Чжансунь Бодхи не был человеком, который предавался удовольствиям.
В глазах окружающих он был аскетом. В бюро Цзоюэ он проводил свободное время, заваривая чай и читая Священные Писания, его дни были более однообразными, чем у монаха. Он не считал такой образ жизни наказанием, напротив, он был им вполне доволен.
И всё же в тот момент он, наблюдая за танцем, который очаровал полгорода, сидел в будуаре, который посетило множество мужчин. Белоснежные лодыжки кружились, звенели золотые колокольчики. Но несмотря на чувственную атмосферу, Чжансунь не был расслаблен. Он сидел прямо, как кочерга, сцепив руки и сжав в ладонях чётки, и с напряженным вниманием наблюдал за происходящим. Казалось, он не столько наслаждался танцем, сколько наблюдал за демонстрацией непревзойденных боевых искусств.
Молодая госпожа Юньюнь танцевала для самых разных людей в доме «Весенних ароматов». Даже под его обжигающим взглядом она грациозно закончила свой танец.
– Было ли это красиво? – с улыбкой спросила она, беря у служанки носовой платок и промакивая выступивший на лбу пот.
– Да, было, – Чжансунь произнес всего два слова, но для ушей Юньюнь они прозвучали гораздо искреннее, чем все длинные и экстравагантные восторженные отзывы, которые она получала от других.
– Тогда сегодня вечером ты... – она остановилась.
Это был не первый раз, когда она пыталась удержать гостя, но внезапно она обнаружила, что по какой-то причине не может продолжать говорить. Возможно, это было из-за того, что выражение лица Чжансунь Бодхи было таким серьезным: как он мог оказаться здесь, чтобы переспать с проституткой?
Хотя город восхвалял танец девы Юньюнь, превознося ее как сокровище, которое невозможно купить за деньги, сама Юньюнь понимала, что она не более чем дрейфующий кусочек ряски. Она не могла распоряжаться своей судьбой, у нее не было другого выбора, кроме как тщетно биться в сетях рыбака.
Чжансунь внезапно наклонился к ней.
Самообладание Юньюнь пошатнулось. Жар разлился от ее шеи к щекам, и тело перестало повиноваться ее приказам. Она не могла отступить, застыв на месте в оцепенении от его близосии.
– Аромат, который ты используешь, – сказал Чжансунь. – Он очень необычен.
Лицо Юньюнь стало пунцовым, а уши горячими.
– Да, это аромат мандарина с нотками травы и деревьев.
– Прекрасный аромат.
Теперь они были практически прижаты друг к другу. Сильная рука обхватила тонкую талию Юньюнь, удерживая ее на месте. И ее сердце забилось еще быстрее. Этот мужчина был красивее, сильнее и энергичнее всех, кого она когда-либо встречала. Казалось, сама судьба связала их.
– Ты сама его создала? – спросил Чжансунь.
Смущенная и влюбленная, Юньюнь полностью отбросила свою бдительность:
– Нет, кое-кто создал его для меня.
– Попроси и для меня создать такой же.
– Хорошо, – пробормотала Юньюнь.
В этот момент она осознала, что ее отпустили.
– Еще не стемнело, – произнес Чжансунь.
Юньюнь покраснела. Действительно, заниматься подобными вещами в течение дня было неуместно. Даже если в доме «Весенних ароматов» о приличиях заботились мало, она хотела произвести наилучшее впечатление.
– Тогда чего желает этот господин? Хочешь, я исполню для тебя еще один танец? – она откинула волосы назад, ее алые губы слегка приоткрылись.
– Я хочу нарисовать тебя, – ответил Чжансунь Бодхи.
Юньюнь была ошеломлена.
– Я видел танцоров и музыкантов императорского дворца, – сказал он. – И ты так же искусна, как и они. Я хочу нарисовать тебя, чтобы ты могла видеть то же, что вижу я.
Если бы эти слова произнес неразборчивый в связях молодой господин, она бы с улыбкой отмахнулась от них. Но взгляд Чжансунь Бодхи был твердым, а выражение лица – серьезным. Она безоговорочно поверила ему. Никто раньше не говорил ей, что хочет написать ее портрет.
Юньюнь задумчиво опустила голову. Когда она снова подняла глаза, на ее лице сияла улыбка:
– Хорошо.
Принеся еду и вино, служанка Хун Чжу обнаружила, что двери плотно закрыты, изнутри не доносилось ни звука. Она остановилась, почувствовав легкое нервное возбуждение, затем тихонько плечом приоткрыла дверь и заглянула сквозь тонкие занавески. Однако она не увидела любовной сцены, которую представляла себе, вместо этого Юньюнь позировала, стоя спиной к двери.
Хун Чжу украдкой взглянул на незваного клиента, который ворвался так рано и предложил огромную сумму денег. Однако сейчас он не обнимал и не целовал красавицу, а стоял перед столом, водя кистью взад-вперед по холсту.
Какое-то время Хун Чжу наблюдала за смутными очертаниями Чжансунь Бодхи, и ее глаза наполнились нескрываемой завистью. Но пара в комнате продолжала заниматься своими делами, не обращая внимания на зрителей. Наконец ей стало скучно. Поджав губы, она повернулась и беззвучно вышла, унося еду и напитки в свою комнату, чтобы самой насладиться ими. Она совершенно не подозревала, что за ней наблюдает фигура в белом.
Изначально Цяо Сянь хотела задержать служанку и допросить, но, увидев ее действия, передумала. У каждого есть свои слабости. Иметь слабости не страшно, страшно не иметь возможности найти их.
Слабость Хун Чжу была очевидна.
Допросить ее, используя другой подход, было бы более эффективно.
***
Вернувшись в поместье Цюшань, Цуй Буцюй посмотрел на предполагаемый нефрит Тяньчи и медленно произнес:
– Когурë в настоящее время правит Гао Тан, император Пхенвон, правитель в двадцать пятом поколении. Гао – довольно известная фамилия в Когурë. Хотя на Центральных равнинах мало кто знает Гао Нина, в Когурë он довольно известен. Говорят, что он достиг совершенства в искусстве владения мечом и всего за десять дней победил двенадцать выдающихся мастеров в трех странах: Когурë, Пэкче и Силла. Пхёнвон был в восторге и пожаловал ему титул лучшего мастера меча в Когурё. Ему даже разрешено носить меч и ездить верхом на лошадях по территории дворца. В Когурë это высшая награда.
Пэй Цзинчжэ, который только что стал жертвой маленькой выходки Цуй Буцюя, все еще был недоволен.
– Когурë – это крохотная страна, расположенная на северо-востоке. Боюсь, их признание кого-то выдающимся мастером – не более чем хвастовство. Он не может сравниться с мастерами боевых искусств Центральных равнин, – раздраженно сказал он.
Цуй Буцюй кивнул в знак согласия, что было для него редкостью:
– Верно. Однако, весьма вероятно, что Гао Нину нужны целебные свойства нефрита. Как и все мастера боевых искусств, он хочет достичь еще больших высот. Нередко мастера боевых искусств застаиваются на месте и не добиваются прогресса всю оставшуюся жизнь. Возможно, с помощью нефрита ему удастся найти кратчайший путь к величию.
– Но это только слухи, – сказал Пэй Цзинчжэ. – Никто не знает, действительно ли нефрит обладает такой силой.
– Достаточно слухов. Пока есть хоть какая-то надежда, найдутся люди, готовые рисковать, – Фэн Сяо постучал по столу. – Вернемся к обсуждаемому вопросу. Что скажете? Если бы вы хотели что-то украсть, стали бы вы выставлять это на всеобщее обозрение и привлекать к нему внимание?
Пэй Цзинчжэ задумался:
– Я бы попросил кого-нибудь в павильоне Линьлан внести нефрит в список предметов аукциона, а затем незаметно похитил бы его. Связь с павильоном Линьлан также облегчила бы задачу избежать обнаружения при выезде из города. Старший хозяин, Вэнь Лян, мог бы это сделать, но он все еще в тюрьме. Может быть, арест Вэнь Ляна разрушил их планы, и именно поэтому нефрит появился на аукционе?
Фэн Сяо покачал головой:
– Все не могло быть так просто, – он был уверен, что упустил какую-то связь.
На первый взгляд, это дело казалось простым: убийство и ограбление. Но по мере того, как он постепенно распутывал его, он понимал, насколько оно запутанное, одна нить, плотно обвивала другую. Всякий раз, когда им удавалось нащупать многообещающую зацепку, все мгновенно рушилось.
Фэн Сяо чувствовал присутствие нескольких невидимых рук, которые пытались двигать шахматные фигуры на доске. Некоторые пытались скрыть свои мотивы, в то время как другие пытались скрыть обстоятельства дела.
При этой мысли он невольно посмотрел на Цуй Буцюя. Тот, заметил его пристальный взгляд, встретил его бесстрастно и открыто. Они оба подавили холодные улыбки.
«Чертов хитрый лис», – подумал Фэн Сяо, про себя усмехаясь.
«Красующийся дух олеандра», – Цуй Буцюй скривил губы в тайной усмешке.
Цветок олеандра был красивым, но ядовитым. Он идеально подходил для Фэн Сяо.
Пэй Цзинчжэ не обращал внимания на подводные течения, бушующие между ними. После долгого и тщательного обдумывания он нерешительно спросил:
– Может ли быть два нефрита Тяньчи? Подделка у нас, а настоящий – в другом месте?
http://bllate.org/book/14833/1320837
