Даже покупая одежду, он не мог не думать о недавнем нападении демона.
На того мужика ему было наплевать, но если в той истории фигурировал Лянъян, то всё менялось.
Шань Лянъян и демоны.
Причём с детства?
Цзин Фаньшэ не знал, где и при каких обстоятельствах познакомились Шань Лянъян и Старейшина Лю. Не рассказывали. Да и не расскажут — не каждый готов делиться прошлым.
Единственное, в чём Фаньшэ был уверен: тот ни за что бы не вступил в демонический культ. Или его туда заманили обманом, ведь тот был совсем мал, чтобы понимать что к чему?
Или если, например, его родители были связаны с демонами, это бы объяснило эту странную связь. Должно быть его родители натворили что-то ужасное, раз демоны пытаются убить их ребенка.
А может его использовали для темных ритуалов? Ему удалось сбежать. И тогда он присоединился к ордену.
Нахмурив брови, Цзин Фаньшэ качает головой.
— К сожалению это всё, что у нас есть чёрного цвета.
Цзин Фаньшэ придирчиво осмотрел ханьфу, предложенное приятной старушкой. Оно было... противоречиво. Очень хорошее, но может не пойти по вкусу Си Цзи из-за серебристой вышивки на рукавах и поясе.
Си Цзи вышивку не любил. Но это был единственный и последний вариант.
Покачав головой, Фаньшэ оплатил наряд и вышел из лавки, направившись дальше.
Уже завтра они с Си Ваном будут в Кайлэ, и Цзин Фаньшэ был бы рад бросить всё и сломя голову помчаться к цзецзе, но из-за присутствия бывшего ученика об этом можно было забыть. Си Цзи ни за что не позволит ему переусердствовать из-за полученной раны.
Городок шумел как дикие волны на море из-за кричащих торговцев и лавочников:
— Украшения! Изящные украшения из любого камня и металла!
— Широкий выбор!
— Покупайте-покупайте!
— Красавчик, интересная ночь интересует?
— Свежие клёцки, ещё на пару!
— Девушка! Красавица! Купите ароматные румяна, ваш муж или жених полюбит вас ещё больше!
— Свежие о-овощи!
Так они остановились в этом очень и очень шумном городке с незатейливым названием Цзао Инь, расположенном недалеко от границы с северной провинцией.
К удивлению Цзин Фаньшэ, это место ему понравилось, несмотря на огромный нескончаемый поток людей. Улочки чистые, светлые; дома небольшие, один-два этажа, не больше. Народ приветливый и душевный, как и большинство людей на севере. А благодаря непосредственной близости заклинательскому ордену Даогуан и одному малоизвестному, но хорошему клану Синь Юань, здесь было безопасно.
А ещё здесь было очень много странных людей, потому что на «обычно подозрительного» Фаньшэ практически никто внимания не обращал.
— Госпожа! — подойдя к торговцу украшений, Цзин Фаньшэ, не сдержавшись, интересуется, — у вас есть женские украшения нежно-голубого цвета?
Махнув рукой, женщина средних лет начинает лепетать, без передышки:
— Есть-есть! И для тебя найдём, и для жены твоей, и для невестки, и для отца, и для матушки! И для подруги, и для друга, и для их жён и мужей тоже есть! Муж мой — нефритовые руки, сам всё делает. Вот, посмотри! Если жена скромница — подойдёт вот эта расчёска. Простенькая, но изящная. Если любит поинтереснее да побогаче, то вот эти серьги в виде цветов. Или вот эту заколку, камень большой, как и твоя пламенная любовь к красавице-жене!
— Нет же, Госпожа! — неловко кашляет Цзин Фаньшэ. — Мне для сестры подарок.
Но женщину это даже не огорчает, она с большим пламенем продолжает предлагать товары, крутя вокруг них пальцами:
— И правильно усё! Сестёр тоже необходимо радовать! Ах, какой вы хороший старший брат! Возьмите же тогда вот эти серьги!
В этот раз Фаньшэ не пытается её исправить, боясь нарваться на ещё более радостный тон. Он молча оплачивает серьги, но не успевает отойти, как женщина восторгается вновь:
— Молодчик! Ты себе тоже что-нибудь купи! Пусть эта старуха и не видит твоего лица, однакож по голосу может сказать, что ты очень хорош собой!
— Нет, спасибо...
— Смотри! Какая заколка для волос, точно тебе подойдёт! — В руках у женщины появляется интересная и высокая серебряная заколка. От её основания вверх восходили хаотичные изогнутые линии, которые как будто повторяли движение огня. Чистый металл блестел на солнце, играя с лучиками солнца.
Из груди заклинателя вырывается удивлённый вздох. В его голове уже вырисовывается картина, на которой Си Ван с этой заколкой в волосах.
— Я куплю!
— Отличный выбор, юноша!
Негромко посмеявшись, Цзин Фаньшэ интересуется без злого умысла:
— Вы с севера приехали?
Женщина неловко прикрывает губы рукавом и спрашивает очень грустно:
— Так заметно? Я живу здесь более двадцати лет, уже думала-то, избавилась от своего говора.
— Я не имел ничего плохого, Госпожа, — Фаньшэ качает головой. — Просто подумалось...
Рукав опускается ниже, обнажая лёгкую улыбку женщины. Её взгляд слегка смягчается.
— Понятно, молодчик. Обычно центральным не нравится, когда к ним переезжают люди с севера. Всё-таки наши диалекты пусть и похожи, но для вас они звучат грубо и непонятно, — опустив глаза, она упаковывает в бумагу мужскую корону.
Снова покачав головой, Цзин Фаньшэ исправляет слова приятной женщины:
— Я родился на северо-западе, поэтому северный диалект для меня не такой уж и чудной. Скорее у южан слова такие...
— Вычурные?
— Да, — заклинатель недовольно кивает. — Уж слишком. Когда их слушаешь, в голове появляется мысль, что над тобой издеваются! Эх, у них слишком много скрытого смысла и крылатых фраз.
На его слова женщина кивает с подтверждением, передавая юноше свёрток с заколкой:
— Такие уж южане.
Приняв товар, Цзин Фаньшэ с благодарностью кланяется:
— Спасибо, Госпожа.
— И тебе спасибо, молодчик, за разговор приятный.
Поклонившись на прощание, Фаньшэ спешит дальше. Теперь когда у него есть племянница, подарок нужно купить и ей. К счастью, с этим было гораздо легче. У детских игрушек не было такого разнообразия, как у украшений.
Быстро с этим покончив, заклинатель забегает в гостевой дом и, поздоровавшись с улыбчивым хозяином (у того было счастье — сыну исполняется два года), стучится в дверь своей комнаты.
Не проходит и двух секунд, как за дверью слышатся шаги и щелчок замка.
— Фань-гэ, ты уже закончил?
— Я вернулся! — почти одновременно со спутником произнёс Фаньшэ. Улыбнувшись, он достал из сумки свёрток с ханьфу, — я купил тебе одежду. Надеюсь, сойдёт на первое время, пока не вернёмся в Кайлэ. А может и понравится?
Сейчас на Си Цзи находился один из запасных комплектов Цзин Фаньшэ, но тут нужно было признать, что он ему не шёл. Ни фасон, ни цвет не подчёркивали природную красоту Си Вана. Обыкновенно благородный чёрный очень выгодно обелял его бледную кожу, а тёмно-синий, который, наоборот, выгодно гляделся на Фаньшэ, оттенял, делая похожим на серого мертвеца.
Поэтому Цзин Фаньшэ решил всё-таки купить Си Цзи что-нибудь другое.
— Спасибо, Фань-гэ, — кивает Си Ван и тянет руку. Фаньшэ думает, что он хочет взять одежду, поэтому протягивает её, но неожиданно спутник затягивает его в их комнату, и только после этого принимает подарок.
Взгляд Цзин Фаньшэ падает на стол, где в беспорядке расположилось несколько толстых книг, каких-то листков, тушь и кисти для рисования. Это была какая-то странная и непонятная для Фаньшэ особенность в бывшем ученике. Обычно тот поддерживал чистоту и порядок, чего бы это не касалось, будь то комната, одежда, или мешочек Цянькунь. Но когда Си Цзи начинал рисовать!.. Хаос творился везде!
— Фань-гэ?
— М?
— Что это?
Очнувшись от мыслей и созерцания беспорядка на столе, Цзин Фаньшэ поворачивает голову. На кровати сидел Си Ван и рассматривал принесённую одежду, а в руках у него была та самая шпилька, которую купил Фаньшэ.
— А, ну это... Подарок? Тебе. Просто так купил. Ну... Если тебе не нравится, можешь не носить.
— Нравится. Спасибо, Фань-гэ, — одним движением Си Цзи снимает с волос свою старую шпильку и за пару движений крепит новую. Та села ровно так же, как Фаньшэ и представлял, поэтому уголки его губ заметно приподнимаются.
Наклонив голову, дабы лучше рассмотреть чужую реакцию, Си Ван интересуется:
— Красиво?
— Д-да! — кашлянув из-за неожиданности и неловкости, Цзин Фаньшэ кивает и повторяет. — Да, очень красиво.
Принявшись рассматривать одежду, Си Цзи как будто бросает невзначай:
— Конечно. Вещи, которые выбрал Фань-гэ не могу быть некрасивыми.
Такое заявление кажется слишком глупым для Фаньшэ, поэтому он меняет тему.
— Что ты рисовал?
— Это? Пустяки. Просто работа жизни моего отца. Когда он был ещё жив, то исследовал все известные ему растения, а после записал на клочках бумаги. Но отрисовать и отсортировать он ничего не успел. Поэтому дядя отдал мне его труды.
Взяв в руки рукопись, Цзин Фаньшэ с удивлением перелистывает её. Невероятно толстая и подробная, об одном растении может повествовать несколько листов! И о каждом расписано, как он выглядит в течение времени и сезона, как меняется его свойства от температуры и в сочетании с другими травами.
Из груди вырывается удивленный вздох. Для Фаньшэ это было вдвойне невероятнее, ведь ему ни за что не хватило бы терпения. И почему это Си Цзи назвал это «пустяком»? Это же... Невероятно!
— И сколько у тебя уже таких книг?
— Сейчас пишу седьмую, — отвечает тот, приподняв уголки губ.
Подойдя ко столу, чтобы было удобнее рассматривать, Цзин Фаньшэ переводит взгляд со спутника на точные тонкие линии рисунка, а в голове крутится только одно слово: «Охуеть».
Заметив чужой ступор, Си Ван приподнимает уголки губ:
— Это не так сложно, как ты думаешь. Только жаль, что рисовать я смог только сейчас.
Пролистав книгу к концу, Фаньшэ замечает, что вторая половина сборника оказалась с чистыми листами, оставленными для рисунков.
— Пх, тут написано, что семена Медведицы Длиннолепесковой могут вылечить нечувствительность к запахам, если запихнуть их в нос. Как вообще об этом узнали?! — с приподнятыми бровями вопрошает Цзин Фаньшэ, обернувшись.
Его глаза удивлённо расширяются, ведь он ни за что в жизни не был готов увидеть, как Си Ван переодевается. Тот стоял! Почти раздетый! И его, кажется, совсем это не волновало!
Тело Си Цзи оказалось даже дучще, чем Цзин Фаньшэ его представлял. Его руки крепкие, плечи широкие, спина твердая, а талию узкая... Грудь...
Да какого чёрта он опять об этом думает?
Си Ван не успевает повернуться ко спутнику лицом, ведь тот отворачивается быстрее.
Утвердительно кивнув, но краем глаза заметив реакцию Фань-гэ, Си Цзи принимается объяснять:
— Такое принято на северо-западе из-за отсутствия других лечебных трав и из-за частых резких похолоданий. Медведица имеет очень едкий запах, который потом быстро пропадает. Поэтому заложенность носа лечат именно таким способом. Эффективно и дешево.
Цзин Фаньшэ украдкой оборачивается, а после вздыхает с облегчением. Тот уже переоделся.
— В природе очень много интересных трав и растений, Фань-гэ, — Си Ван подходит ко спутнику. На его лице появляется мечтающее и увлеченное выражение, а чёрные глаза чарующе блестят. — Взять тот же Сюй Но. Он атакует зрение сорвавшего, из-за чего в течение нескольких дней погибает. Есть похожие на него с удивительными свойствами. Например: «Звёздники», которые оставляют на коже светящуюся ядовитую пыльцу или «Поцелуй матери», ведь их лепестки дают краткосрочный обезболивающий эффект. Коренья паучьей лилии — ядовитые, однако вместе с имбирём, он получает необыкновенные исцеляющие способности.
Цзин Фаньшэ с улыбкой хмыкает:
— Впервые вижу в тебе такой воодушевление, Си Цзи. Даже не знал, что растения тебе так сильно нравятся.
От неожиданного вопроса улыбка Си Цзи застывает. Нахмурив брови, он опускает глаза.
— Нравится? Нет, это просто работа, которую я доделываю за своим отцом. Скорее долг, нежели «нравится».
— Это, — Фаньшэ кивает в сторону рукописей, — единственный раз, когда ты так увлечённо и с улыбкой мне что-то рассказывал. Поверь, мне есть с чем сравнивать.
Взгляд бывшего ученика глубок и задумчив. Он никогда не задумывался о том, чем ему нравится заниматься. Заклинательство? Под сомнением. Рисование? Да, неторопливые действия его успокаивают. Было ли что-то ещё?
Нет.
— Лекарственные травы просто интересные и...
Цзин Фаньшэ заканчивает оборванную фразу:
— И тебе они нравятся, — он чуть наклоняет голову, вглядываясь в глаза спутника.
В глазах Си Вана начинает отражаться осознание. Его брови приподнимаются, но он опускает глаза.
— Кажется... И правда нравятся.
Кивнув, Цзин Фаньшэ переводит взгляд обратно на книгу, но неожиданно он чувствует, как Си Цзи вплотную подходит сзади и обхватывает его талию своими руками. Положив голову на чужое плечо, Си Ван интересуется:
— А знаешь, что ещё мне нравится, Фань-гэгэ?
Однако Фаньшэ этого не слышал. Его голова была забита странными мыслями и размышлениями. В частности, что Си Цзи схватил его одним приемом из рукопашного боя, значит он...
Слабо повернув голову, Цзин Фаньшэ спрашивает потяжелевший голосом:
— Подраться хочешь?
Две теплые руки тут же исчезают с его талии.
— Нет, — Си Ван опускает глаза и отступает на шаг. — Конечно, нет.
Почувствовав разочарование, Фаньшэ хмурит брови. Он-то страсть как хотел провести спарринг с бывшим учеником, ведь прошло так много времени, когда они дрались в последний раз.
Мысль, о том, что на самом деле хотел Си Цзи, приходит с запозданием.
— Тогда... Что ты хотел?
От его слов, Си Ван вздрагивает и отворачивается:
— Ничего.
— Правда?
— Правда. — бросает тот, вновь повернув голову. — Ничего.
«Так ты меня дразнил что ли?!» — раздражённо думает Цзин Фаньшэ, недовольно нахмурив брови.
Решив действовать радикальнее, Цзин Фаньшэ обхватывает Си Вана за талию, как и тот его пару минут назад, а после заглядывает в его лицо.
— Ты почему такой красный?
Прикрыв глаза и повернув голову, Си Цзи шепчет:
— Фань-гэ такой жестокий...
— Тебе можно так делать, а мне нельзя? — бубнит Фаньшэ.
Си Ван молча наблюдает за Фаньшэ сверху вниз. Тот опять что-то мычит и кладёт голову спутнику на плечо.
— Знаешь, Си Цзи... Я тоже должен тебе кое-что сказать, — встав перед Си Ваном, Фаньшэ поджимает губы и опускает глаза. — В общем...
Руки Си Цзи обхватывают чужое лицо и поднимают его в себе. Прижавшись лбом к чужому, он шепчет:
— Я знаю.
Лицо Цзин Фаньшэ покрывается краской, однако в этот раз он не решает сбежать. Он пытается справиться с эмоциями, а его ресницы начинают часто-часто подрагивать.
Собравшись с мыслями, Фаньшэ приближается и, зажмурив глаза, мягко прикасается с Си Цзи губами. Ладонь Си Вана перемещается на затылок спутника, углубляя поцелуй...
Однако Си Ван смаргивает иллюзию, возвращаясь в реальность.
Было бы хорошо, отреагируй Фань-гэ именно таким образом, но тот был слишком чувствительным человеком. Он очень резко реагировал на неизвестные моменты, предпочитая сбегать куда подальше.
Лежа на кровати рядом со спутником, Си Цзи вглядывается в чужое безмятежное лицо.
Первое, что бросалось в глаза — переливы чёрных и белых волос, обычно скрытых под неприступным слоем капюшона. Ниже шло большое белое пятнышко на лбу ближе к левой стороне. Второе пятнышко находилось у правого глаза. Оно обесцветило серединку брови и начало ресниц.
Си Вану постоянно приходилось одёргивать свою руку, дабы не провести кончиком пальцем по этим пушистым ресничкам.
Третье пятно расположилось с правой стороны. У губ. Оно, пожалуй привлекало больше всего внимания. Особенно когда Фань-гэ что-то говорил или пил чай. От жидкости его губы поблёскивали и тот проводил языком, убирая лишнюю влагу.
В те моменты становилось особенно трудно. Тогда Цзин Фаньшэ, заметив странную реакцию, поднимал свои яркие янтарные глаза, которые иногда казались жёлтыми. Нет... Золотыми.
Про ярко выраженную челюсть и шею Фаньшэ Си Ван тоже мог много чего сказать. Он постоянно слышал, как все обсуждают тайную внешность печально известного Цзин Фаньшэ. Но поскольку публике были доступны лишь часть челюсти и шеи, облачённые в чёрный кусок ткани, то обсуждали в основном их.
«Его шея красивая, да и голос хорош!»
«Пх! Я тебе больше скажу! Когда... Он. Поворачивает голову, заклинание слегка спадает и там видно очертание носа!»
«Но ведь говорят, что он уродлив, как вы можете размышлять, что он хорош собой?»
«Ты ничего не понимаешь! Брат Цзи путь и говорит, что дружил раньше с... Ним. И видел... Его. Но он ведь дурак и болтун!»
«Вот-вот, я ему не верю!»
«Короче! Послушайте меня, вы трое! Я попыталась нарисовать его лицо без маски. Ну, только потому, что мы знаем и имеем. Посмотрите.»
Конечно, тот рисунок был совершенно не похож на настоящее лицо Цзин Фаньшэ. Но тем сплетницам этого знать было необязательно.
Только Си Ван мог смотреть на хаотичные пятнышки на шее спутника по утрам. Только он дотрагивался до рук, пахнущих чаем. И только он...
— Будешь долго пялиться — глаза отсохнут, — сонно бубнит Цзин Фаньшэ отворачиваясь и закутываясь в одеяло.
На губах Си Цзи появляется улыбка.
Разве он не забавный?
http://bllate.org/book/14784/1318585
