В воздухе летал странный запах из смеси пыли и лекарств. Юноша, лет шестнадцати лежал на белоснежной кровати из темного дерева и казался мертвым — его грудь не вздымалась под такт дыхания, ресницы не трепетали, губы отдавали серым, а брови так и оставались в неподвижном состоянии.
Окружающая обстановка, окутывающая Синь Суаня выглядела такой же неживой. Здесь как будто бы давно никто не жил и все вещи стояли только для украшения.
Проведя пальцем по полке, тем самым собрав толстый слой пыли, Цзай Цзиши криво ухмыляется.
Он впервые в домике Дашисюна, что даже и не мечтал сюда попасть, но... всё же одна его любопытная часть оказалась удовлетворена. Пару жизней назад он бы решил, что Синь Суаню подошла бы комната, наполненная адским пламенем и пахнущая кровью.
Пройдя к другому концу комнаты, Цзиши встречает столик с большим серебряным зеркалом, на котором пыли не оказалось, а площадь стола заполнена всеми возможными баночками и средствами для макияжа и красоты.
Усмешка не успевает слететь с его губ. Он вовремя вспоминает, что Дашисюн делает это всё, чтобы удерживать внимание учителя на себе, чтобы после его успешно убить. Однако требовалось ли это всё?
Справедливо сказать, что в этом месте не было уродливых людей. Даже повар и лекарь выглядели гораздо моложе своего возраста и являлись образцами изящности и утонченности.
А что уж говорить про Первого Главного ученика? Даже когда он бил и издевался на Цзай Цзиши, Пятый не мог отрицать его красоту. Скорее считал, что Синь Суань — как золото и яшма снаружи, как гнилая вата внутри*.
*говорится о чём-то внешне очень привлекательном, но совершенно бесполезном и никчёмном на самом деле. Подробности в конце главы.
Невольно Цзай Цзиши бросает взгляд на спящего Синь Суаня.
Одним словом: «идеальный».
Кожа Синь Суаня лишена румянца и какого-либо цвета, всегда оставаясь болезненно белоснежной и гладкой, словно высококачественный нефрит. Тем не менее у него всегда были тёмные слегка прищуренные глаза, будто спрятанные под красноватой дымкой или туманом. Тёмные волосы и брови выглядели ещё темнее на фоне бледного лица, а длинные ресницы притягивали к себе взгляд, когда Дашисюн моргал.
В общем идеальное белоснежное лицо, идеальная лебединая шея, идеальные шелковистые волосы, идеальное худое тело, идеальные тонкие руки и ноги, кошмар! И как это всё помещается в одном человеке?! И все его черты пропитаны едва заметным сладковатым пудровым запахом, утончённостью и высокомерием.
Пятый ученик, нахмурив брови оборачивается на старших.
С нежностью и даже печалью погладив Синь Суаня по голове, Юэ Юань вздыхает.
— Шицзе Юэ.
— Что?
Цзай Цзиши отвлекается от созерцания чужой, ранее неизвестной комнаты и переносит взгляд на Дашисюна.
— Что с ним? Я видел его днём, но ничего странного не заметил.
Если, конечно не считать то, что его нагло выперли под самый конец! Или стоп!.. Неужели Синь Суань сделал это специально, чтобы Цзиши не видел его слабости?
— Я... Я не могу сказать, — брови юной лекарки опускаются вниз. — Мои навыки не настолько хороши. Ты не мог бы сходить ко мне в домик и принести сумку с лекарствами?
Искренне желая помочь, Цзай Цзиши тут же вскакивает к выходу и словно козлик прыгает с высокого крыльца.
— Шимэй Жоу подскажет, где его найти! — доносится ему в след, на что он не оборачиваясь машет рукой.
Тяжело вздохнув, Юэ Юань качает головой. Пусть Шиди и пытался измениться, в душе он оставался таким же торопливым и невнимательным.
Встав с края кровати, Вторая ученица проходит к небольшому кухонному уголку и уже хочет растопить печь, как замечает, что дрова отсутствуют. Недовольная этим фактом, ведь здесь всегда было так холодно! — она выходит во двор, но и там их не обнаруживает.
Конечно, девушка могла дойти до старого сарая и взять их там, но оставлять Дашисюна одного без присмотра было опасно.
Ну да ладно. Можно будет попросить Цзай Цзиши сбегать за ними.
Вернувшись в домик через невероятно высокое крыльцо, Юэ Юань замечает Первого ученика, пытавшегося подняться с кровати. Его спина сгорблена, а руки дрожат.
— Суань!
Тот испуганно вскидывает голову с широко раскрытыми глазами, однако завидев Вторую ученицу, быстро успокаивается.
— А-Юань?
Подбежавшая девушка толкает Первого ученика обратно на подушку и вскрикивает:
— Зачем ты встал?! Как ты себя чувствуешь? — её руки перемещаются на чужой пульс. — Ты так не стабилен, почему? Как давно ты падаешь в обмороки и как часто у тебя идёт кровь? Я так испугалась, Суань, ведь ты последний, кого я ожидала увидеть на полу библиотеки!
Но на весь поток недовольства Юэ Юань, Синь Суань оглядывает комнату и задумчиво замечает:
— Библиотека... Мы не в библиотеке. Ты бы не могла донести меня сюда одна через такое большое расстояние.
Сдерживая злость, Вторая ученица кивает.
— Да мне помогли.
— Это шиди Лэ? — уточняет Синь Суань, однако А-Юань одновременно с ним отвечает:
— Это был шиди Цзай.
На молчаливое удивление старшего брата, она слегка затихает и опускает плечи.
— Удивительно не правда ли? Я думала, что он тебя ненавидит, но он наоборот первым вызвался помочь. Шиди Цзай как будто и правда изменился.
— Он знает, — небрежно бросает Синь Суань, отвернувшись. Его пальцы нервно сжимаются, когда он вынужден признавать неприятное. — Знает, что мы хотим убить учителя.
Юэ Юань охает. Она не понимала, считает Дашисюн, что это плохо или хорошо, ведь его мысли всегда были для неё недоступны. Из-за постоянного нахождения рядом с учителем Суань научился без усилий контролировать своё лицо и тело, из-за чего для остальных он становился не человеком, а камнем. Бесчувственным ублюдком и мучителем слабых.
Опустив глаза, Вторая ученица молчит.
— А-Юань, пока не забыл. Мне нужен ещё твой яд. Когда сможешь приготовить?
— Почему он у тебя так быстро заканчивается? Его должно хватать на два месяца, а он у тебя заканчивается... За один. Ты... Ты что же...
Голос застревает где-то в горле, не способный выбраться. Юэ Юань запоздало осознает, что симптомы Дашисюна подозрительно похожи на действие её яда: заторможенность, обмороки, кровотечения из носа, застой потока энергии ци.
От нахлынувшей ярости она вскакивает с прикроватной кушетки и сжимает руки в кулаки, намереваясь как следует побить своего старшего брата, однако и так болезненный вид Сюаня заставляет её остановиться от жестокой расправы.
— Ты себя убить что ли пытаешься?! Зачем ты так делаешь?!
— А-Юань...
— Нет! Я не хочу ничего слушать! Я согласилась создать яд только для убийства учителя, но ты... — В глаза Второй ученицы появляются слёзы. Она кусает губы, сдерживая всхлипы. — Как я должна себя чувствовать, когда ты убиваешь себя моими руками?! У меня кроме тебя больше никого нет. Дагэ ушёл, а теперь и ты хочешь уйти?
От этих слов глаза Синь Суаня расширяются. Он вскакивает с кровати и хватает Юэ Юань за руку. Однако не может произнести и слова.
Мертвое лицо Дайлуня появляется у него перед глазами, словно худший кошмар, душащий его во сне. Первый ученик вспоминает его последнюю просьбу и последнее крепкое объятие на прощание. Он знал, как нечестно поступает с Юань, не говоря о своей скорой смерти, точно так же как когда-то с ним поступил Дайлунь.
— А-Юань, это наш единственный шанс избавиться от учителя! Сама подумай, что ещё мы можем сделать в нашей ситуации? Он силён. Очень силён... — Синь Суань опускает потемневшие глаза. — Если бы мы вернулась на год раньше, до того, как он переступил следующую ступень совершенствования, у нас бы шанс... Но уже слишком поздно.
Юэ Юань молчала. Она переместила взгляд вниз, и так не говорила ни слова, погруженная в свои мысли.
Топот ног и громкий бесячий голос нарушает хрупкую тишину:
— Шицзе Юэ, я вернулся! — взгляд Цзай Цзиши падает на недовольного Синь Суаня, который тут же становится радостным словно у щенка, встретившего хозяина. — Дашисюн, ты проснулся!
Не замечая напряжённой ситуации, Пятый ученик вприпрыжку оказывается у кровати Суаня.
— Шицзе, вот сумка, которую ты просила, — с молчаливым кивком Юэ Юань принимает вещь и ставит её на стол, начиная разбирать. — Дашисюн, почему тебе стало плохо?
Не разделяя чужой радости и доброжелательности Синь Суань сразу ощетинивается:
— Почему я должен тебе что-то говорить? Иди прочь!
— Дашисюн, что ты такой грубый... — бубнит Цзиши, сложив руки на груди.
— И что с того?! Проваливай, пока я не отхлестал тебя плетью!
Высокомерно фыркнув, Пятый ученик оглядывает сверху вниз Первого ученика, намекая на его плачевное состояние:
— Дашисюн, тебе сейчас и встать сложно, что уж говорить о взмахах плети.
Покраснев от гнева и смущения, Синь Суань вскрикивает вновь:
— Проваливай!
Театрально взмахнув руками, Цзай Цзиши специально остаётся стоять на месте, дабы продолжать маячить перед тёмными глазами Дашисюна. И только когда Юэ Юань грозится взять в руки тряпку и отхлестать Пятого ученика по неприличному к месту, Цзиши выходит из домика.
Оставив голоса позади, один который грозным голосом прикрывал Суаню что-то выпить, а второй упрямо отнекивался, Пятый закладывает руки за спиной и отходит ещё на пару шагов, желая осмотреться.
Позади домика Дашисюна Цзай Цзиши находит пустой колодец и небольшую заросшую лозой беседку и покрытую грязью и листьями, пустующую уже давным-давно.
— Пх! И зачем ему все эти удовольствия, если он ими не пользуется? У нас с шисюном Лэ только стол, да пара кроватей. Даже в женском домике меньше дополнений, чем у Дашисюна, хотя у них там и ванна, и чайный столик, и расписная ширма.
И насколько Цзиши помнил, то недалеко отсюда, по направлению к водопаду, находился горячий источник, в котором ему так и не удалось побывать. Для обычных учеников многие двери были закрыты и огорожены барьером.
Однако стоило ему повернуть голову на дом Дашисюна, вся спесь сползает с его недовольного лица.
Цзай Цзиши не понимает ничего, касающегося Дашисюна.
***
Во второй день своего наказания, когда надо подметать дорожки, Цзиши решает начать с закрытой территории Старейшины Вэя, надеясь увидеть тех прекрасных небожителей снова.
Как и многие, он не знал и даже не подозревал о том, что там может происходить, хотя в силу своего возраста ему было жутко интересно.
Однако оказавшись почти у барьера, мальчик никого не замечает. За тонкой дымкой находился только лес, да мелкие дикие животные.
Разочарованный этим фактом, он начинает быстро мести упавшие листья с широкой каменной дороги и напевать какую-то глупую песенку про птичек, которую он услышал от старших учеников.
Шурх, — почти безвучно с другой стороны барьера кто-то появляется.
Остановившись и повернув голову, Цзай Цзиши замечает того второго, который помладше.
В этот раз на нём были белые одежды с высоким воротом, вышитые блестящей серебряной нитью, а волосы собраны в высокий аккуратный хвост. Глубокий взгляд небожителя проходит мимо мальчика с метлой и устраняется вдаль. Туда, куда ушёл небожитель постарше.
Синь Суань был похож на статую. Молчаливую, прекрасную статую. Казалось, что даже его волосы не развивались из-за ветра, что уж говорить о его невидимом дыхании.
Взгляд небожителя перемещается на Цзай Цзиши, и они встречаются глазами. Мальчишка сжимает метлу в руках и задерживает дыхание — настолько прекрасен был человек перед ним.
— Чё смотришь? — Однако стоило Суаню открыть рот, как вся утонченная аура в глаза Цзиши пропадает.
След недовольства проскальзывает во взгляде небожителя, который мальчик с метлой знает с самого детства. Так смотрели удачливые люди на нищих, больных и неугодных. Ненавистно. Будто на грязь под ногами.
— Ничего я не смотрю! — несдержанно выкрикивает Цзай Цзиши, чуть взмахнув метлой. — Это ты чего смотришь?
— Ты первый начал на меня смотреть! Ты и вчера пялился на нас с Дашисюном как ненормальный. Поди прочь отсюда!
Почему-то тот факт, что этот невероятно грубый прекрасный небожитель его заметил и запомнил, заставляет Цзиши глупо открыть рот. Смущённый, он после отворачивается.
— Пх! — Синь Суань фыркает. — Ненормальный...
Их словесная перепалка заканчивается, так толком и не начавшись.
Небожитель остаётся стоять на своём месте и кого-то ждать, а мальчик с метлой, закончив свою работу, вскоре уходит, напоследок бросив беглый взгляд на Суаня.
Они снова встречаются глазами.
金玉其外，败絮其中, как золото и яшма снаружи, как гнилая вата внутри
Значение: говорится о чём-то внешне очень привлекательном, но совершенно бесполезном и никчёмном на самом деле.
История происхождения:
Во времена династии Мин жил торговец фруктами. Он умел так хранить свои апельсины, что в течение целого года они сохраняли очень привлекательный вид. Но если снаружи они были гладкие, как яшма, и блестящие, как золото, то внутри они напоминали гнилую вату.
Однажды один из обманутых им покупателей спросил его, зачем он так некрасиво поступает и дурачит народ. Торговец с усмешкой ответил: «Разве я единственный мошенник на свете? Нет. Посмотри вокруг. Возьми, к примеру, этих раздувающихся от важности генералов, обвешанных оружием и восседающих на креслах, устланных тигровыми шкурами. Разве они способны руководить сражением? А эти чиновники в чёрных марлевых шляпах и поясах, украшенных нефритом, — они способны заниматься государственными делами? Они ничего не делают для того, чтобы хоть немного облегчить жизнь простым людям. Они и знать не хотят, какие безобразия творят их подчинённые. От них вообще нет никакой пользы: они только и делают, что проедают то, что сделано простыми людьми. Разве они не такие же гладкие как яшма? Разве они не сияют как золото? Разве внутри они не похожи на гнилую вату? Почему ты возмущён мошенничеством простого уличного торговца и не замечаешь мошенничества тех, о ком я только что сказал?» Обманутый покупатель не нашёлся, что на это ответить.
Источник: https://studychinese.ru/proverbs/105/
http://bllate.org/book/14785/1318626
