Первой мыслью Му Гэшэна было: надо срочно выбираться. Сейчас, что бы ни случилось, не время смотреть воспоминания. Снаружи такой бардак, если он ещё и здесь застрянет, страшно представить, чем всё кончится.
Но он не Чай Шусинь, у него нет меча Шихун, чтобы так просто разрубить эту иллюзию. Он бился долго, но всё без толку.
Иллюзии бывают разные. Например, те воспоминания, что Ань Пин видел во сне, — самые безобидные. Вошедший может только наблюдать, до всего остального ему дела нет, и проснуться легко. А та история про Пэнлай, которую видели они с Чай Шусинем, уже посложнее — там можно было трогать предметы и даже в конце поговорить с маленьким послушником.
Но чем реалистичней иллюзия, тем выше риск. Если у создателя дурные намерения, можно и заблудиться.
Школа Небесного Исчисления своих не щадит — это в порядке вещей. Даже если эту иллюзию устроил маленький послушник, всё равно в ней могли таиться ловушки. Му Гэшэн собрался и огляделся:
Небольшой двор, обстановка кажется знакомой. Он толкнул дверь и увидел снаружи две сосны.
И тут он вспомнил, где это.
Здесь они жили на Пэнлае после мятежа призрачного войска, залечивали раны.
Двор Сун Вэньтуна.
_____
В тот миг, когда Му Гэшэн потерял сознание и начал заваливаться вперёд, даже Линь Цзюаньшэн растерялся, но успел подхватить его.
Чай Шусинь мгновенно взорвался:
— Руки прочь!
Алый росчерк меча взвился в воздухе, яростно столкнувшись с метëлочкой Линь Цзюаньшэна. Земля содрогнулась, вся башня покачнулась.
Чжу Иньсяо, видя, что дело плохо, схватил одной рукой У Бию, другой — Ань Пина и крикнул:
— Яньянь!
Чай Яньянь поняла, что он имеет в виду. Быстро скинув каблуки, босиком запрыгнула к нему на спину. Вокруг летели камни, удар Чай Шусиня поднял в воздух огромный вихрь, приходилось кричать:
— Дед, ты мне за новые туфли должен!
— Выберемся — отдам! — заорал в ответ Чжу Иньсяо. — Держись крепче!
Не успел он договорить, как с оглушительным треском посыпались черепица и балки. Раздался чудовищный скрежет ломающегося дерева, и с грохотом, сотрясшим всё вокруг, башня переломилась пополам.
Высокое здание рухнуло, поглотив неумолкающие крики.
Ань Пина разбудили пинком.
Чжу Иньсяо схватил его за шиворот и так стиснул, что у того перехватило дыхание, и он даже отключился. А очнулся — Чай Яньянь проверяет его реакцию зрачков, У Бию сидит рядом. Увидев, что Ань Пин открыл глаза, он фыркнул:
— Цыплёнок.
Ань Пин с трудом сел и, когда понял, где они, вытаращил глаза.
— Что случилось?
Если это не галлюцинация от сотрясения, то они сидят на обломке ширмы и плывут по бескрайнему морю.
А где Башня-Мираж? Как они оказались в воде?
— Мираж парит над морем. По легенде, Башня так и строилась. — Раздался голос. Ань Пин обернулся — сзади стоял Чжу Иньсяо с бамбуковым шестом в руках. — Когда мы входили, ты, наверное, заметил, что башня стоит на спине чудища Шэнь, а оно плавает в водно-небесной сфере.
Ань Пин вспомнил диковинный пейзаж, который они видели на входе, и кивнул.
— У Башни-Миража есть защитный механизм. Когда грозит опасность, Шэнь ныряет под воду, используя море как щит. Водно-небесная сфера тоже активирует защиту — всех, кто причинил вред башне, она уничтожает, — объяснил Чжу Иньсяо. — Удар моего брата и Чаншэн-цзы обрушил всю башню. Защита сработала, вода уже затопила всё. Теперь мы — объекты, подлежащие устранению.
— Так чего мы ждём? Надо уходить!
— Если б можно было, давно бы ушли. — Чжу Иньсяо горько усмехнулся. — Башня Мираж построена в запредельной области, вне трëх миров, это отдельное пространство. Когда защитный механизм запускается, выход блокируется. Пока остаётся здесь кто живой, ход не откроется.
У Ань Пина голова шла кругом. Он огляделся.
— Мы сейчас только вчетвером? А где остальные?
Чжу Иньсяо покачал головой.
— Когда башня рухнула, дорога была каждая секунда. Я успел схватить только вас.
— У людей из клана Яо есть способы защитить себя, — тихо сказала Чай Яньянь. — Они разбрелись кто куда, но сидеть сложа руки не будут.
— А полубессмертный и Линшу-цзы?
Голос У Бию вырвался сквозь зубы:
— Старого хрыча утащили.
Утащили?
— Он тогда стоял ближе всех к Чаншэн-цзы. Наверное, тот его и забрал, — Чжу Иньсяо вздохнул. — У бессмертных есть способность летать по небу и уходить под землю, может, и выберутся. А мой брат…
Он указал куда-то вдаль.
— Там.
Ань Пин прищурился, глядя на бескрайнее и невозмутимо спокойное море.
В следующее мгновение взметнулась гигантская волна. Чжу Иньсяо поспешно оттолкнулся шестом, но их всё равно окатило с головы до ног. Из морской пучины вырвался серебристый свет, взмыл в небо и яростно взревел, вздымая бесчисленные водяные столбы.
Ань Пин смотрел, не веря своим глазам.
Чжу Иньсяо хлопнул его по плечу.
— Ты не ошибся. Это дракон. Помнишь, когда мы только вошли, в водно-небесной сфере плавало много серебристых рыб? Это на самом деле чешуя дракона. Тоже часть защитного механизма. Когда вода поднимается, дракон просыпается и атакует всех.
Ань Пин не знал, что и сказать. Круто-то круто, но у этого защитного механизма что, нет системы опознавания?
— Какой толк бить своих же?
— На самом деле это как раз против своих. Семь Школ существуют тысячу лет, в Мираже хранятся бесчисленные сокровища, трудно удержаться и не украсть. Всё пространство — творение школы Мо. Если что-то пойдёт не так, Мо-цзы сразу же примчится, он знает, как нажать на нужную кнопку. — Увидев взгляд Ань Пина, Чжу Иньсяо замахал руками. — Не смотри на меня. Я хоть и жил здесь со Вторым братом, но это не значит, что я знаю всë.
Ань Пин указал на дракона вдалеке.
— И что теперь делать?
Не успел он договорить, как из моря вырвалась ещё одна фигура, рассекая волны. Огромная вспышка меча обвилась вокруг тела дракона, взорвавшись фонтаном крови.
— Ты не ошибся, это мой брат. — Чжу Иньсяо снова хлопнул его по плечу. — Он уже полдня с этим драконом бьётся, но, похоже, придётся ещё подождать. Сейчас лучше к нему не соваться. Мой брат, когда впадает в безумство, своих не узнаёт.
Ань Пин впервые видел Чай Шусиня в такой ярости. Глядя на их схватку вдалеке, он чувствовал, как вся земля и небо пропитаны убийственной аурой.
— Это истинная сущность Ракшасы. — Чжу Иньсяо тяжело вздохнул. — Четвёртого брата забрал Чаншэн-цзы. Трудно сказать, когда мой брат успокоится.
Чай Яньянь дрожала. У Бию, не выдерживая давления пагубной энергии, просто лёг на обломок ширмы и, стиснув зубы, процедил:
— И что теперь делать?
— Ничего. — Чжу Иньсяо оттолкнулся шестом. — С вами брат.
Они долго плыли по морю, снова и снова насквозь промокая от гигантских волн. Кроме Чжу Иньсяо, Ань Пин и остальные двое вообще не могли удержаться на ногах — стоило сесть, как их сразу сбивало ветром и волнами. Пришлось лежать вповалку, как три мокрые вяленые рыбы.
Чай Шусинь и серебряный дракон уходили всё дальше, доносились только глухие раскаты рёва.
Наконец море успокоилось. Чжу Иньсяо бросил шест, хлопнул в ладоши.
— Приплыли.
Ань Пин сел.
— Это куда?
— Это край водно-небесной сферы. Чтобы уйти, надо действовать отсюда. — Чжу Иньсяо присел на корточки, помог Чай Яньянь отжать подол юбки, затем достал три пера и протянул им. — Обсохните, одежду просушите, а то простудитесь.
Пламенеющие перья переливались, излучая тепло. Оно передавалось в руки, быстро разливаясь по всему телу, и грело, как весеннее солнце.
У Бию тряхнул головой.
— Как же нам выбраться?
— Это запасной способ, на совсем крайний случай. Надо срочно отправить вас наружу, — ответил Чжу Иньсяо. — Но за раз можно отправить только одного. Следующий только через двадцать четыре часа.
У Бию и Чай Яньянь одновременно ткнули пальцем в Ань Пина.
— Он самый хилый.
— Пусть идёт первым.
Чжу Иньсяо посмотрел на Ань Пина и улыбнулся.
— Значит, ты, дружище. Если что-то пойдёт не так, тебе сложнее всех будет защищаться.
Тут уж не до ложной скромности. Ань Пин кивнул.
— В водно-небесной сфере время течёт иначе, чем снаружи. Один день здесь — примерно месяц там. Пока мы здесь, в Семи Школах могут произойти какие-то перемены. — Чжу Иньсяо хлопнул его по плечу. — Теперь ты тоже человек из Семи Школ. Эти два месяца надо продержаться. Сейчас я открою щель и отправлю тебя. Расслабься, может быть немного больно.
Ань Пин приготовился, хотел сказать «давай», но тут Чжу Иньсяо отступил на несколько шагов, запрокинул голову и... бултыхнулся в море.
Ань Пин: «???»
У Бию выругался:
— Бля! Он что делает?
Чай Яньянь бросилась к воде, но не успела наклониться, как температура вокруг резко подскочила, и море окрасилось в тёплый красноватый цвет.
В следующее мгновение из вод взметнулось алое пламя, раздался чистый, пронзительный крик. Огромные крылья расправились на ветру, небо вмиг затянулось огненно-красными облаками.
Чжуцюэ — божество огня. Изливает жидкость, становясь драконом, сгущает дыхание, превращаясь в птицу. Все в десяти сторонах света, и люди, и небожители, взирают на неё с почтением.
Ань Пин, раскрыв рот, смотрел на переливающуюся Алую Птицу: огненные перья сияют, величественная стать — трудно связать этот образ с воспоминаниями о пёстром цыплёнке.
У Бию и Чай Яньянь, судя по всему, тоже впервые видели истинный облик Чжу Иньсяо. Все трое остолбенели. Огромная алая птица склонила голову, словно играя с ними, потерлась хохолком об их одежду.
Чжуцюэ подмигнул Ань Пину. Тот не успел опомниться, как его схватили клювом за шиворот, взмыли высоко в небо, сделали круг в облаках и... швырнули.
В ушах свистел ветер, казалось, огонь прожигает слои облаков, опаляет кожу. Ань Пина бросило в жар. Он словно летел по невидимому туннелю, а сзади его подталкивала незримая сила.
Сколько прошло времени, непонятно. Температура поднималась всё выше, и в конце концов он потерял сознание.
Ему снова чудился тот сон.
Медленно вращалась карусель воспоминаний, в воздухе витал холодный аромат.
Он бежал по длинному коридору, распахнул тяжёлую дверь. Высоко горели свадебные свечи, колыхался алый полог ложа. На столе из красного дерева стояли две чарки для вина, рядом лежали золотые весы для поднятия фаты.
Жених стоял к нему спиной, склонившись, он держал руку невесты. Фитиль свечи выбросил сноп искр. Жених, казалось, что-то тихо говорил, кисточки на алом покрывале невесты чуть подрагивали.
Уже третий раз он видел этот сон. От первого испуга до последующего изумления сейчас Ань Пин испытывал лишь глубочайшее недоумение.
Почему ему постоянно снится это место? Где это? И кто эти двое, что вступают в брак?
После всего, что случилось за последние месяцы, он уже не был тем прежним старшеклассником, боящимся привидений. Загадка в его сердце становилась всё больше, любопытство постепенно побеждало страх. Он шагнул вперёд, желая коснуться жениха, чтобы увидеть, кто это.
Но рука прошла сквозь пустоту.
Ань Пин пробовал несколько раз и обнаружил, что может касаться всего в комнате, кроме этого человека. И как раз когда он не знал, что делать дальше, он заметил, что его рука, проходя сквозь тело жениха, может коснуться невесты.
Что это значит?
Как ни ломал он голову, понять не мог. Раз лица жениха не видно, надо хотя бы посмотреть, кто невеста. Ань Пин, собравшись с духом, протянул руку и рывком сорвал с невесты покрывало.
И тут же словно провалился в ледяную бездну.
Ань Пин смотрел на лицо, оцепенев от шока. В голове гудело.
Как это возможно?!?!
Это же —
Ань Пин резко сел.
— Ты в порядке? — Кто-то рядом с тревогой смотрел на него. — Ты только что во сне кричал. Что случилось?
Ань Пина прошиб холодный пот. Прошло немало времени, прежде чем он пришёл в себя. Он огляделся, и понял, что находится в «Ешуй Чжухуа».
Рядом стоял официант, человек из школы Инь-Ян, которого он уже видел.
— Вы же вроде в Башню-Мираж ушли? — удивился тот. — Как ты оказался в лифте?
Ань Пин собрался с мыслями.
— Ты нашёл меня в лифте?
— Да. Молодого хозяина несколько дней нет, я думал, вы все в Башню ушли. А сегодня вечером открыл лифт — а ты здесь без сознания. Что случилось?
Они находились в отдельном кабинете. Ань Пин лежал на диване. Он взял пару салфеток, вытирая пот, и быстро прокрутил в голове ситуацию: Чжу Иньсяо сказал, что откроет прореху в ином мире и сможет его оттуда отправить. Почему он оказался в лифте, непонятно, но, видимо, способ сработал.
Судя по разнице во времени между Башней-Миражом и миром людей, пройдёт не меньше двух месяцев, прежде чем появится ещё кто-то из них.
Перед уходом Чжу Иньсяо наказывал: раз уж глав нет, в Семи Школах может случиться всякое, и он должен продержаться любой ценой. А учитывая двусмысленные отношения школы Инь-Ян с Фэнду, как только весть об исчезновении У Бию разойдётся, последствия могут быть непредсказуемы.
Лучший выход сейчас — замять всё, потянуть время сколько получится.
Ань Пин кое-как выкрутился, придумав на ходу историю, и поспешно покинул «Ешуй Чжухуа».
Он был одним из немногих, кто выбрался из Башни, но шила в мешке не утаишь. Как только весть о том, что с главами школ что-то случилось, распространится, неприятности не заставят себя ждать. Первоочередная задача — найти место, где можно переждать. Такое, чтобы и с Семью Школами связь поддерживать, и в безопасности находиться.
На территории Инь-Ян небезопасно. Где обитает род Чжу — неизвестно. В клане Яо, наверное, сейчас полный бардак. А как до Пэнлая добраться — и вовсе неведомо. Оставалось, пожалуй, только одно место.
Он вернулся в храм Чэнхуана.
Ань Пин толкнул дверь. В заднем дворе стояла тишина.
На кухне всё ещё стояла эмалированная кружка Му Гэшэна. Ань Пин сам заварил себе имбирного чая с тростниковым сахаром. Поднимался пар.
Он сел под навесом у крыльца. На ступеньках ещё лежала неоконченная партия в вэйцы — видимо, Му Гэшэн бросил на полпути.
Мысли путались, он изо всех сил пытался успокоиться, но становилось только тревожнее. Чтобы отвлечься, он перевёл взгляд на доску и вдруг заметил кое-что.
Фигуры располагались очень странно. Ань Пин долго вглядывался и вдруг понял, что не так.
Это не брошенная партия. Это карта расстановки сил Семи Школ.
Кто знает, может, Му Гэшэн перед уходом в Башню-Мираж что-то предчувствовал и нарочно оставил во дворе подсказку. Ань Пин внимательно изучал доску — фигуры чётко делились на чёрные и белые. Постепенно его мысли пришли в порядок, проясняясь.
Если в Семи Школах грядут перемены, то обрушение Миража станет искрой, от которой загорится пламя. Когда горит город, первой страдает та часть, что неустойчивее всех. А сейчас самой проблемной частью, без сомнения, была...
— Молодой господин Ань, ты как здесь оказался? — Голос прервал его размышления.
Ань Пин поднял голову и увидел, что это Хуан Ню. Он не знал, можно ли ему доверять, и не решался много говорить. Он уже прикидывал, как ответить, но тот спросил первым:
— Телефон при себе?
Ань Пин опешил. Его куртка осталась в Башне, с собой ни гроша, да и телефон тоже пропал.
— Я так и знал. — при виде его лица, Хуан Ню всё понял. — Ты когда уходил, домашних поди не предупредил? В Башне-Мираже ты пробыл больше десяти дней, снаружи уже слухи разошлись. Родители тебя везде ищут, даже в горячие новости вложились, теперь все знают, что пропал молодой господин из богатой семьи...
У Ань Пина в голове загудело. «Всё пропало», — подумал он. Он же не знал, что время в Башне-Мираже течёт иначе, думал, на день пошёл, а там и связи нет. Конечно родители не могли до него дозвониться. Вот это влип!
Первая мысль — срочно домой. Но только он поднялся, как Хуан Ню сказал:
— Молодой господин, раз уж ты в храме, лучше пока не уходи.
Ань Пин замер.
— В смысле?
— Несколько дней назад председатель Чай из корпорации «Яоши» выбралась из Башни-Миража. Теперь все Семь Школ знают, что преемственность оракульных костей Пань Гэна прервана. Люди из корпорации «Яоши» уже перессорились с основной семьёй Яо.
Ань Пин промолчал.
Ну и отлично. Только что он думал, как бы придержать информацию, а теперь всё уже разошлось.
Хуже всего то, что Чай Пути выбралась, а Чай Яньянь — ещё нет. В клане Яо некому управлять. Самый скверный вариант.
— Лоча-цзы всё-таки связан с кланом Яо, поэтому в последние дни люди из корпорации «Яоши» каждый день торчат у храма, караулят. Но войти не смеют. Если вы выйдете, трудно сказать, что они предпримут.
После слов Хуан Ню Ань Пин не решился на необдуманные шаги и остался в храме. Связаться с родителями тоже не мог: стоит только дать о себе знать — сразу придётся ехать домой, а сейчас он никак не мог отлучиться. К тому же семья Ань недавно начала бизнес с семьёй Яо, тут слишком много пересечений.
Он здесь переменная. Лучше всего ничего не предпринимать и ждать, пока ситуация прояснится.
К вечеру Ань Пин попытался приготовить ужин и, как и следовало ожидать, сжёг кастрюлю. В конце концов пришлось просить Хуан Ню купить ему лапшу быстрого приготовления. Ань Пин обшарил все карманы и впервые в жизни обнаружил, что всё его состояние — пять юаней.
— Наверное, на коробку не хватит, возьмите в пакетике. — Ань Пин почесал нос, ему было неловко. — Я в кружке полубессмертного заварю.
— Да ничего, молодой господин, пиши список, что хочешь, завтра принесу. А сегодня перебейся как-нибудь. — Хуан Ню порылся в храмовых шкафах и нашёл два больших пакета с едой: соленья, колбаса, яйца в соевом соусе, а также лапшу «Старая бочка» с кислой капустой и говядиной, причём в коробках.
Ань Пин посмотрел на пакеты. Они показались знакомыми.
— Это…?
— Молодой господин, забыл? — Хуан Ню хитро улыбнулся. — Когда ты в первый раз пришел в храм, Тяньсуань-цзы тебя развёл на два больших пакета с едой.
Ань Пин сразу вспомнил. Тогда Му Гэшэн велел ему купить подношения и ещё две упаковки таблеток для пищеварения, сказал, что у городского бога слабый желудок.
— Я это всё не ем, — сказал Хуан Ню. — Но раз Тяньсуань-цзы велел тебе купить, значит, так было надо.
Ань Пин посмотрел на доску под навесом, потом на пакет в руках Хуан Ню и не знал, что сказать.
Хотя это Му Гэшэн втянул его в дела Семи Школ и то и дело водил за нос, но, глядя на то, как тот, не говоря ни слова, всё предусмотрел, Ань Пин почувствовал, как на душе стало спокойнее.
— Я пойду вскипячу воду, — сказал Хуан Ню. — Люди из корпорации «Яоши» каждый день трутся у ворот. Раз уж ты, молодой господин, вернулся, то, даже если нельзя выходить, нечего и прятаться. Будешь пить из кружки Тяньсуань-цзы. С ним или без него — это одно и то же.
Через некоторое время ворота храма распахнулись настежь. Ань Пин, с кружкой Му Гэшэна в одной руке и соленьями в другой, сидел на пороге вместе с Хуан Ню и ел лапшу.
— Вон за углом один, в конце улицы — другой. А ещё на вторых этажах этих магазинов и на крышах. — Хуан Ню тыкал пластиковой вилкой. — Все из корпорации «Яоши».
Ань Пин посмотрел в ту сторону. Они демонстративно сидели на пороге и ели, вызвав скрытое волнение. Через некоторое время в конце улицы остановилась машина, из неё вышел молодой человек в белом танчжуане. Черты лица чем-то напоминали Чай Пути.
— Не выдержали. — Хуан Ню уткнулся в лапшу. — Это двоюродный брат председателя Чай.
Молодой человек подошёл к воротам храма, ещё до того, как заговорить, улыбнулся — лицо у него было приятное, располагающее к себе.
— Я слышал, что молодой господин Ань вернулся, специально приехал. Так и есть.
Он протянул визитку.
— Не могли бы мы с Вами поужинать?
— А, молодой господин Чай! Да пожалуйста. — Ань Пин вытер рот рукой и хлопнул по большому пакету рядом с собой. — У меня тут ещё полно. «Старая бочка» с кислой капустой, с грибами шиитаке и курицей. Какой вкус предпочитаете?
Улыбка на лице молодого человека слегка застыла.
— Здесь людно, много глаз, дыма и огня. Я заказал столик в «Чуньшао Ипинь». Не окажет ли молодой господин Ань честь?
— Вряд ли получится. — Ань Пин поднял кружку. — Мне ещё посуду мыть. Если я так брошу и уйду, боюсь, потом получу.
Кружка была из белого фаянса с красными иероглифами — обычная дешёвая посуда с уличного лотка. Но когда Ань Пин её поднял, молодой человек невольно отступил на пару шагов.
— У молодого господина Аня действительно нет времени? — На лице его появилось сожаление. — Я хотел поговорить о нашем дальнейшем сотрудничестве.
Ань Пин покачал головой.
— По этому вопросу обращайтесь к моей матери. Я семейными делами не занимаюсь.
— Госпожа Ань последнее время с ног сбилась, вас разыскивая. Вы не хотите заехать домой?
— Эй, парень. — подал голос Хуан Ню. — Ты что, меня за пустое место считаешь?
— Как я, младший, посмею. — молодой человек поклонился ему. — Господин городской бог.
— При Лоче-цзы и Тяньсуань-цзы я был здесь за сторожа. В доме никого нет — я здесь за бога. — Хуан Ню шумно чавкал лапшой. — Но сейчас молодой господин Ань вернулся. Разведка у корпорации «Яоши» работает неплохо, вы должны понимать, кто я теперь.
— Да. — тихо ответил молодой человек. — У Лочи-цзы есть «Школа Ракшасы», и второй человек в ней — это вы, господин городской бог.
Ань Пин поперхнулся лапшой и поспешно запил бульоном.
— Раз знаешь — быстро убирайся. Мы с молодым господином Анем ужинаем, не мешай нам на закат смотреть. — Хуан Ню махнул рукой. — Если весть о возвращении молодого господина Аня разойдётся, я с тебя спрошу.
Он взглянул на юношу.
— Твоя сестра — безмозглая. В корпорации «Яоши» сумасшедших хватает, не хватает только разумных людей.
Молодой человек помолчал, потом снова обратился к Ань Пину:
— Молодой господин Ань, хотя я и не представляю свою сестру, я очень надеюсь на сотрудничество с семьёй Ань. То, что я скажу дальше, я говорю от себя лично, к Семи Школам это не относится.
Ань Пин:
— Говорите.
— В основной ветви семьи Яо полный хаос. Старшая дочь семьи Чай попала в беду, многие вопросы некому решать. Хотя корни у основной ветви глубоки, но главы семьи нет, старейшины даже склады открыть не могут. У основной ветви уже проблемы с денежными потоками, оборотных средств не хватает. Даже если смотреть чисто с коммерческой стороны, семья Яо сейчас — не лучший партнёр. Я всё сказал. — Молодой человек слегка поклонился. — Осмелюсь откланяться.
Ань Пин доел лапшу и сидел на пороге, обхватив кружку, в полной прострации.
Хуан Ню хлопнул его по плечу.
— Не мучайся, молодой господин. Старшая дочь Чай знает, в каком ты положении. Даже если семья Ань не сможет помочь, она тебя не упрекнёт.
— Я знаю. Я не о том думаю. — Ань Пин задумался на мгновение. — Сколько примерно нужно сейчас семье Чай, чтобы решить проблемы с оборотными средствами?
Вопрос застал Хуан Ню врасплох.
— Молодой господин, ты и правда хочешь помочь?
Он достал телефон, отправил несколько сообщений в WeChat и через минуту сказал:
— Я спросил у управляющего старшей дочери Чай. Нужна такая сумма.
Нулей было так много, что он несколько раз перепроверил, прежде чем назвать.
Ань Пин взял телефон. На экране красовалось девятизначное число.
Он подумал и сказал:
— Передайте управляющему Чай, чтобы продержался несколько дней. Где-то через неделю деньги можно будет получить.
На этот раз поперхнулся Хуан Ню.
— Да ладно, молодой господин? Кто это тут только что на лапше экономил?
— Ну как бы объяснить… — Ань Пин попытался подобрать слова. — Это разные вещи.
Хуан Ню посмотрел на него долгим взглядом и вздохнул.
— И правда, не зря Тяньсуань-цзы так смотрел. Он не ошибся в выборе. Но, если говорить серьёзно, где ты возьмёшь такие деньги?
— А, это. — Ань Пин открыл на телефоне заметки и набрал цифры. — Отправьте смс на этот номер.
— Чей это номер?
— Моей мамы. — сказал Ань Пин. — Напишите, что вы меня похитили и требуете выкуп — двести миллионов.
---
Примечание автора:
«Изливает жидкость, становясь драконом, сгущает дыхание, превращаясь в птицу. Все в десяти сторонах света, люди и небожители, взирают на неё с почтением» — из «Юньцзи цицянь».
_________
Примечание к примечанию автора:
朱雀者，火神也。剖液成龙，结气成鸟，十方天人，莫不瞻奉。 — классическое описание Чжуцюэ, Алой Птицы, бога огня в китайской мифологии.
云笈七签 (Yúnjí qīqiān) — «Семь табличек из облачного хранилища», даосский энциклопедический свод X века, содержащий множество текстов и преданий.
红罗斗帐 (hóng luó dǒu zhàng) — свадебный полог из красного шёлка.
喜秤 (xǐ chèng) — золотые весы, которыми жених на свадьбе поднимает фату невесты. Символ счастливого брака.
唐装 (Tángzhuāng) — танчжуан, китайский национальный костюм, стилизованная под эпоху Тан одежда.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/14754/1612629
