Утром Шень Чэн пошёл в свой кабинет, а Лу Шеньсин прислонился спиной к стене в качестве дверного бога, его пятки тёрлись о землю, пока мысли блуждали.
П/п: Боги дверей/ боги ворот (мэнь-шэнь) – хранители ворот и дверей.
В старой легенде говорится, что когда-то на горе Ду Шо в Восточном море росло огромное персиковое дерево, его ветки простирались на несколько тысяч квадратных ли. Нижние ветви, вытянувшиеся на северо-восток, образовали Дверь дьяволов (гуй), через которую входили и выходили миллионы злых духов.
Охраняли этот проход два духа, которых звали Шэнь Шу и Юй Лэй. Они хватали тех, кто совершал преступления против людей, и отдавали на растерзание тиграм. Услышав об этом, император Хуан-ди повелел, чтобы изображения духов нарисовали на табличках, изготовленных из персикового дерева, и развесили над дверями, чтобы отгонять злых духов. Так на дверях домов появились небольшие фигурки или таблички с их изображениями. Со временем их стали заменять изображениями на бумаге и приклеивать на двери. На них рисовали духов, вооруженных луками, стрелами, копьями, Шэнь Шу был изображен слева, а Юй Лэй – справа.
Однако в более поздние времена боги дверей в народных верованиях сменились двумя министрами императора Тай-цзуна из династии Тан. Их звали Цзинь Шубао и Ху Цзиньдэ.
И сейчас практически на каждой двери в Китае можно увидеть тщательно выписанные изображения мэнь-шэней, обновляемые в канун Нового года.
Он сделал это с ним, но Шень Чэн всё ещё смог это вынести. Что было совершенно неожиданно, ему следует сделать немного больше.
Из кабинета донёсся холодный голос: «Зайди».
Лу Шеньсин слегка удивлённо приподнял брови.
Прежде чем войти, он изменил выражение лица, уголки его рта приподнялись, демонстрируя надлежащий уровень кротости и честности.
Кабинет был аккуратным и чистым, наполненным слабым ароматом изысканных благовоний, растворяющихся в дыхании Лу Шеньсина вместе с запахом одежды Шень Чэна.
Слева и справа было полно полок с рядами книг, посередине стоял стол, и больше ничего.
Лу Шеньсин остановился: «Баочжу».
Перевернув страницу книги в руке, Шень Чэн кивнул и ничего не сказал.
С самого утра Лу Шеньсин ничего не ел, и со временем его изначально осторожный взгляд постепенно притянулся к закуске на столе.
Это снова был его любимый душистый пирог с османтусом, он был слишком соблазнительным.
Сладкий пирог с османтусом
В это время Шень Чэн встал, как будто ища какую-то книгу.
Лу Шеньсин быстро отправил кусочек в рот, проглотил в два приёма и небрежно облизал губы.
Найдя книгу, Шень Чэн откинулся на спинку стула, как будто не мог видеть крошки в уголке рта Лу Шеньсина. Через некоторое время он положил книгу на место, сделал паузу, а затем начал сортировать весь ряд книг слева направо.
Лу Шеньсин ел кусочек за кусочком, и когда сладости на языке, наконец, стало слишком много, тарелка опустела.
Это было слишком очевидно для любого, у кого есть глаза.
Лу Шеньсин нахмурил брови и размышлял о том, как с этим справиться, когда услышал голос Шень Чэна: «Выйди».
Почувствовав облегчение, он повернулся и ушёл.
После того как дверь закрылась, в кабинете раздался слабый вздох.
После обеда Шень Чэн снова позвал Лу Шеньсина в кабинет, где он продолжил в одиночестве читать свою книгу, такой же молчаливый, как и утром.
Лу Шеньсин прикоснулся к губе. Поведение Шень Чэна озадачивало: он велел ему войти, а потом ничего не сказал, даже не вздохнул.
В окно проникал горячий солнечный свет, поглощая каждый уголок кабинета и сметая все тени до последней, воздух внезапно стал душным.
Веки Лу Шеньсина приподнялись, пытаясь прогнать сонливость.
Наконец ребёнок опустил голову, повернувшись спиной к прекрасному солнечному свету, мягкое сияние озарило его лицо, нежное и чистое.
Это было то, что увидел Шень Чэн.
Внезапно в его ухе раздался резкий звон, и Лу Шеньсин тут же поднял голову и увидел, что чашка Шень Чэна пуста. Он взял чайник и сказал: «Баочжу, я собираюсь заварить чай».
Тонкая фигура исчезла в тени. Шень Чэн посмотрел на сладко пахнущий пирог с османтусом на тарелке, которая снова была наполнена, взял кусочек, помедлил, а затем отправил в рот.
Его брови нахмурились, такой сладкий.
Из-за двери донёсся голос Лю Хо: «Баочжу, этот подчинённый обнаружил что-то странное в том, что произошло прошлой ночью».
Зрачки Шень Чэна сузились: «Просто оставь это дело в покое».
Вырвавшаяся из этого предложения убийственная аура заставила Лю Хо сделать шаг назад, его внутренние органы были поражены, и он проглотил кровь во рту.
Как он и подозревал, Баочжу кого-то защищал.
Кто бы это мог быть?
Когда солнце село, Лу Шеньсин рассеянно шёл позади Шень Чэна, тёплое красное послесвечение оставляло перед ними длинные тени.
«Баочжу, посмотри на цветы, – Лу Шеньсину нечего было сказать, он боролся с желанием застрелиться. Он выдавил невинную улыбку, – все в цвету».
Шень Чэн легко прошёл мимо него и закатал свои пурпурные рукава.
Лу Шеньсин стал свидетелем визуального праздника, когда Шень Чэн своей силой вырывал и подтягивал цветы, а затем собирал их один за другим.
Через некоторое время Шень Чэн передал цветы, которые держал в руках.
«…» – у Лу Шеньсина дрогнули губы. Он протянул руку: «Баочжу хочет вырастить эти цветы?»
Уголки глаз Шень Чэна опустились, его пальцы слегка шевельнулись, и, увидев, что с головы ребёнка падают оторванные лепестки, он повернулся на каблуках и ушёл.
Под потрясёнными взглядами остальных Лу Шеньсин вернулся в Зелёный бамбуковый сад с лицом, покрытым чёрными линиями, и с большим букетом в руках в поисках большой вазы, чтобы его поставить.
*
«Баочжу, ты моешься? – спросил Лу Шеньсин, вытягивая шею, – тебе нужно, чтобы я потёр тебе спину?»
Рука, схватившаяся за край деревянной бочки, внезапно напряглась, Шень Чэн неосознанно взмахнул рукой, и поднятые его движением капли воды разлетелись по помещению. Он вдруг о чём-то подумал и попытался насильно втянуть обратно только что высвободившуюся силу.
Лу Шеньсин увидел только смутные очертания его фигуры, прежде чем его снесло смертоносным веером силы. Казалось, что его коснулась лёгкая и скользкая рука как раз перед тем, как его сознание исчезло.
Лу Шеньсин очнулся на кровати, Хуа Бо был там, держа в руках потрёпанную книгу и бормоча что-то себе под нос.
Услышав какое-то движение, Хуа Бо перевёл взгляд с книги на лицо Лу Шеньсина: «Шии, ты проснулся».
Лу Шеньсин приподнялся: «Хуа Бо, разве я не умер?»
«Не умер, не умер, – Ху Бо погладил свою седую бороду, – у тебя на спине несколько синяков, они исчезнут за пару дней, ты с кем-то подрался?»
«Баочжу смахнул меня своей силой, – Лу Шеньсин приподнял уголки губ, – я видел, как он купался».
«И Баочжу не преследовал это? – Хуа Бо выглядел недоверчивым, в его глазах отразились воспоминания. – Я помню, несколько лет назад там был ребёнок примерно твоего возраста, и он ворвался в комнату, когда Баочжу купался, можешь догадаться, как он умер?»
Лу Шеньсин небрежно произнёс: «Скормили волкам в горах?»
«Нет, он истёк кровью и умер, – Хуа Бо сказал с чувством затяжного страха. – Его кровь, она просто брызнула, её нельзя было остановить, всё тело полностью иссохло».
Лу Шеньсин сглотнул слюну, неужели «Разрушение ветра» было таким страшным?
Он не мог понять, почему Шень Чэн отреагировал так резко. Они оба были мужчинами, и у всех у них были одни и те же части тела. Что тому нужно было скрывать?
«Больше всего Баочжу ненавидит, когда его беспокоят во время купания. Все в замке Юлун это знают», – мутные глаза Хуа Бо вспыхнули блеском, он не увидел в ребёнке ничего особенного, что заставило бы Баочжу сделать исключение.
Лу Шеньсин почувствовал, что на этот раз ему повезло.
«Тц, теперь я боюсь, что смогу найти траву Суйу только на горе Трёх Камней», – тонкие пальцы Хуа Бо указали на книгу, – она так полезна, за исключением Баочжу, любой, кто к ней прикоснётся, потеряет сознание, и как только она появляется, так называемые праведники Улиня начинают из-за неё сражаться не на жизнь, а на смерть».
Лу Шеньсин мгновенно повернул голову и сурово прорычал: «Разве ты не говорил, что никто никогда не мог сопротивляться траве Суйу?»
Хуа Бо на некоторое время задумался, затем обиженно скривил губы: «Шии, Хуа Бо – старик, у него плохая память».
В висках Лу Шеньсина застучало, он не мог ни смеяться, ни плакать: «Хуа Бо, ты меня погубил».
П/п: Хе-хе, эта глава такая милая и неловкая. (*´∀`*)
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14855/1321545
