Ничего не понимая, Цзай Цзиши недовольно поджимает губы и поворачивает голову на Суаня. Тот продолжал лежать, используя руки как подушку.
— Дашисю-юн, — гнусно завыл Пятый ученик. — Как шимэй Жоу смогла спрятать от учителя? Это же невозможно! Или... Это та ваша тайная техника?
Словно позабыв о боли в спине, он подпрыгивает обратно к Суаню и садится на колени рядом с ним, смиренно опустив голову. Глаза то и дело падают на кровавые раны на спине.
Вот же дурак, а! Надо было, как и шицзе Юэ учиться медицине. Или хотя бы первой помощи. У него был бы такой хороший шанс помочь Дашисюну!
— Помолчи, — устало пробормотал Синь Суань и щипнул Сяошиди за нос. А после быстро отстранился и закрыл глаза, притворяясь засыпающим. — Не тревожь лишний раз свою спину. Лежи спокойно.
— Можно подумать, если я замолчу, то спина тут же вылечится, — обиженно пробубнил Цзай Цзиши, нахмурив брови. Чувство, что ему не доверяют секреты гложило его изнутри. Как будто он — паршивая овца.
Синь Суань промолчал. Теперь он старательно изображал сон, очевидно, не желая отвечать на неудобные вопросы.
— Дашисюн?
Вечернее солнце, пробиваясь сквозь трещины старого сарая, упало косыми, пыльными столбами. Один золотой лучик, узкий и настойчивый, лег точно на лицо Первого ученика. И случилось нечто странное, почти кощунственное! Бледная, фарфоровая кожа впервые получила цвет. Не естественный. Но очень красивый. Ах, Цзиши не мог отвести взгляд от длинных ресниц и от сухих, бескровных, четко очерченных, как у тонкой фарфоровой статуэтки, губ. Под этим золотым светом они казались горячими. Мягкими. Отличными от Дашисюна, холодного и безразличного.
Так странно. Он хотел прикоснуться к ним. Нет-нет, он жаждал этого!
Ладонь с дрожащими пальцами медленно, но уверенно тянется к лицу Дашисюна. И когда остаётся всего чуть-чуть до желанных губ, Первый ученик тут же открывает глаза и с недоверием смотрит на младшего.
— Я... — голос Цзиши запинается, и он стыдливо прячет взгляд.
Синь Суань неторопливо переводит взгляд на протянутую в его сторону руку и недовольно хмурит брови, однако, не отстраняясь.
Что-то странное мелькает во взгляде Первого ученика, что Цзай Цзиши понять не может.
— Вперёд, — кивает Дашисюн и безразлично закрывает глаза. — Делай, что хотел.
Тун-тун-тун! — биение сердца ускоряется и становится сильнее. Неужели Суань-гэ знал, чего хочет его бестолковый шиди? Или может... Жаждал того же, что и он?
Пятый ученик сглатывает. Спрятанная ладонь вновь показывается в свете луны, чтобы, наконец, дотронуться до лица Дашисюна.
Мягко. И не так холодно.
Большой палец скользит по раскрасневшейся щеке и слишком заметно избегает области у губ. Будет слишком неловко, если он случайно дотронется до них! Они же ещё мягче! И нежнее! А пальцы Цзай Цзиши слишком грубые.
Синь Суань приоткрывает один глаз и с непониманием уставляется на шиди. Он то думал, что Цзиши хочет его хорошенько ударить, из-за произошедшего с А-Юань. Так сказать отомстить за всю боль и раны. Сяошиди бы точно так сделал!
А тут такое.
Странное.
Как если бы...
Нет!
Неожиданно Синь Суань отдаляется с явным отвращением на лице. Нос сморщился, будто от вони, губы сжались в желчную складку, а во взгляде осталось одно презрение.
— Дашисюн? — неуверенно зовёт Цзай Цзиши, не понимая такого резкого перепада настроения. Он даже оглядывает свою руку, думая, что она испачкана в грязи или пыли.
Но грязным был Синь Суань.
Такие, как он, не заслуживают хорошего отношения. Ему давно стоило оттолкнуть от себя Сяошиди, но собственная слабость говорила ему: «Подожди чуть-чуть, ещё успеешь! Ты же сейчас чувствуешь себя таким счастливым, зачем же так рано отказываться от такого? Ты же хотел, чтобы он обратил на тебя внимание? Хотел помириться? Так зачем рушить это?».
Оказывается надо было закончить это до того, как ситуация станет такой ужасной.
Непростительной.
Он как учитель. Если не хуже.
— Отвали! — гнусавым голосом выкрикивает Синь Суань и пытается отодвинуться от Цзиши. Пытается. Боль в спине отстреливает в ногах, из-за чего двигаться становится слишком сложно. Поэтому он отворачивается и гневно выплёвывает. — Не смей ко мне прикасаться!
На языке крутятся всякие неприятные обзывательства, чтобы тот наверняка не думал больше к нему прикасаться, но они не успевают появиться на свет.
Цзай Цзиши складывает руки на груди и бахвально вздергивает нос:
— Знаешь, Дашисюн! Я тут недавно понял, что ты специально пытаешься меня оскорбить, когда я оказываюсь слишком близко к тебе. Вот в остальное время всё хорошо, но стоит сделать так, — он демонстративно кладёт руку на ладонь Дашисюна и поднимает глаза. Голос Пятого ученика чуть затихает и становиться таким грустным, что у Суаня щемит сердце в груди. — И ты сразу на меня злишься. Но ты ведь на самом деле не считаешь меня отвратительным, правда? Ты просто... Почему-то хочешь оттолкнуть меня от себя.
Лицо Синь Суаня вспыхивает от стыда, когда он понимает, что его маленький противный план раскрыли и он того, насколько он на самом деле гнилой человек.
Он слегка дергает головой, скрывая свой презренный лик за прядями волос, а после старается спрятать свою руку, вырвать её из горячих оков.
— Дашисюн, — Цзай Цзиши несильно сжимает ладонь Первого ученика, не давая тому её спрятать. — Прошу, не отталкивай меня. Я... Я знаю, что это может быть опасно из-за учителя! Но от того, что ты меня отвергаешь, больнее всего. Прошу... Суань-гэ.
Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, словно пропитанная всем, что они не решались сказать. Цзай Цзиши не отпускал его руку, но пальцы Суаня начали казаться холодными и твёрдыми, будто высеченными изо льда. Ветер слабо шевелил пряди его спутанных волос, но не мог унести этот гнетущий шёпот недосказанности, застрявший между ними.
А потом — едва уловимый вздох, почти неслышный, но от этого ещё горше. Будто последний звук перед тем, как что-то сломается окончательно:
— Дурак. Мало тебе досталось что ли? А будешь продолжать крутиться вокруг меня и доставать учителя, станет хуже. Ещё хуже, — бубнит Синь Суань, трусливо прячась под волосами. — Вот почему ты не можешь просто меня ненавидеть? Тогда бы ты...
Не выдержав, Цзай Цзиши перебивает Суаня:
— Тогда бы я лежал в сарае один! С точно такими же ранами. И я не хочу тебя ненавидеть... Не могу.
Наступает тишина. Оба молчат и не смотрят друг на друга. Точнее Пятый ученик чуть-чуть наклонял голову, чтобы подглядеть на реакцию старшего. Может быть тот хоть что-нибудь, да скажет?
— Дашисюн...
Тишина огорчает Цзиши, но делает смелее. Он слегка наклоняет голову к Синь Суаню и тихо интересуется:
— Ты уснул?
Ответное молчание на этот раз злит Пятого ученика и он не может придумать ничего лучше, чем выпрямиться и выпалить:
— Тогда я тебя поцелую!
Пальцы в «объятиях» руки вздрагивают, а плечи Суаня напрягаются. Это провоцирует новую боль в спине, однако Первый ученик продолжает притворяться спящим.
«Он не воспринял это всерьёз!» — тут же догадался Цзай Цзиши, недовольно хмуря брови. И, в силу своего упертого характера, он начал раздумывать, как бы доказать неверующему Дашисюну правдивость своих слов.
Он же не болтун, чтобы обещания кидать на ветер, правильно?! Сказал, что поможет с побегом, значит поможет! Если пообещал помочь с убийством учителя, то значит поможет! Обещал, что поцелует — значит, так и будет!
Сложив губы бантиком, словно глупая маленькая рыбка, он невнятно шепелявит:
— Дафифюн, я уфе цефую! Фот фейфас пфямо фофму и поцефую*.
*Дашисюн, я уже целую! Вот сейчас прямо возьму и поцелую.
А сам наблюдает, как пальцы Дашисюна сжимаются в кулак, спина напрягается, а плечи нервно дёргаются.
Глупое выражение Цзиши исчезает в потоке мыслей.
Неужели ему противно? Нет, скорее от смущён? Но смутиться от обычного поцелуя Дашисюн тоже не мог! Учитывая, что происходит между ним и учителем у Суаня должно быть много опыта...
Пятый ученик хватается за голову.
Блять! Как он мог шутить про такое с Дашисюном? Нет бы выбрать себе в жертву Лэ Гуаня, его хотя бы не жалко. Но так низко издеваться над Первым учеником?
Цзай Цзиши снова издевается над Первым учеником. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается. Снова издевается.
Он ничуть не изменился.
Становиться гадко от самого себя. Пятому ученику теперь, кажется, что это он — главная проблема в жизни Суаня.
Как...
Как в первой жизни.
Он всё чаще со стыдом и ужасом вспоминает то, как он обращался с Дашисюном незадолго до его смерти.
В какой-то момент Первый ученик пропал. Точнее, всё время сидел у себя в домике, но совсем перестал появляться по вечерам и на уроках. Вскоре из-за этого и учитель перестал их проводить. Никто из учеников не понимал, что происходит, однако грустить они не спешили. Долгожданная свобода настигла их как летний ливень. Неожиданно.
Все были счастливы.
Особенно Цзай Цзиши. Наверное, он громче всех остальных смеялся на дружеских посиделках и самым первым глумился над Первым учеником.
Оглядываясь назад, в далекие-далекие воспоминания, он понимал, что Жоу Вань совсем не разделяла его чувств, Лэ Гуань напряженно молчал, ожидая подвоха от учителя Вэя, а Юэ Юань, сидящая на таблетках из-за постоянных искажений ци, совершенно ничего не осознавала.
Они встретились... Первый и Пятый ученики встретились случайно. У водопада.
Синь Суань стал лишь серой тенью самого себя. Сидел у дерева, облокотившись головой об жёсткую кору, и глядел в глубокое озеро. В испачканной одежде, с непонятным одеялом вместо накидки. С грязными волосами, похожими больше на вонючие водоросли в супе, который им иногда готовил повар Фань. Да-да, Цзиши сразу подумал, что вонючие, ведь этот жалкий ублюдок не мылся как минимум два месяца.
И тут нате, вылез! А зачем? Сидел бы дальше в своей пещере, да не высовывался!
На секунду глаза Дашисюна... Хотя, ха-ха, какой он «дашисюн»*? Можно подумать он сейчас хоть что-то может сделать. Глаза этого падшего ублюдка падают на Цзай Цзиши. Однако даже увидев рядом с собой кого-то, тот ничего не говорит, ничего не делает. А просто отворачивается обратно к озеру.
*Дашисюном могли звать не только первого (по старшинству) ученика, но и главного, которого выбирал учитель: самого сильного, лучшего и способного.
Смешки неконтролируемо полились из уст Пятого ученика. Едкие, как уксус, и такие же разъедающие. Он покачивал головой, притворно сочувствующе, но в глазах плясали колючие искорки насмешки.
— Тебе будет легче, если я умру?
Тихий хриплый голос за одно мгновение заставляет Цзай Цзиши замолкнуть. Он ненавидит это. Ненавидит этот контроль дашисюна над собой. Что даже будучи в самом низу, он может управлять другими.
Он сжимает руки, дабы скрыть нервность пальцев, поджимает губы, ища ответ. Ненависть побеждает.
— Да...
— Хорошо.
Ответ появляется один. В тишине. Дашисюн даже не смотрит на Цзиши.
И тот взрывается.
Злится. Кричит. Ненавидит Синь Суаня. Обвиняет его во всех своих бедах. Обвиняет в болезни Юэ Юань, заикании Жоу Вань, в том, что Лэ Гуань уже давно теряет сознание от постоянных травм. Желает Синь Суаню смерти. Угрожает самостоятельно убить своими руками.
Однако вместо дашисюна перед ним находится бездонный колодец. Что ни брось — все равно.
— Да чтоб ты сдох, ублюдок!
И уходит, нервно передергивая плечами. Злится. Воображает, как будет смеяться и танцевать на могиле Первого ученика.
На следующий день лекарь Гань собирает четверых учеников и торжественно объявляет, что Первый ученик умер. Даже открывает гроб, показывая мертвое тело с длинной кривой красной полосой на шее.
Учитель убил Суаня.
Зарезал мечом или ножом. Не важно.
Суань-гэ умер.
Лежал в той самой непонятной грязной одежде в оформлении темного дерева и на ослепительно белоснежных подушках.
Цзай Цзиши как будто впервые заметил, что между живым и мёртвым Дашисюном нет разницы. Словно тот умер ещё вчера. Или раньше? Он не знал. Не хотел знать. Не хотел думать о том, что вчера можно было поступить по другому.
Все молчали. Очнулись только после того, как лекарь Гуань молчаливо задвинул крышку гроба, и прикрепил талисман, сохраняющий тело в первоначальном виде.
Так же не забывайте оставлять комментарии, нажимать кнопочку «спасибо» и заходить на мой тг-каналt.me/LinaHongHu, там много интересного: арты, черновики, мысли, обсуждения,(спойлеры). Всем спасибо за прочтение.
http://bllate.org/book/14785/1318645
