Чжу Иньсяо и остальные всё ещё дрейфовали по морю на обломке ширмы.
Когда Чжуцюэ явил свою истинную сущность, священное пламя дотла сожгло его одежду, и теперь он временно не мог вернуться в человеческий облик — иначе пришлось бы бегать голышом. У Бию и Чай Яньянь выдернули по одному алому перу, один конец привязали к обломку ширмы, другой накинули на шею Чжу Иньсяо. Плот-ширма плыл за Алой Птицей, и все трое дрейфовали по волнам.
Скука смертная. Вдалеке Чай Шусинь сражался с серебряным драконом — зрелище впечатляющее, но никто не решался подплыть ближе. У Бию достал телефон, пытался играть, но в водно-небесной сфере не ловил сигнал, пришлось резаться в «Змейку», пока батарея не сдохла. Так и убил несколько часов.
Он уставился на Чжу Иньсяо и вдруг сказал:
— Помню, в детстве ты водил меня в парк кататься на лодках.
Чжу Иньсяо опешил — редко услышишь такие слова от этого подростка с синдромом восьмиклассника.
— Лодки там были разные, — У Бию повернулся к Чай Яньянь и начал перечислять, загибая пальцы. — С педалями, электрические, резиновые. А ещё — бамбуковые плоты. Только их не шестом толкали, а спереди прицепляли огромную резиновую утку с мотором.
Чай Яньянь поняла и прыснула:
— Прямо как мы сейчас! — Она ткнула пальцем в Чжу Иньсяо. — Вот наша резиновая утка.
Чжу Иньсяо подумал: «Знал же я, что от этого сорванца хорошего слова не жди».
— Да-да, а ты тогда ещё хотел на «американские горки».
— Но у тебя денег не хватило. — сказал У Бию. — В итоге купил мне дурацкую мягкую игрушку.
— Пушистую, чем не милота? — Чжу Иньсяо не видел проблемы. — Ты потом с ней и уснул, и всю обслюнявил.
У Бию фыркнул:
—Бабский вкус.
Чжу Иньсяо крылом смахнул парня в воду.
У Бию плавал неважно и долго барахтался в море. Чай Яньянь свесилась с плота:
— Ты как? Подмога нужна?
— Нет! — У Бию, стиснув зубы, вытер лицо, потом взмахнул рукой, ухватился за хвостовое перо Чжу Иньсяо и кое-как вскарабкался к нему на спину.
Чжу Иньсяо:
— Парень, ты бунт поднял? А ну слезай!
— Не слезу. — У Бию, промокший до нитки, зарылся в перья. Температура тела Алой Птицы была очень высокой, влага быстро испарялась. Как Чжу Иньсяо ни трясся, тот не слезал: ишь прицепился, наглая блоха.
Чай Яньянь жалобно посмотрела на Чжу Иньсяо:
— Дед, я тоже хочу.
«…Ну просто наказание, а не дети», — подумал Чжу Иньсяо.
Чай Яньянь тоже зарылась в перья и блаженно вздохнула:
— Дед, из твоих перьев можно матрасы для ортопедических кроватей делать.
У Бию поднял руку и похлопал Алат Птицу по шее:
— А ну, полетаем.
— Ура! — Чай Яньянь обеими руками поддержала. — Полетаем!
Чжу Иньсяо:
— …Вы что, решили, что я вам детский аттракцион? Вы из детсада сбежали?
У Бию с невозмутимым видом заявил:
— Я — да.
— Твою ж... А ведь и правда, — вспомнил Чжу Иньсяо. — Ну ладно. Только держитесь крепче, упадёте — не моя проблема.
Алая Птица поднялась ввысь, могучие крылья расправились на ветру, взмывая в заоблачные дали.
Сквозь облака дул лёгкий ветерок. Чай Яньянь невольно закрыла глаза — казалось, она вернулась в тёплый весенний полдень, дремлет на мягкой лужайке.
Чжу Иньсяо сделал в воздухе несколько кругов и, решив, что хватит, спросил:
— Наигрались? Если да — я спускаюсь.
Никто не ответил. Чжу Иньсяо оглянулся: оба ребёнка уже спали.
После всех передряг они действительно вымотались и душой, и телом.
У Бию зарылся в перья, торчала одна макушка. Чжу Иньсяо посмотрел на него в профиль и подумал: какой в детстве был милый ребёнок, и что с ним стало, что вырос таким колючим?
Единственное, что не изменилось, — во сне текли слюни. Чжу Иньсяо заметил влажную дорожку у него изо рта и задумался, не скинуть ли этого парня, чтобы не пачкал перья.
Но в следующую секунду мальчишка ткнулся лицом в перья и пробормотал сквозь сон:
— Пушистые американские горки.
Прошло ещё несколько часов. В небе грянул гром, сверкнула молния, раздался протяжный драконий вой, и огромная серебристая тень рухнула с небес, подняв гигантскую волну.
Из глаза дракона торчало лезвие. Клинок описал круг, вспоров глазницу, и оттуда, весь в крови, выбрался Чай Шусинь.
Он прислонился к драконьему рогу, ткнул мечом Шихун в чешую — серебряный дракон не шевелился. Чай Шусинь выдохнул: точно сдох.
Над головой сгустились тучи, хлынул ливень.
Чжу Иньсяо, услышав шум, поспешно прилетел, покрутился неподалёку, осторожно заглядывая, и позвал:
— Брат?
Он не был до конца уверен, успокоился ли Чай Шусинь. Убийственная аура ещё не рассеялась — одним ударом тот мог отправить на дно всех троих.
Из-за дождя донёсся кашель, а следом хриплый голос:
— Я в порядке. Подходите.
Чжу Иньсяо только тогда выдохнул с облегчением, приводнился и подгрёб поближе.
— Блин, брат, ты ранен?
Кровь, покрывавшая того с головы до ног, напугала его.
— Не моя. — Чай Шусинь покачал головой. — Где эти двое?
Чжу Иньсяо приподнял крыло, открывая мирно спящих.
— Здесь. Дождь грязный, нельзя, чтобы они намокли…
Не успел он договорить, как Чай Шусинь прямехонько перескочил к нему на спину и с ноги отправил обоих в море.
Чжу Иньсяо: «.»
Оба проснулись, поперхнувшись водой. У Бию вынырнул и уже открыл рот, чтобы разразиться руганью, но, подняв голову и увидев бесстрастное лицо Чай Шусиня, проглотил слова и молча поплыл прятаться за спину Чжу Иньсяо.
— Буду краток. — Чай Шусинь закашлялся. — Вы уже отправили Ань Пина?
Чжу Иньсяо кивнул:
— Да.
— Сколько до следующего открытия выхода?
— Скоро. — Чжу Иньсяо взглянул на небо. — Меньше половины шичэня.
— Здесь нельзя задерживаться. После смерти дракона дождь превращается в ртуть. — Чай Шусинь сказал: — Я помогу удержать выход, отправлю вас обоих.
Он посмотрел на Чай Яньянь.
— Как выйдешь — найди в городском храме Хуан Ню. Он управляющий в Семье Ракшасы. Скажи ему: если корпорация «Яоши» перейдёт все границы, пусть просто убьёт Чай Пути. Скажи, что глава сорок девятого поколения наводит порядок в доме.
Чай Яньянь не смела рта раскрыть, только кивнула.
Затем он протянул меч Шихун У Бию.
— Это — тебе.
У Бию не поверил своим глазам, поднял голову и не посмел взять.
— Держи крепко. — Чай Шусинь прокашлялся и просто бросил ему меч. — Как выйдешь — сразу в Фэнду. Если Десять Князей Преисподней или школа Инь-Ян захотят поискать неприятностей, покажи им его.
Он помолчал и добавил:
— Если будет время, сходи на могилу к отцу.
Фразы прозвучали как-то не связанно, но У Бию не посмел расспрашивать. Он посмотрел на Чжу Иньсяо:
— А вы двое?
Чжу Иньсяо взъерошил ему волосы:
— Дел по горло. Твой брат должен остаться и всё тут прибрать. Это башня Второго брата. Если мы тут всë сломаем и уйдём, он меня живьём в котёл засунет.
Чай Шусинь перебил его:
— Он останется латать небо.
Чай Яньянь и У Бию замерли. Чжу Иньсяо вздохнул:
— Брат, необязательно было говорить так прямо.
— Я не стану вас обманывать, как Му Гэшэн. Но вы должны быть готовы к правде. — Чай Шусинь отодвинул голову Алой Птицы и обратился к ним. — На хребте Серебряного дракона держалась вся водно-небесная сфера. Теперь, когда он умер, пространство начнёт постепенно разрушаться и в конце концов рухнет в мир людей. Тогда человеческий мир неминуемо погибнет. В древности Гунгун в гневе разбил гору Бучжоу, небо обрушилось, земля провалилась. Нюйва отрубила ноги гигантской черепахе и подпёрла ими четыре стороны света, а потом расплавила пятицветные камни и залатала небо. Нам предстоит то же самое.
У Бию слушал, вытаращив глаза. Чай Яньянь спросила:
— К-как это сделать?
— Я разрублю драконьи кости на четыре части и подопру ими четыре стороны. Оставшиеся дыры залатаем перьями Алой Птицы. — Чай Шусинь посмотрел на Чжу Иньсяо. — Твоих перьев одного не хватит. Надо позвать род Чжу.
Чжу Иньсяо покачал головой и вздохнул:
— Да-да.
У Бию долго колебался, но не выдержал:
— Это опасно?
Чжу Иньсяо горько усмехнулся:
— Хочешь правду?
— Очень опасно, — сказал Чай Шусинь. — Когда Нюйва латала небо, её дух рассеялся. К тому времени, как мы закончим латать водно-небесную сферу, Алых Птиц в мире может больше не остаться.
У Бию не нашёлся, что сказать.
— Му Гэшэн ограждал тебя от всего этого, чтобы ты мог оставаться просто юношей. — Чай Шусинь взглянул на него. — Сейчас его нет. Тебе пора взрослеть.
Их вышвырнуло высоко в небо, протащило сквозь длинный тоннель и, наконец, вывалило из лифта.
Тарелки у официанта со звоном разлетелись по полу.
— М-молодой хозяин?
Чай Яньянь поднялась.
— Мне срочно в семью Яо. А ты?
— Советую тебе сначала в храм. — У Бию прижимал к себе меч, линия подбородка заострилась. — Я в Фэнду.
Чай Яньянь вздохнула, хлопнула его по плечу:
— Если что — свяжись.
У Бию сначала зашёл в свою рабочую комнату в «Ешуй Чжухуа» и внимательно просмотрел счета за последние несколько дней. Он открыл на компьютере зашифрованную папку, собрал кое-какую информацию и разослал по электронной почте.
Потом обшарил все шкафы и наконец вытащил из-под них помятую коробку. От пыли он закашлялся.
Он содрал обёрточную бумагу, с которой уже слезла вся краска. Внутри оказалось чёрное пальто.
Это был подарок Му Гэшэна на день рождения в прошлом году. Тогда тот вручил ему розовый пакет и, довольно улыбаясь, сказал: «Это дорогой костюм на заказ. Ты, дочка, всё равно в ближайшее время не вырастешь, так что купил дорогой — не прогадаешь, проносишь несколько лет».
У Бию накинул пальто. Рукава оказались впору. В этом году он сильно вырос, но вещь всё равно сидела идеально — значит, старый хрыч тогда подарил ему специально большего размера.
Словно знал, что он наденет его именно сегодня.
У Бию взял Шихун и, как Чай Шусинь, примотал меч за спину красной верёвкой. Клинок скрылся под пальто, холодным прикосновением к позвоночнику. Чёрная одежда, суровая, стройная фигура.
Он посмотрел на себя в зеркало и бесстрастно произнёс:
— Старый хрыч.
Возвращение Учан-цзы в Фэнду мгновенно подняло бурю.
В усадьбе У ждала целая толпа — старые и малые, живые и мёртвые, все восемнадцать поколений школы Инь-Ян в сборе. Едва У Бию вошёл в главный зал, как старейшины гурьбой бросились к нему с причитаниями:
— В Башне-Мираже случилась беда, по всем Семи Школам весть разнеслась. Какое счастье, что глава семьи вернулся целым и невредимым.
У Бию с тех пор как попал в Фэнду, не выпускал из рук телефон — настоящий интернет-зависимый подросток, играл на ходу, под ноги не смотрел. Вернувшись в усадьбу, он так и не отложил мобильник, и главный зал наполнился шумом фоновой музыки из игры.
Старейшины привыкли к такому его поведению и терпеливо ждали в сторонке, пока на экране не высветилось «Победа». Только тогда У Бию потёр шею и уселся на главное место.
Он, словно отбывая повинность, бросил пару дежурных фраз:
— Случилось непредвиденное, вы все, должно быть, переполошились. Теперь, раз я цел и невредим, в школе Инь-Ян всё идёт своим чередом.
Он махнул рукой:
— Уважаемые старшие потрудились прийти. Если больше никаких дел нет, можете расходиться.
Однако никто не тронулся с места. Во главе с несколькими старейшинами все стояли с самыми разными выражениями лиц.
— У старейшин есть ещё дела? — У Бию запустил новую игру, даже не поднимая головы. — Говорите, раз пришли.
Пожилой старейшина помолчал, вышел вперёд и заговорил:
— Осмелюсь доложить главе семьи: в Башне-Мираже случилась беда, всем известно, что преемственность оракульных костей Пань Гэна прервана. Ныне школы Мо больше нет, семья Яо угасла, Семь Школ существуют лишь номинально, тысячелетний союз превратился в пустую формальность. Благородный муж не стоит под рушащейся стеной. Этот старец полагает...
— Иди ты на хер. — У Бию выругался, и старейшина аж подпрыгнул от неожиданности.
— Ничего, это я на своего хилера. — У Бию, не отрывая глаз от экрана, яростно жал на кнопки. — На чём я остановился? Продолжайте.
Старейшина перевёл дух, выпрямился и продолжал:
— В последние дни, когда глава семьи был неизвестно где, Десять Князей Преисподней, беспокоясь о вашей безопасности, специально приходили навестить, всё это время выказывали нам своё расположение. А несколько дней назад пришла весть о пресечении рода Яо. Семь Школ утратили былое могущество, все в смятении. Школа Инь-Ян издавна живёт в Фэнду, с Дворцом Яньло у нас давние тесные связи. Князья, памятуя о былой дружбе, даже если Семь Школ распадутся, готовы и впредь обеспечить клану Инь-Ян мирное существование.
Наговорил с три короба, расписал Десять Князей с ног до головы, а сути так и не сказал.
— Это хорошо. — У Бию хмыкнул. — Но старикашки Яньло никогда не делали ничего себе в убыток. Какие условия?
Вперёд вышел чиновник в белых одеждах и, поклонившись, сказал:
— Князь Угуань, прослужив тысячу лет, скоро выйдет в отставку. Если Учан-цзы не против, он может занять место Яньло.
Школа Инь-Ян издавна живёт в Фэнду, и члены семьи часто занимают здесь важные должности, как, например, в своё время Тайсуй У Не. Но у школы Инь-Ян есть и свой устав: Учан-цзы до конца своих дней не может занимать никакой должности в Фэнду.
В конечном счёте, причина, по которой школа Инь-Ян постоянно находится в Фэнду, — это необходимость сдерживать Загробную Канцелярию, не допуская, чтобы одна сторона, забрав всю власть, вредила миру людей. Тысячу лет силы то ослабевали, то росли, они то сотрудничали, то враждовали, будучи и единым целым, и независимыми друг от друга. Никто не мог получить все выгоды.
Именно поэтому Фэнду тысячу лет жил без потрясений.
У Бию наконец оторвал взгляд от экрана.
— Школа Инь-Ян тысячу лет была здесь как бельмо на глазу, а теперь старикашки Яньло хотят превратить оружие в нефрит и шёлк?
Чиновник в белом мягко улыбнулся:
— Если Учан-цзы будет не против, само собой, это будет наилучшим выходом для обеих сторон.
— У этих стариков какой уровень? — спросил У Бию. — В бою десять на десять сколько продержатся? Есть у них хилер? Верхнюю, среднюю и нижнюю линии наберут?
Чиновник в белом явно не ожидал такого поворота и слушал, разинув рот. Через минуту до него дошло.
—Князья день и ночь заняты государственными делами, в игры играть, боюсь…
— Тогда и говорить не о чем. — У Бию снова уткнулся в телефон. — Ночной Перекус хоть может со мной фраги отбирать.
Старейшины переглянулись. Один из них выступил вперёд и сказал:
— Учан-цзы, дело чрезвычайной важности, негоже относиться к нему как к игре.
У Бию ответил:
— Я ещё мал, важными делами всегда заправляли старейшины. Если вам так приглянулась должность Князя Преисподней, сами и ступайте, меня не спрашивайте. Я семейными делами не занимаюсь, и вы не лезьте в мои игры.
С тех пор как У Бию стал главой семьи, школа Инь-Ян находилась под контролем старейшин, и все были только рады, что он играет в бездельника, погрязшего в пагубных увлечениях. Но место Яньло — это не просто так, первого встречного туда не пошлёшь, нужно было согласие У Бию.
Старейшина решил, что молодой глава семьи, видно, натерпелся в Башне-Мираже, вот у него и настроение плохое. У Бию всегда был мрачным и вспыльчивым, легко заводился с пол-оборота. Он откашлялся, собираясь сменить тактику, но тут У Бию добавил:
— Впрочем, вы правы в одном: я уже не маленький, и правда, негоже относиться к этому как к игре.
Старейшина опешил. Солнце взошло с запада? Учан-цзы вдруг стал благоразумным?
У Бию сменил тон:
— Раз так, нечего утруждать старейшин.
Он отложил телефон.
— Впредь все домашние дела, большие и малые, буду вести я. Я официально вступаю в управление кланом Инь-Ян.
Это было сказано так, словно ему вдруг взбрело в голову, — сказал, и всё. Старейшина, не подумав, возразил:
— Нельзя!
У Бию подпёр щёку рукой.
— Почему?
Старейшина понял, что сболтнул лишнее, и поклонился:
— Учан-цзы ещё не достиг совершеннолетия, сейчас браться за семейные дела слишком рано…
— Вы только что сами сказали, что я уже не маленький. — У Бию приподнял бровь. — Мой отец стал главой семьи в шесть лет.
Старейшина сам себя загнал в ловушку. Помолчав, он выдавил:
— То было в смутные времена, сейчас не сравнить. К тому же глава семьи никогда не вмешивался в дела Фэнду. Даже если он сейчас возьмётся за это сгоряча, ошибок не избежать.
— Я хоть и не вмешивался в дела Фэнду, но это не значит, что я в них не разбираюсь. — У Бию обратился к стоящему в стороне чиновнику в белом: — Господин, если я не ошибаюсь, вы служите при седьмом Дворце, у князя Тайшань?
Чиновник в белом опешил, не понимая, к чему это.
— Не хотите заглянуть в свою электронную почту? — У Бию кивнул подбородком. — Там счета за ваши долги за выпивку в «Ешуй Чжухуа». По курсу Небесного банка это составляет девять квадриллионов восемьсот триллионов загробных денег. Половину вы списали за казённый счёт, а срок уплаты второй половины уже истекает. Когда соизволите вернуть?
Чиновник в белом поспешно достал телефон, и лицо его становилось попеременно то белым, то зелёным.
Там были не только счета за долги, но и записи о его различных неофициальных доходах, включая взятки в Фэнду и даже о тайно отпущенных душах умерших.
С тех пор как У Бию вступил в должность Учан-цзы, он никогда не вмешивался в дела Фэнду, занимаясь в основном учётом в «Ешуй Чжухуа». А ресторан с хого был открыт Сун Вэньтуном и записан на имя Чжу Иньсяо. У Бию считался там самое большее номинальным управляющим и вёл дела даже не основной семьи.
Он совсем не походил на главу клана. В его руках была только трубка «Гуван», и он мог считаться разве что одним из представителей Школ.
Когда Сун Вэньтун управлял «Ешуй Чжухуа», он редко угощал обитателей Фэнду. Даже если он и был готов продать им еду, никто не осмеливался связываться с мечом Шихун в руках Мо-цзы. Но после того, как дело принял У Бию, школа Инь-Ян пришла в упадок, и из-за связей с Фэнду многие старейшины, стремясь задобрить загробных чиновников, превратили «Ешуй Чжухуа» в полуофициальную столовую Загробной Канцелярии.
Но самое главное, что «Ешуй Чжухуа» находился в мире людей, и здесь можно было устраивать многие дела, непозволительные для Загробной Канцелярии. Можно сказать, «небо высоко, император далеко».
Еда отличная, цены низкие, да ещё и люди сами лезут угождать — толпы духов валили сюда косяками. Где люди, там и склоки; с духами то же самое. «Ешуй Чжухуа» даже стал самым большим «местом вне закона» в Фэнду.
Поначалу никто не осмеливался вести себя разнузданно. У Бию, в конце концов, один из представителей Школ, да и за спиной у него стоял Тяньсуань-цзы. Но за много лет тишины и спокойствия все стали говорить, что Учан-цзы — просто интернет-зависимый подросток, кроме игр ничем не интересуется, только и делает, что на концерты Гуй Саньцзи бегает. Говорили, что с названным отцом у него отношения хуже некуда, и что старейшины совсем отодвинули его от власти.
Но теперь, когда У Бию отправил ему это письмо, можно предположить, что таких же писем, должно быть, разослано немало.
Трудно представить, сколько у этого парня компромата на разных загробных чиновников. Подобным можно сдерживать многих, и хотя против самих Десяти Князей он вряд ли бы устоял, козырь припрятал немалый.
Юноша, который, казалось, ни во что не вмешивался, благодаря одному ресторану с хого держал в руках пол-Фэнду.
А ведь «Ешуй Чжухуа» даже не принадлежал У Бию, но он управлял им как своим. Чиновник в белых одеждах невольно подумал: а так ли непрочны связи между Семью Школами, как кажется?
Думать он думал, но в этот раз он пришёл как представитель Десяти Князей и не мог уйти с пустыми руками. Он принял серьёзный вид и сказал:
— Если Учан-цзы захочет взять на себя дела Фэнду, Десять Дворцов окажут полную поддержку. Но это не противоречит вашему вступлению на пост Яньло. Напротив, именно так отношения между нами станут ещё удобнее.
— По-моему, это удобно для того, чтобы Десять Дворцов захватили всю власть. — сказал У Бию.
Эти слова были прямой пощёчиной. Чиновник в белом помрачнел:
— Учан-цзы, подумайте хорошенько.
— Думать не о чем. — У Бию раздражённо отмахнулся. — Я знаю, что вы сейчас стоите здесь и несёте чушь только потому, что считаете, будто мой компромат вас не достанет. Да, я семь лет вёл «Ешуй Чжухуа» и собрал ещё не всё. Но дело не терпит отлагательств, выбирать не приходится.
— Того, что у меня есть, хватит, пожалуй, чтобы приструнить пол-Фэнду. А насчёт второй половины...
Он распахнул пальто и положил на стол Шихун.
Клинок вышел из ножен на цунь, и ударил убийственной аурой в лицо. Те, кто стоял у стола, отшатнулись на несколько метров.
У Бию прижал рукой ножны, обводя всех взглядом.
— Школа Инь-Ян издавна живёт в Фэнду, мы давно друг в друга вросли. Я знаю, что в моём доме немало людей Десяти Дворцов. Но мы старые знакомые, так что я смотрел на это сквозь пальцы.
Он посмотрел на старейшин.
— Какие бы блага ни получали от Десяти Князей уважаемые старшие, какие бы высокие должности ни занимали в Фэнду — мне всё равно.
— Но Учан-цзы не становится Яньло. Этому правилу меня научил отец.
— Даже если Семь Школ действительно рухнут, пока я, Учан-цзы, жив, школа Инь-Ян не сольётся с Фэнду.
— Школ может не стать, но представители Школ останутся.
— Господин судья, можете идти. — Он похлопал по ножнам. — Если у Десяти Князей хватит смелости, пусть приходят ко мне в усадьбу У. Как только они посмеют вытащить этот меч из ножен, я вступлю на пост Князя Угуань.
С этими словами он уселся прямо на стол, достал телефон и начал играть.
Как только Шихун появился, чиновник в белом понял, что дело проиграно. Никто не осмелится тронуть меч Лоча-цзы. Ему оставалось только, встряхнув рукавами, удалиться.
Старейшины, «потеряв и жену, и армию», тоже поспешили откланяться, боясь, как бы У Бию сгоряча не порубил их мечом.
Только сегодня они вспомнили, что нынешний Учан-цзы по природе своей — призрачный плод, нрава непредсказуемого, настроения переменчивого.
Если бы не Лоча-цзы, который столько лет его сдерживал, именно У Бию должен был бы стать для них самой большой головной болью и предметом опасений.
У Бию сидел на столе и играл. Только когда все разошлись, он облегчённо выдохнул.
Не то чтобы он нарочно тут сидел, рисуясь. Просто пагубная энергия Шихуна была слишком сильна. Сначала он хотел с размаху вонзить меч в стол, но, едва вытащив лезвие на цунь, уже ослаб от давления и чуть не упал.
...Короче, кто-нибудь, помогите ему встать, он правда не может.
__________
君子不立危墙之下 (jūnzǐ bù lì wēi qiáng zhī xià) — конфуцианская максима: «благородный муж не стоит под рушащейся стеной», т.е. не подвергает себя опасности, избегает рискованных ситуаций.
仵官王 (Wǔguān Wáng) — один из Десяти Князей Преисподней, правитель пятого зала.
七殿泰山王 (qī diàn Tàishān Wáng) — седьмой из Десяти Князей Преисподней, князь Тайшань.
И тут я поняла, что я там в начале мож напутала че, надо теперь идти всераться. Но это не точно.
赔了夫人又折兵 (péi le fūrén yòu zhé bīng) — идиома из «Троецарствия»: «потерял и жену, и армию», т.е. потерпеть двойную неудачу, остаться ни с чем, пытаясь выиграть.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/14754/1612633
