Он проснулся от щебета птиц и чьей-то руки на его плече.
Кейл моргнул, открыл глаза, уставился на горничную, стоявшую рядом с тем местом, где он спал, положив голову на раскрытую на столе книгу, и подумал: “Чёрт возьми”.
Это была не его комната, это был не его стол, и до вчерашнего дня он никогда не видел эту книгу или язык.
Горничная выглядела встревоженной: «Молодой Господин, с вами всё в порядке? Вам нужно какое-нибудь лекарство?»
Он выпрямился на стуле, хрустнул шеей и потянулся. Засыпать за столом, по-видимому, было мучительно, независимо от того, где вы находились и в каком теле обитали. Кейл зевнул и уставшими глазами посмотрел на горничную. Он не был уверен, как долго проспал, но читал он до тех пор, пока солнце, наконец, не начало подниматься. Через окно казалось, что находится оно теперь в небе высоко.
«Я в порядке, лекарства не нужны», – пробормотал он в ответ горничной, что всё ещё выглядела слегка обеспокоенной.
«Если вы уверены», – горничная выглядела не очень успокоенной, но беспокойство из её глаз начало исчезать. Он посчитал это победой.
Он спросил: «Который час?»
«Сейчас два часа дня, Молодой Господин», – ответила горничная.
«Ой. Можно ли мне принести сюда часы? Трудно понять, когда ложиться спать, когда я не знаю, который час», – Кейл спросил горничную и особо не надулся. Он был взрослым. Он был выше таких вещей.
Взгляд, которым горничная одарила его в ответ, говорил об обратном. Он винил тот факт, что находился в другом теле и ещё не мог полностью его контролировать. «Конечно, Молодой Господин. Всё, что вам нужно, – вам нужно лишь попросить меня. В конце концов, я ваша личная служанка».
Служанка? Означало ли это что-то ещё, кроме «горничная»? Разве это не одно и то же?
Он начал путаться.
«Ах… да. Спасибо», – он мог только ответить так, как ответил. В конце концов, казалось, это работало нормально, и он не должен был связываться с тем, что и так работало.
Кейл наблюдал за своей гор– служанкой, когда та взяла поднос рядом с его головой и вышла из комнаты, окончательно убедившись, что с ним всё в порядке.
Он был очень не в порядке.
Он был в чужом теле, чёрт возьми! Не было никакого способа, чтобы он был, в любом смысле этого слова, в порядке. Это было бы принятие желаемого за действительное, то, от чего он предпочитал держаться подальше. Это приводило только к несбыточным мечтам, как тогда, когда он был ребёнком и хотел стать астронавтом. Его дед разрушил эту мечту холодными неопровержимыми фактами, когда он был ещё ребенком. Он ненавидел того за это до самой смерти, а потом горько плакал на его могиле на похоронах, потому что у него никогда не будет возможности извиниться после того, как он понял, что этот человек всего лишь заботился о нём, хотя и совершенно неправильным способом. Он не был заинтересован в том, чтобы снова совершать подобные ошибки.
Его голова издала звук, похожий на глухой удар, когда он уронил её на книгу.
Книга, за чтением которой лишь при свете свечей он провёл почти всю ночь, была посвящена истории семьи Фростхейз. Всё началось с её возвышения в обречённой империи, с того, как она победила, когда многие другие семьи потерпели неудачу, и была подробно описана её история во многих различных войнах и сражениях, рассказы о героизме и неудачах в них, хотя тем, кто потерпел неудачу, было посвящено всего несколько слов. Затем он перешёл к тому, как они получили господство в королевстве, в котором сейчас проживали, и к их недавнему успеху в войне, которая закончилась несколько десятилетий назад, плюс-минус несколько лет, в зависимости от того, какой сейчас был год.
П/п: Фамилию «Фростхейз» можно перевести как «Морозная дымка».
Имя Фростхейз было знакомо, но он не мог вспомнить, откуда. Очевидно, оно было не очень важно, если он не мог этого вспомнить.
Но всё же это его раздражало, потому что он знал, что где-то читал его раньше, просто не знал где.
Так раздражает.
Кейл снова выпрямился, ещё раз потянулся и поднялся на ноги. Пришло время найти что-нибудь другое, вместо того, что выглядело как ночная рубашка.
Он распахнул дверцу шкафа.
Это выглядело как одежда викторианской эпохи, смешанная с более современной одеждой. Он не был до конца уверен, что ему полагалось носить, когда дело касалось повседневной одежды. Что ж, он просто выбрал бы то, что ему больше нравилось, и выглядел бы невежественным, если бы кто-нибудь утверждал обратное. Он узнал от своей матери, что это срабатывало на удивление часто.
Его мать, возможно, и не разбиралась в моде, но она знала, как выглядеть так, будто точно знала, что делает, и ошибался именно другой человек.
Кейл усвоил лишь пару вещей, одна из которых заключалась в том, чтобы откровенно игнорировать мнения других.
Итак, он взял белую рубашку, пару чего-то похожего на чёрные брюки защитного окраса и чёрный жилет. Вероятно, это была не летняя одежда, но, как ни странно, он действительно и не ощущал жары. Это было странно и тревожно, но до тех пор, пока он не сможет что-то с этим сделать, ему придётся просто смириться. Он положил одежду на застеленную и выглядящую ещё более удобной, чем раньше, кровать, и снял ночнушку. Ночная рубашка была брошена на кровать рядом с другой одеждой.
К счастью, влезть в одежду было довольно легко, даже если он потратил неоправданно много времени, разглядывая все разнообразные галстуки, прежде чем остановиться на тёмно-синем, и поэтому оделся он быстро. Тонкие носки, подходящие для лета, были найдены на дне ящика, а потом осталась только обувь. Он хотел выйти из дома на улицу. Ему нужно было выйти и подышать свежим воздухом.
Он и так чувствовал себя в ловушке.
Наконец, на дне шкафа он нашёл спрятанную за грудами одежды пару ботинок.
Это были женские ботинки.
Они были чёрными с двухсантиметровым каблуком каждый и без молний, скорее их нужно было перевязывать чёрными шнурками. Да, на них было приятно смотреть, но они всё равно предназначались для женщин.
Но это была единственная пара обуви, которую он смог найти, даже потратив ещё несколько минут на то, чтобы порыться в шкафу. Так что носить их он будет. Выйти на улицу ему было нужнее, чем беспокоиться за свою гордость.
Он был в чужеродном теле, чёрт возьми! Его гордость могла отправиться в ад и сгнить там, пока он не выяснит, что именно происходит.
Он надел ботинки.
Ботинки
Его (точнее, тела, которым он завладел) волосы всё ещё были заплетены в ту же беспорядочную косу, с которой он впервые проснулся. Он потянул за ленту, связывающую их вместе, пока та не распустилась, и провёл по волосам руками, чтобы получше привести их в порядок. Он поморщился, когда они зацеплялись. Он не привык к длинным волосам, и это раздражало, так как было больно, когда он слишком сильно за них дёргал. Он сунул серебряную ленту в рот, когда на ощупь собрал волосы в нечто похожее на высокий конский хвост, так как в комнате не было зеркала (что-то ещё, что нужно было добавить), и поднял одну руку, чтобы взять ленту и завязать её вокруг волос. Он потянул её несколько раз, пока не смог отпустить достаточно, чтобы связать их вместе. Он надеялся, что это не выглядело слишком нелепо, но он был далёк от того, чтобы из всех вещей беспокоиться ещё и о своих волосах.
Даже если в солнечном свете они действительно выглядели какими-то… белыми.
Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Теперь ему просто нужно было найти дверь, которая вела бы наружу.
Надеюсь, это будет легко.
Кейл бродил из коридора в коридор, спускаясь по ступеням и проходя как через комнаты, так и коридоры. Комната, в которой он был, находилась на третьем этаже, так что двух пролётов вниз вполне должно было быть достаточно.
Оказавшись на том, что, как он был почти уверен, было первым этажом, он начал осматривать все двери, мимо которых проходил, пока не вошёл в большое открытое помещение с окнами от пола до потолка и парой стеклянных двойных дверей, которые вели в красивый сад. Тот самый, который он видел из своего окна. Он улыбнулся впервые с тех пор, как очнулся в этом теле.
Он пошёл к ним и, добравшись, распахнул. Его сразу же привлёк сладкий аромат цветов, то, как солнце просвечивало сквозь верхушки деревьев, и выкрашенное белой краской крыльцо, на которое он вышел. Он глубоко вдохнул свежий воздух и сделал четыре длинных шага, совершенно забыв, что идёт на каблуках, пока не встал рядом с перилами и не положил руки на белое дерево. Его глаза засияли при виде открывшегося перед ним чудесного зрелища. Трава была коротко подстриженной и ярко-зелёной, рядом с деревьями был сверкающий голубой пруд, а каменная дорожка вела от крыльца до самого леса. Весь сад вызывал у наблюдателя чувство умиротворения.
Сад
Громкий вздох вырвал его из задумчивости, и он повернул голову, чтобы посмотреть на женщину средних лет, сидящую на стуле на крыльце, стул был таким же белым, как и всё остальное. Она уставилась на него, как на привидение.
Он действительно надеялся, что это не так.
Она встала с поникшим лицом, и книга, что она держала в руках, упала на пол. Она нерешительно шагнула к нему, и Кейл наблюдал, как она, казалось, собралась с мыслями и, наконец, заговорила: «Калла… ты достаточно здоров, чтобы снова выйти из своей комнаты».
На её глазах выступили слезы: «Я так волновалась за тебя, мой любимый сын».
Кейл мысленно выругался, когда наконец-то узнал это имя. Калла Фростхейз был персонажем, который умер в книге «Огонь и лёд». Чёрт бы всё это побрал, но он не подписывался на это дерьмо!
П/п: Вернёмся к моменту, где Кейл путается в служанках и горничных. Вся соль тут в английских наименованиях. До этого для самого себя он называл её «maid», что значит: 1) прислуга, горничная, служанка, домроботница, уборщица; 2) дева; 3) девица, девушка; 4) фрейлина; 5) подружка невесты; 6) прислужница; 7) камеристка. Сама же девушка называет себя «servant» со значением: 1) слуга, служитель, прислужник, служительница, прислужница; 2) служанка, прислуга, домроботница; 3) чиновник, работник; 4) холопка. Да не простой служанкой, а личной. Тут уж Кейл вообще ничего не понял, потому что рос не в то время и с такими понятиями был особо и не знаком.
Переводчик тоже вообще ни разу не была знакома, поэтому пришлось провести небольшое исследование. Коль скоро в одежде наш герой приметил викторианский стиль, то и мы рассмотрим примерно это же время.
В Викторианскую эпоху не только у аристократов были слуги, но и у буржуазии среднего класса. Наличие слуг служило признаком респектабельности. Однако, представители нижнего среднего класса, у кого денег было меньше, могли себе позволить только одну служанку – горничную, которая выполняла всю работу.
Автор Викторианской эпохи миссис Битон в своём бестселлере «Книга по управлению домашним хозяйством» жалела такую горничную: «Общая служанка, или служанка для всей работы – единственная из всего класса, кто заслуживает сострадания. Она живёт жизнью отшельника, одинока и её работа никогда не заканчивается».
Мужской персонал в доме по рангу был выше, чем женщины и слуги без ливреи. Те, кто не носил униформу, ставился выше тех, кто был обязан быть в форме.
Надо сказать, одежда слуг в 18-м веке была несколько более индивидуальна. Чёрное платье, белый фартук, и белый чепец, которые носили горничные в 19-м веке, были придуманы в Викторианскую эпоху, чтобы скрыть индивидуальности персонала.
Женщины не ценились так высоко, как мужчины, и их зарплата была ниже, несмотря на то что зачастую их работа была намного тяжелее. Тогда как лакей носил письма, горничной часто приходилось взбираться по лестницам с корзинами угля для каминов или канистрами воды для ванны.
Для хозяйки дома было обычным делом изменить имя служанки, если оно казалось ей слишком претенциозным, на более подходящее имя, например, Мэри или Джейн.
Следующей по статусу после экономки – главной среди женского персонала – была личная горничная, или камеристка. Она помогала леди одеться и раздеться, чистила, гладила и ремонтировала её одежду, убирала ей волосы. В Викторианскую эпоху, когда одежда была очень тяжёлой и многослойной (с пуговицами и шнурками на спине), женщины в буквальном смысле не могли одеться и раздеться самостоятельно. Камеристки также следили за украшениями и служили компаньонкой и поверенной хозяйки.
Скорее всего эту должность и имела в виду встреченная нами и Кейлом гор– служанка. Хотя, честно говоря, несмотря на «женские» ботинки, Кейл всё же какой-никакой, но мужчина, и по логике вещей ему полагался камердинер.
Он ухаживал за одеждой хозяина дома, чистил его туфли и ботинки, стриг ему волосы и брил бороду и следил за внешним видом джентльмена в целом. Камердинеру полагалось хорошо выглядеть, но при этом не затмевать его хозяина. Когда джентльмен отправлялся за покупками или в путешествие, камердинер сопровождал его, так как некоторые мужчины также не могли одеться или раздеться без посторонней помощи.
Либо в отсутствии бороды Кейл до нужды в нём ещё не дорос, либо к половым различиям в этом мире-романе тут применяется особо либеральное отношение, в чём вы убедитесь позднее. Поэтому в качестве личной слуги у него женщина.
Было и много горничных: они застилали постели, убирали кабинеты и тому подобное. Эти женщины подметали пол, протирали пыль, полировали поверхности, чистили, мыли, приносили и уносили с раннего утра до поздней ночи. График работы у горничных был с 6:30 утра до 10 часов вечера, и им полагалось полдня выходного в неделю. Они чистили дом и полировали мебель, не имея возможности использовать ничего, что могло бы облегчить уборку. К примеру, не было такой вещи как готовый раствор для полировки. Полироль делалась из льняного масла, скипидара и пчелиного воска.
Ковры нужно было чистить вручную или выносить на улицу и хлопать. Лампы нужно было чистить и наполнять, огонь нужно было зажигать и поддерживать. В обязанности горничных также входило и поднятие ёмкостей с углём по лестницам ко всем каминам в доме. Можно вообразить, сколько каминов было в огромном имении, не оснащённом центральным отоплением.
У горничных было два вида платьев. Утром, когда выполнялось большинство тяжёлой работы, они надевали хлопковые платья с узором и фартуки. Позднее днём они переодевались в чёрные платья с белым складчатым фартуком и чепцы с лентами.
Резюмируя, переводчик полагает, что основная разница между «горничной» и «служанкой» в том, что горничной может быть только женщина/девушка, в то время как слуги могут быть как мужчинами, так и женщинами.
И под слугами можно собирательно назвать всех работников дома: будь то управляющий имением, дворецкий (отвечал за ключи, ремонт и наём швей и прачек), батлер (был ответственен за винные погреба и чистку и охрану ценной посуды и приборов), камердинер, лакеи, пажи, повар, экономка, камеристка, кухарка, посудомойки и горничные, не говоря уже о конюхе и садовнике.
Все они слуги, служащие дома/семьи, и горничная – лишь часть этого большого коллектива с обширными обязанностями и невысоким положением в этой иерархии.
Источник: https://home-story.ru/stati/vtoraya-statya.html
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
http://bllate.org/book/14853/1321448
