Ученики Вэй Цяна действительно были не такими, как другие. Они грациозные, изящные, в них не ни одного недостатка, ни одного изъяна. Среди толпы других заклинателей с одного взгляда можно рассмотреть его учеников.
Они идеальны.
Никто больше не был идеален так сильно, как старейшина Вэй и его ученики.
К сожалению, никто не знал что скрывается за этой внешней обложкой безупречности. Они смотрели только на образ, картинку и хвалили ублюдка, воспитавшего таких учеников, мечтали попасть к такому же хорошему учителю. Вот только за стеной, закрытой барьером, творились бесчинства, и никто не мог помочь этим ученикам.
Только они спасали друг друга тихими разговорами по ночам, ведь в другое время болтать было запрещено. Только они тайно залечивали друг другу раны и делились последними крошками пищи, если кому-то есть запрещал учитель.
Но как только наступало утро — они становились теми самыми идеальными учениками, которые выживали сами за себя.
Сидя на главном месте перед всеми, Синь Суань зачитал свиток:
— Скоро мы все отправимся на задание в один город. За столь долгое время учитель впервые покажется на людях, поэтому наша задача отработать безупречно и не посрамить честь нашего учителя.
— Ну посрамим и посрамим? — огрызнулся молодой Цзай Цзиши, который только недавно стал личным учеником, но уже успевший прочувствовать гниль этого места. — Можно подумать нас не изобьют в любом случае.
Нахмурив брови, первый ученик взглянул на нарушителя и спокойно ответил:
— Это касается только тебя, сяошиди. Если бы ты не вёл себя так отвратительно...
— Как? — Перебивает он Синь Суаня, положив голову на ладонь, — Не идеально? Я ведь должен вести себя идеально? Мы все должны вести себя идеально, ведь учитель тоже ведёт себя идеально? А если не вести себя идеально, то идеальный учитель идеально изобьёт нас?
Как и ожидалось, лицо Синь Суаня бледнеет, и он оскаливается. Его руки сжимаются в кулаки, сминая свиток. Почему-то эти слова всегда злили первого ученика.
— Закрой свой рот! — вскрикивает он, вскакивая, но почти сразу же замолкает и опускает глаза в пол.
— Что за крики? — в класс входит причина резкой смены настроения первого ученика.
Бегло оглядев учеников, Вэй Цян останавливает свой взор на Синь Суане.
В этом чёртовом месте у ублюдка был один любимчик. Первый ученик, такой же идеальный, как он сам, его не менее отвратительная копия. В моменты, когда другие ученики вели себя «не идеально», то сразу получали плетью от учителя. Но Синь Суань другой. За всё это время он получил максимум розгами по ладоням.
— В чём дело, Суань? — звучит вопрос, и первый ученик поднимает свой взгляд.
Однако Цзай Цзиши ненавидел его не поэтому. Каждый выживал в этом месте по-разному. Кто-то не сдавался и сражался, как он. Кто-то трясся и прятался, стараясь не привлекать к себе внимание, как Жоу Вань. Кто-то упорно трудился, чтобы стать сильнее и избавиться от влияния учителя, как Лэ Гуань. Кто-то старался плыть по течению и помогать другим, как Юэ Юань.
А кто-то прогибался, как Синь Суань.
Вот только этот сукин сын заставлял прогибаться ещё и других.
— Учитель, — первый ученик поклонился, приветствуя учителя. Он мельком проводит глазами по Цзай Цзиши и возвращается к Вэй Цяню. — Должен доложить, что пятый ученик посмел нелестно отзываться о вашем учении. Позвольте этому ученику самому наказать его.
Взмахнув рукой, учитель Вэй незаинтересованно отвечает:
— Позволяю, — прозвучал смертный приговор, и Цзиши из-за большой разницы в силе приходиться повиноваться своему палачу.
Они отправились в зал для наказаний.
В тот день шёл небольшой дождь, поэтому Синь Суань взял единственный зонт, но Цзиши не горел желанием идти с ним вместе, поэтому упрямо ушёл вперёд.
— Тебе не стоит идти под дождём, а то заболеешь, — донеслось позади, и Цзиши резко развернулся на пятках. Клокочущая ярость где-то внутри, в груди начинала подниматься всё выше и выше, а холод дождя уже не мог охладить его пыл.
— И какое дело до моего здоровья палачу?
Синь Суань остановился и широко раскрытыми от удивления глазами взглянул на пятого ученика. В те дни у него ещё была мимика на лице и он не походил на ту мертвую бездушную версию себя в будущем.
Нахмурив брови, он тяжело ответил:
— Я не палач. Палачи убивают...
— Пала-ач, — протянул Цзай Цзиши, оборвав его. Он с удовлетворением смотрел на смену эмоций на лице ублюдка Суаня.
Тот всё метался, пытаясь придумать оправдание, но какое объяснение может быть у этого ублюдка? Всем своим видом показывая, что слушать его Цзиши не собирается, он отворачивается и продолжает идти по дороге. Зал наказаний уже был недалеко, так чего медлить?
Догнав пятого ученика, Синь Суань находит силы возразить:
— Послушай, если ты просто будешь слушаться учителя... — первый ученик не успевает продолжить, потому что ему в лицо летит кулак. Он успевает увернуться, и тот прилетает в левое плечо.
Лицо Синь Суаня бледнеет, и он, покачнувшись, роняет зонт. Дождь падает ему на белоснежную одежду и волосы, но тот только ухватился за плечо и в упор смотрит на озлобленного Цзай Цзиши.
— «Слушаться учителя»? Ублюдок! Я ни за что не прогнусь и не стану его ковриком для вытирания ног.
Взгляд Синь Суаня темнеет, и он оскаливается:
— Верно, ведь гораздо лучше выводить учителя из себя, чтобы и другие страдали вместе с тобой?! — слышится громкое фырканье, и тот слабо качает головой, из-за чего мокрые волосы прилипают к лицу. — И кто теперь ублюдок?
Юный Цзай Цзиши, которого только приняли в ученики, терпеть не собирался. Он сжимает руки в кулак и снова пытается ударить первого ученика по лицу. Но тот хватает его за запястье и, с помощью знаний о рукопашном бое, кидает на землю. Болезненно приземлившись на лопатки, Цзиши гулко шипит и бьёт ногой Суаня в живот, а тот, не ожидая такой подлянки, тоже падает в грязь.
Белое, намокшее под дождём ханьфу пачкается, теряя свой чистый цвет. Синь Суань хмурит брови от боли и прижимает руку к животу, но не издаёт и звука.
Изо рта Цзай Цзиши вырывается удивлённый вздох:
— Ха! Кто же знал, что первый ученик такой упрямый, что будет молчать, терпя боль.
Подняв покрасневшие от ярости глаза, Синь Суань снимает с пояса плеть. На самом деле ведь не сильно важно, где проводить наказание?
Картинки меняются быстро-быстро, смешиваясь в один безумно яркий комок цвета.
Цзай Цзиши видит красно-желтый свет.
Огонь восстал из-под сумерек, как безумный демон, пожирая всё на своём пути. Его пылающие языки, словно клыки чудовища, обвивались вокруг зданий, деревьев, искажая их облик, а дым, как призрачные руки, поднимался к небу. Звуки треска и рева пламени стали мрачной симфонией гибели. Юэ Юань горько плакала, держа чьё-то холодное тело, её крики — мольба о помощи — казались лишь эхом безнадежности. Люди пытались бежать, их лица отражали ужас и отчаяние, а золотистые пожарные столбы уносили с собой их надежды, превращая окружающий мир в мёртвое пепелище.
Среди этого ужаса Цзай Цзиши разглядел уже догорающую Жоу Вань и проткнутую сверкающим мечом грудь Лэ Гуаня, который не успевает добежать к четвёртой ученице. Он падает навзничь, но всё равно тянет к ней свои руки. Вскоре и Юэ Юань замолкает, погружая пик в безмолвие, которое теперь никогда не нарушится.
Глубоко вздохнув, Цзиши открывает глаза, а после пытается отдышаться и осмотреться.
Видение пропало, и как водой окатывает осознание, что он свалился со скалы. Ранки на лице от острых камней ссадят, и лежит он на грязной сырой, после дождя, земле. Спина заболела с новой силой, но сейчас для него это не важно. Он слышит рядом с собой шелест одежды и тяжёлое, болезненное дыхание и всё понимает.
Пока Синь Суань кашляет, валяясь на земле, Цзай Цзиши встаёт и кричит, раздирая горло в кровь:
— Почему ты?! Почему это должен быть именно ты?
Во время падения он почувствовал, как рука Синь Суаня хватает его за запястье. Прохладная нежная рука, которая долгие годы лечила его, оказалось, принадлежала ублюдку, который истязал его долгие годы.
Голос предательски хрипит, да и конечности не шевелятся, но разбитый пятый ученик не замолкает, чтобы перевести дыхание.
— Сукин сын!
От резкой боли в груди он складывается пополам, но не отрывает взгляда от Синь Суаня. Когда главный ученик встаёт, глаза Цзиши наполняются яростью и отвращением.
На груди и шеи у Синь Суаня виднелись красные следы любви. Видимо, когда Цзай Цзиши схватил его ворот, а потом когда они начали падать, то потянул за него, оголяя позорную кожу.
Первый ученик, побледнев, сжал ворот одежды, но Цзиши всё равно всё успел увидеть, и, почувствовав обиду и злобу, перестал контролировать свой колючий язык:
— Так ты не только слабак и предатель, а ещё и грязная подстилка!
Очнувшись от шока, Синь Суань вскрикивает:
— Закрой рот!
— А то что? — Превозмогая боль, Цзай Цзиши встаёт. — Ты — просто шлюха в постели для учи...
Но договорить ему не даёт Юэ Юань, которая с фонариком в руках начинает спускаться по склону к ним:
— Брат Синь! Шиди Цзай! — она приземляется на поляну и оглядывает своих соучеников. В её глазах блестит влага, а в лице читается беспокойство. — Вы ранены? Лучше не двигайтесь, третий и четвёртая уже идут!
— Всё нормально, — в ответ ей отвечает Синь Суань, сильнее сжимая ворот одежд и отворачиваясь от девушки. — Помоги сяошиди.
Взгляд Юэ Юань мечется между первым учеником и пятым. Они оба упали со скалы, и оба выглядели ужасно плачевно: в ушибах и царапинах, с порванной грязной одеждой. Её сердце болезненно сжимается, а губы дрожат.
— Дашисюн! — вскрикивает она, когда Синь Суань встаёт и собирается уходить.
— Помоги сяошиди! — грубо кричит он в ответ, не оборачиваясь. — Помни о своём положении, идиотка!
Вторая ученица глупо замирает. Её попытка помочь старшему брату была жестоко уничтожена, а добрые намерения безжалостно растоптаны. Она молчит, наблюдая, как Синь Суань, слабо покачиваясь, удаляется от них.
— Шицзе Юэ, не обращай внимание на этого ублюдка, — покачал головой Цзай Цзиши, обратно садясь на землю. — Он этого не достоин.
Юэ Юань молчит и опускает голову. Её руки сжимают подол белой юбки, а губы дрожат:
— Н-но он ведь приходил... А значит что-то случилось.
В ответ ей Цзай Цзиши фыркает:
— Ну приходил и приходил. Наверняка для того, чтобы побить или накричать на нас.
Бледная и грустная вторая ученица медленно возвращается к пятому ученику.
— Показывай, где ранен, — она аккуратно садится рядом, стараясь не запачкать белоснежное ханьфу.
На следующий день Синь Суань не показался, как и предсказывал Цзай Цзиши. Всё было спокойно и хорошо, поэтому он с учениками продолжил отдыхать и веселиться. Прошло так много времени, когда он вновь пил чай со старшими сёстрами или маялся дурью с Лэ Гуаном. Было гораздо легче, когда над ними не висела угроза смерти в лице учителя или дашисюна.
Но после произошедшего планы Цзиши поменялись. Он не собирался ждать их смерти, как в прошлой жизни, и не собирался сбегать с Благодетелем, как хотел изначально.
Он размышлял о том, получится у него исчезнуть с тремя другими учениками. Они не заслуживают такой жизни и скоропостижной смерти. Никто не заслуживает.
Однако обиду и боль в душе Цзай Цзиши уже было не унять. Перед сном он придумывал планы мести, чтобы этот ублюдок Синь Суань понял, что он чувствовал, а по утрам вглядывался в тропинки, чтобы заметить его силуэт. Но за это время он ни разу не вышел из своего домика. И Юэ Юань приходилось таскать ему еду! Он однажды прогулялся с ней, но этот ублюдок даже не вышел поздороваться. Вторая Ученица снова была оскорблена, хотя и говорила, что это не так.
Синь Суань появился, когда вернулся учитель.
Вечером все ученики должны были собраться у пика, чтобы торжественно встретить вернувшегося Вэй Цяня.
Пятеро учеников в идеальной противной белоснежной одежде стояли и молча наблюдали за подъезжающей повозкой и слушали слова других учеников:
— Смотри-смотри! Это они!
— Ученики старейшины Вэя?
— Да!
— Такие красивые, словно небожители!
Но те как статуи ни на что не реагировали. Во время приветствия им было запрещено что-либо говорить, кричать или двигаться.
Когда Вэй Цян поднялся на пик, Синь Суань сложил руки и поклонился:
— С возвращением, учитель!
Младшие ученики последовали за старшим и тоже поклонились.
— С возвращением, учитель! — сквозь зубы произнёс Цзай Цзиши. Да, он тоже был среди их числа. За ошибку на публике наказание было гораздо жёстче, чем за закрытыми дверями.
Однажды он уже пытался противиться Вэй Цяну на публике, за что мог поплатиться своим духовным ядром. Благо в какой-то момент учитель сменил гнев на милость.
Кивнув на их приветствие, старейшина Вэй приказал старшему ученику:
— Суань, я зайду к Главе ордена, а потом буду ждать от тебя подробный отчёт. Передай остальным, чтобы подготовились к оценке способностей.
— Да, учитель, — покорно ответил Синь Суань, поклонившись.
Когда Вэй Цян отвернулся и начал постепенно исчезать среди построек, ученики смогли расслабиться.
Лэ Гуань слегка ослабил ворот и выдохнул:
— Чёрт, почему так жарко?
Утвердительно кивнув, Жоу Вань негромко добавила:
— Я слы-слыш-шала, что д-дождь-дь буд-дет то... То-только че... Че... Через д-две н-недели.
— Опять засуха?! — Случайно прикрикнул Цзай Цзиши, из-за чего Юэ Юань на него шыкнула.
Это не укрылось от внимания Первого ученика и тот, повернувшись и сжав руки в кулаки, отчитал их:
— Что вы кричите? Если учитель узнает — влетит нам всем, — он бросил беглый взгляд на главное здание, где пропала тень учителя, а после приказал, — возвращаемся.
— «Возвлащяемся» — передразнил его Цзай Цзиши, за что Юэ Юань несильно наступила ему на ногу.
Избегая учеников и учителей, они направились обратно в закрытую обитель учителя. Всё это время Цзиши пристально смотрел в спину первому ученику, пытаясь идеально выбрать время для предполагаемой мести.
Остановившись на развилке, ведущей к домикам, Синь Суань развернулся и твердым напряжённым голосом приказал:
— Вы слышали слова учителя. Всем приготовиться к оценке способностей.
— Дашисюн! — выкрикнула Юэ Юань, когда Синь Суань направился в направлении своего дома. Но ожидаемо на неё не обратили внимания.
— Придурок... — выплюнул Цзай Цзиши и, взглянув на свою расстроенную шицзе, предложил. — Идите вперёд без меня, я... кажется кое-что забыл!
И побежал в сторону класса, не обратив внимание на крик третьего ученика позади:
— Да ты дурак что-ли?
Юэ Юань бросила ему в след:
— Что он мог забыть в классе?
— Ши... Шиц-цзе Юэ, по-по-пойдем, — Жоу Вань схватила вторую ученицу за рукав. — А то о... опозд-даем.
Погладив подругу по руке, Юэ Юань кивнула:
— Пойдём.
— Вам не кажется, что он в последнее время какой-то странный? — фыркнув, пожаловался Лэ Гуань.
Вторая ученица согласно кивнула.
— М-может эт... Это из-з-з-з... — Жоу Вань замолкла, сжав рукав шицзе Юй.
— Из-за учителя и первого ученика? — сразу догадался Лэ Гуань о мыслях шимэй. Он легко пожал плечами. — Возможно. Но он же ненормальный! Рано или поздно его действия всё равно привели бы к умопомрачению.
Вторая ученица нахмурила брови и покачала головой, а четвёртая испуганно ахнула.
— В любом случае, — Юэ Юань взглянула на Лю Гуаня, — сейчас мы не можем ему ничем помочь.
Сначала непонимающе поморгав пару раз, третий ученик кивнул:
— Да, я понял, шицзе Юй.
— В-вы пр-про ч-ч-что?
Мягко улыбнувшись, Лэ Гуань аккуратно, чтобы не испортить причёску, погладил Жоу Вань по голове:
— Не бойся. Всё будет хорошо.
Это был в первый раз, когда он так явно выражал свою симпатию к четвёртой ученице из-за чего та вся раскраснелась и смущённо спряталась за спиной Юэ Юань.
Глядя на них Юэ Юань не могла сдержать грустной улыбки. Похоже, даже в этом ужасном месте могла существовать такое чувство, как первая невинная любовь. Пусть она никогда и не получит своего желанного продолжения.
— Шиди Лэ, — чтобы скрыть свои мысли, вторая ученица улыбается, — ну не смущай ты её так.
Вздрогнув, Лэ Гуань неловко чешет голову и взволнованно сбегает.
Глядя ему в след, Юэ Юань тихо, из-за привычки, чтобы учитель не услышал, смеётся:
— Он довольно таки милый, да? Шимэй Жоу.
Выглянув из-за плеча, четвёртая ученица молчаливо замотала головой:
— Он д-ду... Дур-ра...
— Дурак? Ха-ха, шимэй Жоу, какая ты категоричная, — похлопав Жоу Вань по голове, Юэ Юань уверенно заявляет, — но он прав. Всё будет хорошо. Доверяй своим старшим.
Потупив взгляд, четвёртая ученица медленно и неуверенно кивает, а потом тянет шицзе за рукав, к их домикам в молчаливой просьбе поторопиться.
— Хорошо, идём-идём, ха-ха-ха...
http://bllate.org/book/14785/1318617
