– Интересно получается, – сказал Фэн Сяо. – Это не твой дом, и не ты придумал эти слова или их произношение. Мы в общественном месте, но мне даже не разрешается говорить? Неужели в этой стране нет закона?
Фэн Сяо, накладывая мясо в миску Цуй Буцюя, не сводил глаз с молодого человека. Цуй Буцюй отодвинул миску, но у палочек Фэн Сяо словно были глаза – они идеально следовали за его движениями и опускались в миску с безошибочной точностью.
Цуй Буцюй уставился на мясо в своей миске, как будто мог разглядеть на нем следы слюны с палочек Фэн Сяо. Не говоря уже о еде, он даже не хотел прикасаться к миске.
Но, похоже, Фэн Сяо еще не закончил. Он пододвинул к Цуй Буцюю тарелку с жареными бобами:
– Тебе не нравятся блюда из мяса? Есть еще фасоль. Вот, я почищу ее, чтобы она стала белой и нежной! Поторопись и попробуй ее. Или мне тебя покормить?
Цуй Буцюй молча наблюдал за ним. Руки Фэн Сяо были прекрасны, он чистил бобы с таким же изяществом, с каким срывал цветы. В мгновение ока перед Цуй Буцюем появилась аккуратно сложенная кучка очищенных бобов.
Пэй Цзинчжэ потерял дар речи.
– Ешь, – произнес Фэн Сяо.
Цуй Буцюй знал, что Фэн Сяо делает это нарочно, но его губы все равно дрогнули. Он отвернулся к окну, демонстративно игнорируя Фэн Сяо.
Вместо него кто-то другой вышел из себя.
– Ты! – лицо Су Сина вспыхнуло от гнева. Он поднялся со своего места, чтобы подойти, но девушка, сидевшая рядом с ним, схватила его за рукав.
– Оставь это, кузен! – выглядя глубоко смущенной, прошептала она. – Вон тот человек – служитель Цуй. А этот человек, должно быть, его друг.
– Он – тот, кто все это начал. Я собираюсь высказать ему все, что думаю! – разозлившись, набросился на Фэн Сяо Су Син. – Вы выглядите как благородный господин, но говорите как грубиян! Где ваши манеры?!
– Как себя чувствует служитель Цуй? – девушка поклонилась Цуй Буцюю.
Цуй Буцюй, очевидно, тоже знал ее:
– Да пребудет с тобой благословение богов, маленькая Лу-нянцзы*. Твоя мама здорова?
* (娘子) вежливое обращение, которое может быть использовано самостоятельно по отношению к любой незамужней девушке.
– Здорова. И все благодаря рецепту служителя Цуй, – девушка улыбнулась. – Ее сердцебиение значительно уменьшилось.
Цуй Буцюй кивнул:
– Рецепты этого скромного даоса могут лишь на время облегчить симптомы, но они не могут излечить ее от недуга. Семье Лу следует поискать для нее квалифицированных целителей.
– Как скажете, служитель Цуй, – мягко ответила девушка.
Су Син обратил на них внимание:
– Так, именно даосский мастер Цуй помог моей тете? В последнее время ее здоровье действительно значительно улучшилось. Этот Су от всей души благодарит вас, – и мужчина сложил ладони перед грудью, а затем поклонился Цуй Буцюю. После этого он добавил. – Простите меня за прямоту, но друг даосского мастера слишком груб. Учитывая вашу репутацию, было бы лучше, если бы вы не общались с таким человеком.
– Вы ошибаетесь, – холодно произнес Цуй Буцюй. – Он мне не друг, я его почти не знаю.
Су Син с сомнением посмотрел на Фэн Сяо, на его лице был ясно написан скептицизм.
Фэн Сяо улыбнулся:
– Почему ты так на меня смотришь? Хотя моей внешности нет равных во всей стране, а мое обаяние – редкое сокровище, которым мало кто может насладиться, все это тебе не по зубам.
Цуй Буцюй снова потерял дар речи.
Цвет лица Су Сина сменился с зеленого на белый, затем с белого на зеленый, как будто у него было пищевое отравление. Но под взглядами Цуй Буцюя и госпожи Лу, даже если бы он захотел наброситься на Фэн Сяо, он не смог бы. Наконец, он повернулся и угрюмо удалился.
Фэн Сяо наблюдал за уходящей парой. Его легкомысленная улыбка исчезла, уступив место глубокой задумчивости:
– Этот Су Син немного странный. Поэтому ты меня с ним познакомил?
– Поскольку у Лу Ти нет сыновей, он, с тех пор, как взял мальчика к себе, воспитывает его как своего зятя. Су Син посвятил себя учебе, но его академические способности в лучшем случае средние. Однако он подает надежды как талантливый торговец. Лу Ти был рад это видеть. Он уже поручил Су Сину управлять двумя лавками.
– Все равно странно, – произнес Фэн Сяо. – Если он умеет управлять лавкой, то должен знать, как обращаться с капризными покупателями. Почему он вышел из себя только потому, что я передразнил его?
– Возможно, лицо Фэн-ланцзюня просто приводит в ярость любого, кто на него смотрит. Куда бы ты ни пошел, все находят тебя неприятным, – язвительно заметил Цуй Буцюй.
– Как такое может быть? Только что госпожа Лу смотрела на меня с таким благоговением и восхищением, – улыбнулся Фэн Сяо.
Цуй Буцюю и раньше приходилось встречать нарциссов, но с таким крайним проявлением нарциссизма он столкнулся впервые.
– Как часто Фэн-ланцзюнь смотрится в зеркало, чтобы полюбоваться на свое отражение? – недоверчиво уставился он на Фэн Сяо.
«Не часто. Всегда», – молча подумал Пэй Цзинчжэ.
– Разве я не прав? – изогнул бровь Фэн Сяо.
Цуй Буцюй холодно фыркнул. Он не стал продолжать спор.
– Напрашивается естественный вывод, что в присутствии госпожи Лу он ведет себя иначе, чем перед клиентами.
– Госпоже Лу нравится его вспыльчивый характер, поэтому он вспылил в ее присутствии. Лу Ти любит умных людей, поэтому для него он играет смышленого и старательного юношу. Очень интересно! – произнес Фэн Сяо и внезапно сменил тему. – Цюй-Цюй, за два месяца своего пребывания в Люгуне ты переубедил практически всех здесь. Даже женщины из семьи Лу не ускользнули от тебя! Те, кто тебя знает, считают, что ты даос, но те, кто не знает, могут подумать, что ты замышляешь что-то!
Цуй Буцюй усмехнулся, его улыбка была яркой и фальшивой:
– Но разве я все равно не попал в демонические лапы Фэн-эра из бюро Цзецзянь?
– Вот тут ты не прав, – сказал Фэн Сяо. – Бюро Цзецзянь было создано указом императора и наделено полномочиями, равными полномочиям Министерства наказаний. Все эти разговоры о демонических лапах, разве не являются оскорблением Его Величества? Будь уверен, я этого не забуду.
«Не волнуйся, я запомню это не хуже, чем ты», – подумал Цуй Буцюй и дважды слабо кашлянул, пытаясь сохранить силы.
Покончив с едой, они втроем отправились в филиал павильона Линьлан в Люгуне.
***
Фэн Сяо и Пэй Цзинчжэ не знали, что вскоре после их ухода в отдельную комнату на втором этаже вошли мужчина и женщина.
– Сегодня лицо командующего выглядело очень бледным. Он снова заболел? – первой заговорила женщина.
Ее голос был холоднее льда, но сама она была невероятно красива. В ней гармонично сочетались два противоречивых качества, словно она была цветущей орхидеей, которая распускается вне зависимости от наличия наблюдателей, способных оценить её красоту.
Мужчина, стоявший рядом с ней, не ответил. Он подошел к столу, за которым ел Цуй Буцюй. Он на мгновение опустил взгляд, а затем резко смахнул фасоль, оставленную на столе.
Женщина обошла стол и присоединилась к нему:
– Командующий что-нибудь оставил?
– Морозный аромат цветущей сливы, – прошептал мужчина.
Женщина нахмурилась.
– Командующий хочет, чтобы мы нашли рецепт благовоний с морозным ароматом цветущей сливы?
– Хотан. Дело об убийстве, – коротко произнес мужчина. Он ценил слова на вес золота и старался говорить как можно меньше.
К счастью, женщина проработала с ним бок о бок много лет и смогла извлечь цельную мысль из этих нескольких слов:
– Морозный аромат цветущей сливы имеет какое-то отношение к делу об убийстве посла из Хотана. Но если бы связь была очевидной, бюро Цзецзянь уже нашло бы ее, и командующий не оставил бы нам никаких подсказок. В любом случае, нам следует отправиться в лавки с благовониями и хорошенько расспросить их владельцев.
http://bllate.org/book/14833/1320831
