать его, кормить и поить.
Чэн Сяоми, которая уже училась в начальной школе, хорошо себя вела и была благоразумной. Когда она видела Лу Шеньсина, то ласково называла его Сяо Шу, а когда капризничала – прижималась к уху и шептала «невестка».
Лу Шеньсина схватили за руку и потащили в комнату, сказав, что хотят, чтобы тот увидел рисунок.
«Это папа, а это мама», – Чэн Сяоми рассмеялась, продемонстрировав улыбку с отсутствующими передними зубами, выглядя мило и серьёзно, как маленький взрослый. «Это я, – она снова улыбнулась, – а вот это мой брат и Сяо Шу».
Лу Шеньсин бросил взгляд на рисунок, который держала Чэн Сяоми. Там были нарисованы кривоногие люди с разноцветными лицами, а рядом с ними были маленькие деревья, солнце и небольшая речка.
Это был детский мир, чистый, простой и красивый.
«Сяо Шу, почему мой папа меня не узнаёт?» – рот Чэн Сяоми сжался, и она ткнула пальцем в первого гнома. Её голос звучал очень обиженно.
П/п: ಥ_ಥ
Лу Шеньсин погладил маленькую девочку по лицу, вытирая слёзы. Он видел слишком много рождений, старости, болезней и смертей и уже оцепенел. Его почти ничего уже не трогало.
В комнате внизу старик на кровати был в оцепенении. Он что-то бормотал, с его искривленного рта капала слюна, которую вытерли протянутым носовым платком.
«Сяо Цзы, тётя не можем взять эти деньги».
Фан Вэнь отодвинула карточку, которую протянул Чэн Цзы: «Твой отец всю жизнь усердно работал, и у него много сбережений, нам этого достаточно».
«Тогда считай, что я, как старший брат, дарю это Сяоми», – Чэн Цзы вложил её в руку Фан Вэнь, повернулся и ушёл, не дожидаясь, пока та что-нибудь скажет.
Фан Вэнь подняла руку, чтобы вытереть глаза, и вздохнула.
*
Четыре года спустя Чэн Тяньдао их покинул. В тот день Чэн Цзы был на собрании. Когда он услышал рыдания Чэн Сяоми, у него из рук выпала ручка.
Прошло около четырёх лет дней и ночей, которые исчерпали надежды и печаль Фан Вэнь. Она спокойно разбиралась с похоронами Чэн Тяньдао, и только Чэн Сяоми охрипшим от слёз голосом звала своего папу.
Лу Шеньсин был одет в чёрный костюм, который гармонировал с зонтиком в его руке. Он стоял рядом с Чэн Цзы и с непередаваемым чувством смотрел на человека на надгробии.
«Лао Ци (7), дагэ ушёл, почему ты вообще не воспринимаешь это всерьёз?» – сердито сказал Лао Сан (3).
Глаза Лу Шеньсина были очень сухими, и на его лице не было явной печали. Было действительно легко предположить, что тот присутствовал на похоронах незнакомца.
Лао Лю (6), Чэн Тяньюань, нахмурился: «Сан-гэ, Лао Ци (7) просто не силён в словах».
«Я думаю, что он просто хладнокровный», – Лао Сан (3) скривил губы. Он взглянул на надгробие и позвал жену и детей вместе уходить.
Лу Шеньсин достал носовой платок и протянул его Чэн Цзы. Он вздохнул: «Сколько тебе лет, вытри нос».
Чэн Цзы в ответ опустил голову и взял платок, с приглушённым звуком высморкав нос.
Как только её партнёр ушёл, жизнь Фан Вэнь сосредоточилась вокруг её дочери Чэн Сяоми. Она со всем своим сердцем подготовила ту к поступлению в университет, обучая её бытию человеком и благодарности.
У Чэн Сяоми появилась своя семья, она любила своего мужа и очаровательных детей, и уже немолодая Фан Вэнь наконец-то перестала беспокоиться, уйдя с миром.
Жизнь неотделима от радостей и печалей. Кто-то плачет, кто-то смеётся, кто-то умирает, а кто-то перерождается.
Через два года после ухода Фан Вэнь Чэн Сяоми снова забеременела. Она хотела передать ребёнка Чэн Цзы, но тот без колебаний отказался.
«Я ни с кем не хочу его делить».
Чэн Сяоми была застигнута врасплох. Она никогда не могла понять любви своего брата к Сяо Шу, она была слишком экстремальной. Но Сяо Шу никогда не отвергал этого, как будто привык за несколько жизней.
Однажды, когда Лу Шеньсин и Чэн Цзы путешествовали, они встретили Вэй Ни и её семью из трёх человек. Когда они заговорили о тех рисунках в альбоме, Чэн Цзы улыбнулся.
«Почему я не заметила этого тогда?» – Вэй Ни потеряла дар речи от собственной нервозности.
Чэн Цзы уставился на человека, который сидел у реки и ловил рыбу к ним спиной. Даже он сам этого не заметил, а когда, наконец, понял, пути назад уже не было.
Ночью Лу Шеньсин обнаружил, что человек в его объятиях двигается как вьюнок. У него перехватило дыхание, он повернулся на бок и обнял Чэн Цзы сзади. Некоторое время они вдвоём обильно потели под одеялом.
Инвентарь полностью исчез. На следующий день Лу Шеньсин отправился на дорогу, чтобы быть хорошим мальчиком, который подберёт монетку и отдаст её дяде-полицейскому.
*
Проходил год за годом. Старик Лу Шеньсин уже почти не мог ходить. Он всё ещё был в этом мире. Чэн Цзы и их дом были реальными, а задачи и Системы казались не чем иным, как сном.
Самым большим желанием Чэн Цзы в жизни было содержать Сяо Шу дома и заставить его зависеть от него. В возрасте 49 лет он, наконец, осуществил своё желание.
П/п: ᓚᘏᗢ: «…Миу».
С приходом весны люди склонны засыпать, а проснувшись, не иметь представления, который час. Звуки пения птиц снаружи сменяют друг друга, шумные и непрерывные.
Лу Шеньсин в оцепенении ёжился под одеялом, когда почувствовал аромат булочек, приготовленных на пару.
«Сяо Шу, вставай завтракать».
Чэн Цзы дважды протёр стол тряпкой и принёс пшённую кашу и только что вынутые из кастрюли белые булочки, приготовленные на пару. Он аккуратно помешал ложкой в миске, чтобы рассеять тепло.
Завтрак
«Сяо Шу?»
Со слабостью в теле одеяло было поднято. Лу Шеньсин прищурился и надел одежду, которую Чэн Цзы ранним утром положил в изголовье кровати, затем пошёл в ванную чистить зубы и умываться.
Перед раковиной не было зеркала, о чём попросил Лу Шеньсин, так как ему совсем не хотелось видеть в зеркале дряхлого старика с морщинами по всему лицу.
«Сяо Шу, каша скоро остынет».
Снаружи раздался голос Чэн Цзы, и Лу Шеньсин вытер лицо: «Разве тебе не нужно сегодня идти в компанию?»
«Сегодня я весь день буду с тобой дома, – Чэн Цзы скривил губы под странным взглядом Лу Шеньсина. – Сегодня твой день рождения».
«Да Чжицзы, спасибо, что не сказал, что большой юбилей», – Лу Шеньсин бросил на него пустой взгляд.
Уголок рта Чэн Цзы дёрнулся: «Сяо Шу, тебе действительно не нужно беспокоиться о том, как ты будешь выглядеть в старости, ты и так уже очень…»
Прежде чем он успел закончить фразу, Лу Шеньсин запихнул ему в рот булочку.
Съев кашу, которой его накормил Чэн Цзы, Лу Шеньсин посмотрел на птичью клетку, висевшую над дверью. Когда он был голоден, кто-то готовил, а когда было холодно, кто-то добавлял ему одежду. Он прожил так много лет.
Лапшу долголетия готовили так много раз, что к настоящему времени другой уже набил в этом руку. Чэн Цзы взял лапшу палочками для еды и положил её в рот Лу Шеньсину: «Не раскусывай её в этом году».
П/п: Лапша Долголетия, или Шоумянь – это традиционное китайское блюдо в виде пшеничной лапши, которое ставят на праздничный стол в день рождения, новый год и другие важные для человека праздники. Считается, что употребление такой лапши продлевает человеку жизнь.
Особенность данной лапши заключается в том, что она обладает необычной длиной: каждая лапшинка имеет длину примерно 1,5 метра, а диаметр – 0,6 миллиметра. Главное правило её употребления заключается в целостном поедании лапши – её нельзя откусывать, ломать при приготовлении, нельзя повреждать столовыми приборами. Поедать такую лапшу очень любят дети, ведь втянуть себе в рот 1,5 метра лапши – весьма увлекательное занятие.
«Смогу ли я действительно прожить долгую жизнь, если съем её целиком?» – Лу Шеньсин говорил невнятно, так как обращал внимание на поедание лапши.
Рука Чэн Цзы замерла, его глаза опустились, и он серьёзно и неподвижно поднял палочки для еды.
Лапша долголетия
Он сказал, что будет сопровождать Лу Шеньсина в течение дня, и действительно оставался рядом весь день, не сводя с него глаз.
Вечером после раннего ужина Чэн Цзы принёс воды, чтобы замочить ноги Лу Шеньсину, и через некоторое время опустил в воду и собственные ноги, потираясь о ноги другого, как в прежние времена.
Лу Шеньсин надавил на заднюю часть его стопы. Он был в очках для чтения и смотрел повтор вчерашнего футбольного матча: «Веди себя хорошо, не создавай проблем».
«Я смотрел его, результат был 3:1», – медленно произнёс Чэн Цзы.
«…», – Лу Шеньсин.
Раздражённый Лу Шеньсин не обращал на него внимания, пока не лёг спать.
Чэн Цзы запустил руку в редкие седые волосы Лу Шеньсина и прижал кончики пальцев к его голове, мягкими движениями расчёсывая их.
«Перестань их трогать, если будешь продолжать к ним прикасаться, они выпадут», – Лу Шеньсин положил руку Чэн Цзы рядом с подушкой.
«Сяо Шу, позволь мне рассказать тебе историю, – сказал Чэн Цзы, лёжа рядом с ним и держа его за голову. – Жил-был котенок, который любил есть рыбу. Однажды он пошёл прогуляться к реке и увидел рыбу, лежащую на берегу…»
Мысли Лу Шеньсина становились всё тяжелее и тяжелее, и он уснул под звуки нежного голоса Чэн Цзы.
«Котёнок влюбился в рыбку, и они счастливо жили вместе, – Чэн Цзы поцеловал Лу Шеньсина в лоб и тихо сказал. – Спокойной ночи, Сяо Шу».
Во второй половине ночи он смутно слышал шум ветра и дождя и задался вопросом, сколько персиковых цветов упало с персикового дерева во дворе.
П/п: Итак, если рассматривать рассказанную в конце историю в контексте метафор, где кот – Лу Шеньсин, а рыбка – Чэн Цзы, то последний абзац тоже может иметь иной смысл. «Цветы персика» – метафора удачи в романтических делах (в противовес «гнилые цветы персика» – удача в романтике, но не в той, которой бы хотелось). Ну, а «дождь и ветер», помимо плохой погоды, также символизируют у китайцев испытания и невзгоды. ¯\_(ツ)_/¯
И мы, кстати, закончили эту Арку. Темой следующего мира будет воспитание.
Что же касается закончившегося мира, то вы заметили сколько было автокатастроф? Помните внезапный дождь в горах? А сколько тут было болезней – от мизофобии Чэн Цзы до поздней деменции Чэн Тяньдао? Несчастные случаи, катаклизмы, чужой злой умысел, болезни, старость и смерть, – всё это есть в жизни, и она просто такая, какая есть, несовершенная и переменчивая. Просто примите это, и сделайте всё возможное, чтобы быть счастливыми, несмотря и вопреки всему. Ваша судьба в ваших собственных руках. φ(゜▽゜*)♪
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14855/1321570
