Глава 2.
Подарочная коробка была такой большой, что худенький Ло Цинъе, сидящий в ней на коленях, выглядел до ужаса маленьким, но всё же безумно красивым. Скажи кто, что он Омега – все бы поверили.
Чу Ицяо смотрел на паренька, который наблюдал за ним горящими глазами, до этого поприветствовавший его с такой улыбкой на лице и осторожностью в глазах, будто он единственный проблеск в его жизни.
Когда он уже наконец станет чужим блеском жизни?
«Сколько тебе лет?»
Ло Цинъе отозвался моментально: "Мне восемнадцать в этом году."
«А документы в доказательство у тебя есть?»
«...Мне правда восемнадцать через пару месяцев. Я выгляжу таким маленьким, потому что мне есть нечего,» - Ло Цинъе схватился за край подарочной коробки, подняв голову. Большие глаза буквально сверлили Чу Ицяо. – «Я быстро вырасту! Честно!»
Чу Ицяо думал лишь о том, каким же подонком надо быть, чтоб достать откуда-то ребёнка: "Где твои родители?"
Яркие глаза Ло Цинъе сразу потухли, а тело вдруг клонилось подобно увядшему цветку: «У меня их нет». Руки на его коленях вдруг так сжались, что ногти впились в ладони. Не было даже боли.
Сверху раздался смех Чу Ицяо. Даже не так, это был скорее лёгкий, едва уловимый смешок, неизвестно откуда взявшийся, но у мужчины будто поднялось настроение.
"Как и у меня."
Глаза Лу Цинъе упали на едва заметные ямочки на чужих щеках. Удивительно, что у такого холодного парня появляются такие милые черты, когда он смеется. Эти ямочки стали приятным вихрем, наваждением, очаровавшим парнишку в одно мгновение.
Тот человек сказал, что несмотря на то, что Чу Ицяо – Омега, с ним стоит быть вдвойне осторожным. Разве он не его отец? Почему же ты вдруг говоришь, что у тебя нет родителей?
«Свобода», - Чу Ицяо будто услышал его мысли.
Ло Цинъе замер.
Некоторые слова, казалось бы, такие простые, могли так ощутимо надавить на что-то глубоко в душе, существовавшее только во мраке, вытаскивая наружу давно потерянный внутренний свет.
Будто луч света, пробивающийся сквозь плотные тучи.
Свобода?..
Сможешь ли ты стать таким же свободным, если последуешь за этим мужчиной?
Чу Ицяо одним движением развязал бант вокруг его шеи: "Ты свободен."
Люстра на потолке гостиной излучала тёплый свет, образуя своеобразный нимб над головой мужчины. Это выглядело по-своему привлекательно.
Ло Цинъе посмотрел на ещё одну ленту, обвязанную вокруг его ног, и глаза его как-то потускнели. А ведь Чу Ицяо всё-таки оказался хорошим парнем.
Он поднял голову и немного оживился.
«Старший братик...»
Никто и никогда не звал Чу Ицяо братом до этого. Стоит лишь произнести в его сторону «братик», и у него уже хорошее настроение. Но всё же хотелось узнать, чего хотел тот человек, отправляя ему очередного альфу.
Вместо этого можно было просто принять его таким, какой он есть.
«Что такое?»
"Братик, можешь меня вытащить? Ноги затекли…" – невинно спросил Лу Цинъе, заморгав глазками и подобно ребенку протянув руки в сторону мужчины.
Парнишка выглядел совсем юным, но было в его в глазах его что-то интригующее, совсем неподходящее возрасту. Он Альфа, но выглядит слаще любого Омеги, всё лицо в слезах, но это не вызывает отвращения.
Чу Ицяо молча смотрел на него, изучая чужое детское поведение.
Развернувшись, он бросил: «Вылезай сам».
Ло Цин Е промолчал. Такой равнодушный, даже просто руку не подаст? Держась за края коробки, парнишка с трудом поднялся.
Он, трясясь, как осиновый лист, всё же поднялся на ноги, и Чу Ицяо сразу отметил для себя чужую опухшую лодыжку. Такую при этом тонкую, аккуратную, от неё едва ли можно было оторвать взгляд.
Мужчина всё же помог Ло Цинъе добраться до дивана, ловя себя на мысли, что его голое тело просто ослепительно. Чтобы отвлечься от этого, он попросил парнишку присесть, дабы взглянуть на его ногу.
"Как долго ты так просидел?”
Он спросил это из вежливости, и хотел было потянуться за собственной одеждой, чтобы прикрыть нагое тело перед собой, но произошло непредвиденное.
Видя, как рука Чу Ицяо вытянулась, Ло Цинъе машинально задумался о том, что тот хочет сделать. В голове начали появляться грязные, неприятные мысли, отчего он резким движением шлёпнул мужчину по руке и свернулся на диване.
На холодной белой руке Чу Ицяо появилась царапина, которая начала медленно кровоточить.
Ло Цинъе моментально осознал произошедшее и замер. Он ведь не был теми отвратительными мужчинами, с которыми приходилось сталкиваться прежде. Зрачки паренька заметно увеличились, отражая возникший ужас, и тонкие руки так же быстро уцепились за Чу Ицяо:
"Братик, прости, я...."
Тыльная сторона ладони была поцарапана ногтями Ло Цинъе, а янтарные зрачки были полны страха и отвращения, будто мужчина хотел сделать что-то скверное.
С тем же лицом, Чу Ицяо накрыл его своим пальто, легко смахнув проступившую кровь с руки. Уголки губ вдруг заметно скривились.
«Дверь справа. Как выйдешь, поверни направо к лифту,» - Чу Ицяо поднял голову, снял свои очки и положил их на тумбочку рядом, позже поправив воротник. – «Если тот человек спросит что-то, скажи, что я – плохой человек, попытавшийся тебе навредить. Может, сможешь выбить себе на медицинские расходы и моральную компенсацию, в минусе не останешься».
Хоть мужчине и нужен Альфа, без него он не умрёт.
А ему просто нужно быть послушным.
"Но братик не такой!"
Он сдвинулся совсем немного, как услышал нервные торопливые шаги сзади. Ицяо был поражён внезапной силой, с которой его потянули за рубашку. Пуговицы уже были расстегнуты, поэтому никаких усилий не понадобилось.
Белая рубашка слетела с его плеч, упав на пол и открыв чужому взору светлую красивую спину, с видными проступающими мышцами. Плечи не очень широкие, но талия невероятно тонкая. Пара ложбинок на поясе над брюками, были похожи на пару крайне красивых и даже возбуждающих крыльев, от которых его ноги тоже казались едва ли не спичками.
Ло Цинъе от боли в затёкших ногах рухнул прямо на ковер перед Чу Ицяо, всё ещё держась за чужую рубашку. Взгляд невольно падал на голую мужскую спину, аккуратную талию и открывшуюся часть живота. В комнате висела тишина.
Эмоции в его глазах сменились с ужаса на искреннее удивление.
...фигура этого парня...
«Нет?» - Чу Ицяо посмотрел вниз на человека у его ног. – «Тогда нельзя просто подождать?»
Только тогда Ло Цинъе осознал, что чужое лицо больше не было скрыто холодной оправой, придающей ему черты нежной невозмутимости. На нём остались лишь строгость и хладнокровие, а глаза такие, что могли пронзить и душу, и сердце. Отвешенный ему сверху-вниз взгляд казался ледяным и по-настоящему невозмутимым.
Пальцы руки на одежде сжались сильнее. Он только ушёл из отвратительного ада, разве можно туда вернуться? Да ни за что.
Оставайся с ним до конца.
"Братик, я не хочу уходить, обещаю быть послушным... Ты сможешь делать со мной всё, что вздумается, только не бросай."
Чу Ицяо смотрел на паренька, который вдруг жалобно заплакал. Более того, даже сделал вдруг то, что было мужчине непонятно.
На тыльной стороне ладони появилось ощущение влаги и тепла. Ло Цинъе нежно поцеловал его руку, а после осторожно поднял на Ицяо свои полные мольбы и обиды глаза.
Почему он не отталкивает его, когда тот прикасается к нему?
Освещение было тусклым, отчего атмосфера вокруг становилась ещё более двусмысленной, чем была.
"Прям-таки всё?"
Ло Цинъе услышал ощутимую непоколебимую нотку в голосе Чу Ицяо и на душе стало как-то неприятно. Должно быть это из-за постоянного страха чему-то или кому-то не соответствовать. Он обнял его рубашку и сразу кивнул: "Если мой братик не бросит меня, то и я буду с ним. Всё сойдёт."
Чу Ицяо наклонился, вблизи взглянув на лицо Ло Цинъе со всех сторон, а после подался к его шее, словно что-то выискивал.
"Тогда скажи, какой ты Альфа. Если мне понравится, я подумаю.”
Запах – его слабость, и папашка частенько пользуется этим, чтобы манипулировать и проверять его из раза в раз. Будто пытается, чтобы о его синдроме расстройства феромонов узнали все вокруг, а этот человек в конце концов получил всё имущество его матери?
Вот в чём суть, так что лучше продолжать играть хорошего мальчика.
Как Хи Ши и сказал, ему нужны не лекарства, а Альфа.
Альфа, который сможет противостоять всем другим.
Кончик носа Ицяо случайно коснулся чужой шеи. Мужской голос становился всё более отчётливым, а тёплое дыхание опалило светлую тонкую кожу. По телу, как разряд тока, прошлась волна мурашек. Ло Цинъе чувствовал, что с ним что-то не так, но не мог понять, было ли это от смущающей близости или от заданного вопроса.
В их мире вопрос про запах – ничто иное, как самый настоящий флирт.
«...Улун и душистый османтус.»
Пять слов эхом отразились в голове Чу Ицяо: Альфа с запахом улуна и османтуса. Янтарные глаза вдруг блеснули: «Настолько сладко?»
Как жаль, что он не чувствует.
Неизвестно, может ли этот сладкий маленький Альфа навредить ему.
Но нынешний контакт не вызывал желания оттолкнуть. Да и запах вроде хорош.
«Настолько сладко?»
Хватило лишь пары этих слов от Чу Ицяо, чтобы Ло Цинъе совсем обмяк. Такое странное, но постыдное чувство, от которого его тело становилось всё горячее и горячее, будто он был сильно пьян. Ощущения так сильно захватывали, что были подобны тёплым волнам, одна за одной накрывающими его с головой и дурманящими разум.
Не говоря уж о близости к чужому телу. Если бы только Ло Цинъе вздумалось прикоснуться к нему, достаточно было бы просто поднять руку.
"Тогда, братик, как ты пахнешь?"
«Я? - Чу Ицяо не знал ответа на заданный вопрос, поэтому выпрямился и с лёгкой улыбкой спросил, - Может, угадаешь?»
Ло Цин Е почувствовал лёгкое разочарование, ведь так и не получил ответа, но и унывать не стал. Большие глаза не отрываясь смотрели на мужчину: «Братик, можно я останусь? Я точно не буду мешать!»
«Только с одним условием».
«Всё, что угодно!»
Чу Ицяо отвернулся и направился в ванную, оставив Ло Цинъе лицезреть его удаляющуюся спину: «Тебе нужно оставаться на моей стороне, делать то, что я скажу и не врать. Тогда могу дать тебе всё, что пожелаешь. Или...»
Ло Цинъе посеменил за ним с белой вещицей в руках: «Или что?»
Чу Ицяо зашёл в ванную комнату и, перед тем, как закрыть дверь, ещё раз с какой-то неясной улыбкой глянул на маленького Альфу, всё ещё сжимающего его рубашку.
«Будь добр, выметайся».
Он не был хорошим человеком.
Дверь ванной комнаты медленно закрылась, а Ло Цинъе ещё долго стоял перед ней без единого движения, пока изнутри не услышал звук текущей воды.
...Он ничего с ним не сделал, наоборот, был абсолютно безразличен. Даже согласился оставить его у себя. Всё, что ему нужно - послушание, только и всего.
Ещё совсем недавно в ушах постоянно звучали шумные чужие голоса. Единственное, что возможно было просить у жизни – оставаться таким же красивым, чтобы выжить среди них.
Но сейчас мир Ло Цинъе резко стал невероятно тихим.
Парень скользнул взглядом по собственной коже, всё ещё покрытой синяками после прошлого раза. Белая рубашка в его руках была такой чистой, что стоит ему её коснуться, она испачкается.
Под звуки воды в ванной комнате Цинъе не мог не думать о Чу Ицяо.
Тот парень, перед которым при первой встрече страшно сказать хоть что-то не то.
Чистый, хладнокровный и очень сильный Омега.
Совсем не такой, как другие.
Он опёрся спиной о стену рядом с ванной комнатой, жадно обняв рубашку. В нос ударил сильный аромат чего-то пьянящего разум.
Это запах вишневого бренди, такой соблазнительный и даже немного удушающий.
Руки не могли остановиться, будто инстинкты вмиг взяли верх над разумом. Он стоял у двери, за которой Чу Ицяо принимал душ, не отрывая носа от чужой одежды.
«Старший братик...»
Пока звуки воды совсем не стихли, Я нервничал и боялся, но стоило кончить, как голова опустела, а спина ощутимо дрогнула.
Влажные руки крепко сжали его, без возможности выбраться.
«Ты тоже приятно пахнешь».
Красивое юное лицо парня в смущении было таким невинным, будто он ещё совсем ничего не знал о мире. Улыбка Цинъе была немного болезненной, но даже так она делала мальчишку до ужаса привлекательным. Альфа перед ним выглядел не иначе как маленький Сатана.
Некоторые мысли имеют обыкновение отпечатываться в голове.
Как пятно на белой рубашке.
Теперь он не сумасшедший из Дворца Цезаря, а мальчик, принадлежащий Чу Ицяо.
http://bllate.org/book/14800/1319210
