*«Песнь юности» – сборник стихотворений, написанных поэтом династии Тан Ли Бо в юности на темы, характерные для традиционной юэфу. В произведении представлены образы юношей разных эпох.
Ань Пин вернулся домой на такси. На столе стоял завтрак, приготовленный их домработницей: лапша с зеленым луком и маслом, яйцо-пашот, и небольшая миска тыквенной каши.
Родители Ань Пина часто были заняты делами за границей, поэтому Ань Пин привык жить один. Разогревая завтрак в микроволновке, он подсчитывал объём оставшегося домашнего задания. Двадцать пять тетрадей за один день… Кажется, он не сможет все закончить, как бы ни старался. В таком случае, он просто их скопирует.
Ань Пин по натуре был серьёзным человеком и редко искал легких путей. С тех пор, как поступил в старшую школу, это был первый раз, когда он списывал домашнее задание. Однако после вчерашних испытаний домашнее задание не казалось ему чем-то сложным. Дать себе передышку после того, как он чудом избежал смерти, казалось вполне оправданным.
Он всё ещё думал о ситуации с Му Гешэном. Как ни посмотри, это было слишком невероятно. Если бы не все прочитанные им романы, он бы даже не знал, как собрать воедино своё разбитое мировоззрение.
Это была редкая возможность не делать домашнее задание, поэтому Ань Пин на мгновение задумался, решая, чем себя развлечь. Затем он включил домашний кинотеатр и выбрал исторический фильм.
Сеттинг показался ему довольно узконаправленным – вымышленная история, основанная на реальных исторических событиях. Синопсис был очень короткий, было неясно, в какой династии или в каком периоде будут происходить действия, но, судя по всему, в последние годы эпохи хаоса.
Ань Пин нажал кнопку воспроизведения, и экран, моргнув, из яркого стал темным.
Отдернулась занавеска из бисера, а свет и тени начали сменять друг друга, словно пожелтевшие листы старой бумаги. В глубине коридора виднелась ярко-красная дверь, из-за которой едва слышно доносился изящный голос:
– …Я жажду того дня, когда головы ворон побелеют, а у лошадей вырастут рога, и ты наконец спасёшься. Сохрани это письмо в рукаве. Я тоже долго блуждал…
Ань Пину показалось, что он спит.
Должно быть, он заснул во время просмотра фильма — иначе как бы он открыл глаза и оказался в прошлом веке? Перед ним была длинная улица, и, судя по расположению декораций, она, вероятно, было времен Китайской Республики.
Ань Пин был склонен видеть яркие сны. Исходя из его опыта, этот сон не должен был быть страшным. По крайней мере, все действие сна было под его контролем. Как если бы он смотрел фильм, только находясь прямо в нем.
К тому же, он уже прошёл через брачную комнату с привидением, так что это не будет большой проблемой.
Мимо него туда-сюда сновали экипажи, а улицы были полны людей. Внезапно издалека донесся шум, становившийся всё громче по мере приближения, и в воздухе раздался резкий крик:
– Дорогу, дайте дорогу! Разойдитесь. Идет драка, не дайте по ошибке себя ранить!
Он увидел большую группу людей, бегущих к нему издалека, все они были покрыты грязью и растрепанные, а из задних рядов толпы раздавались крики:
– Лао эр*! Они на мосту Чанмэй! Уничтожь их одним ударом!
*老二 – дословно «второй по старшинству/в очереди»; способ обращения к ученикам/братьям и сёстрам
Кричавший был молодым человеком с веселым взглядом и ловкими движениями. Не успел он произнести несколько слов, как уже добежал до конца длинной улицы, где находился мост, отделявший улицу от противоположной стороны неглубоким заливом.
Молодой человек, стоявший на противоположной стороне моста, сталкивал всех, кто хотел перейти мост, в воду. Однако толпа продолжала бежать вперед, и на лице каждого из них было написано отчаяние, словно они должны были продолжать бежать, даже если не смогут победить молодого человека на том концу моста, потому что сзади за ними гналось нечто еще более страшное.
По мере того, как на мосту становилось всё больше народу, по длинной улице внезапно пронёсся порыв ветра, устремляясь к плацдарму. В мгновение ока толпа рассыпалась, взметнувшись в воздух, словно лепестки цветов, а затем рухнула в воду. Один за другим послышались всплески, и вскоре мелководная бухта наполнилась людьми, словно горшок пельменями.
– Клинок, быстрый, как ветер, наносит сокрушительное поражение, – с улыбкой сказал молодой человек на мосту и хлопнул в ладоши. – Лао эр, если бы ты сегодня обнажил свой клинок пораньше, возможно, мы бы здесь не оказались: один с раненой рукой, а другой с вывихнутой лодыжкой.
– Сяньшэн* сказал нам, что в последнее время здесь спокойно, поэтому обнажать клинок разрешается только раз в три дня, – ответил кто-то, идущий по длинной улице. Это был один юноша примерно того же возраста, с ярко-красным чандао* в руках.
* Обращение к учителям, учёным и другим лицам, имеющим опыт/знания
* Разновидность двуручного однолезвийного китайского меча. Фото в конце главы
Наблюдая за происходящим со стороны, Ань Пин был ошеломлен. Он то и дело задавался вопросом, не разыгралось ли у него воображение. С каких это пор он мог мечтать о ком-то столь прекрасном?
«Прекрасный» – было не совсем верное слово; «прекрасный» – было слишком однобоким словом, чтобы описать юношу. Это была красота, в которой не было и намёка на женственность. Она была острой и ошеломляющей.
У молодого человека были глаза феникса. В руке он сжимал клинок, а его темперамент был подобен острию. Его внешность была потрясающе красива, но его контуры излучали смертоносную мощь, и, стоя с прямой спиной, он был подобен клинку, по которому лилось вино, обжигающе ароматное и пронизывающее до костей.
Ань Пин от увиденного онемел, но большинство прохожих к этому привыкли.
– Сун-шаое спустился с горы?
– Сегодня пятый день первого лунного месяца, в кабинете нет занятий.
– Как и ожидалось, эти мальчишки, едва сойдя с горы, сразу же затеяли драку.
– Они же ещё мальчишки…
Юноша, которого назвали лао эр, не был похож на человека из мира смертных, но его слова были очень простыми:
– Наконец-то драка закончилась, пойдем найдем место, где можно выпить.
– Подожди, – юноша на другой стороне моста вытащил кого-то из воды и с улыбкой сказал. – Дагэ, сделай мне одолжение, передай от меня твоему молодому господину: на этот раз я избил его и сказал, чтобы он называл меня «папочкой». В следующий раз он будет называть меня «дедушкой», а после этого пусть приведет своего настоящего отца, чтобы он лично передо мной поклонился. Что касается насильственного захвата жилых домов, я буду бить его каждый раз, когда увижу это, и прежде чем он снова попытается поднять руку, пусть сначала убедится, что его собственные родовые могилы целы.
Лао эр начал терять терпение:
– Лао сы*, зачем ты тратишь время на разговоры с ними? Ты закончил или нет?
* 老四 – Четвертый по старшинству/в очереди
– Иду, иду, – лао сы взмахнул рукой и снова бросил человека в воду. – Обнажаешь меч раз в три дня? Тогда как ты объяснишь, что вчера разделывал свинью… – он как раз добрался до середины моста, когда услышал громкий треск под ногами, за которым последовал оглушительный грохот, и мост под ним рухнул.
– …Лао эр, ты слишком жесток, – лао сы вынырнул из воды. – Разве это не ты убил свинью? Тебе обязательно нужно было мост разбирать?
– Будто ты ее не ел? – фыркнул лао эр. – Разве я зарезал свинью, чтобы накормить собаку?
– О, ты сердишься? – лао сы скорчил рожицу. – Гав.
– Гав, твоя задница, – лао эр надулся и вытащил юношу из воды. – Посмотри на себя – забудь о выпивке, сходи к целителю и зашей свою руку.
– Ничего, все в порядке. Если еще немного подождать, то начнётся первая песня Гуань Шаньюэ... Эй, почему ты опять такой!
– Прекрати нести чушь, – лао эр поднял юношу за пояс. – Давай сначала найдем целителя, а Гуань Шаньюэ займемся в следующий раз.
– Тогда я хочу, чтобы тетя Юэ сыграла со мной в маджонг!
– Ты знаешь, что значит «испытывать удачу»?
Ань Пин наблюдал за тем, как эти двое препираются всю дорогу, пока они наконец не остановились перед особняком. Его ворота были невероятно величественными, а двор – глубок. Два дворцовых фонаря висели перед ярко-красными воротами. Лао эр не стал входить через главные ворота, а вместо этого свернул в переулок и начал яростно стучать в боковую дверь.
– Чай! Ты там?
– Ты просто стучишься или пытаешься грабить? – лао сы поднял взгляд. – Чей это дом? Какой целитель такой богатый?
– Школа Яо, клан Чай, – сказал лао эр. – Мы оба не взяли с собой денег, когда уходили, но, возможно, нас примут здесь в долг.
– Чёрт возьми, отпусти меня немедленно! Даже если ты меня продашь, я не смогу позволить себе целителя из клана Чай! – лао сы все еще держали за ремень. Услышав это, он принялся сопротивляться пуще прежнего. – Когда ты успел познакомиться с врачом из клана Чай? Тебя же не обманули, правда?
– Я его не знаю, но в доме Чай есть благотворительная аптека. Любой может обратиться сюда за помощью, независимо от статуса, – ответил лао эр. – Битва еще не окончена, этот «внук» точно не сдастся, так что я вернусь и изобью его отца. Ты оставайся здесь на ночь, завтра возвращайся в горы.
– Ты собираешься избить его отца? Отпусти меня! Я тоже хочу пойти.
Пока они оба переругивались, боковая дверь скрипнула, и оттуда вышел мальчик-слуга.
– Молодые господа, вы стучали, чтобы получить лечение?
– Для него, – лао эр взмахнул рукой и швырнул второго юношу прямо в дверь. – Я заберу его завтра.
– Не волнуйтесь, молодой господин, – слуга поклонился. – Сегодня действительно уже поздно. Пожалуйста, заходите за ним завтра.
– Лао эр, остановись сейчас же, я тоже хочу пойти! – но прежде чем лао сы успел договорить, другой человек уже захлопнул дверь ногой.
– Молодой господин, пожалуйста, входите, – поклонившись, сказал слуга и слегка улыбнулся, как будто привык к подобному.
Резиденция Чай была огромной, с глубокими, уединёнными дворами. Казалось, лао сы был здесь впервые. Он проследовал за слугой в аптеку, где стоял молодой ученик, измельчавший травы.
– Добрый вечер, молодой господин. Какую травму вы хотите, чтобы я осмотрел?
– Это всего лишь небольшая царапина. Извините за беспокойство, – лао сы закатал рукава. Ань Пин чуть в обморок не упал от увиденного. Половина руки юноши была залита кровью, а кожа и плоть были изуродованы. Просто ужасное зрелище. Неудивительно, что лао эр настоял на том, чтобы притащить его сюда. Его одежда, должно быть, была сделана из какого-то особого материала, поскольку снаружи крови совершенно не было видно.
– В ране остаток лезвия, – ученик целителя поднёс к ране лампу, осматривая её, затем принёс деревянный поднос с пинцетом, иглой и ниткой. – Будет больно, когда я его извлеку. Вам нужна анестезия, молодой господин?
– Нет необходимости, юный целитель, можешь просто зашить, – махнул рукой лао сы. – Кстати, в резиденции Чай подают еду? Или вино?
В резиденции Чай запрещено есть после часа Сюй*, – ученик целителя действовал быстро. Во время этих слов он уже начал вдевать нитку в иголку. – После наложения швов в течение семи дней следует воздержаться от алкоголя и мяса.
* промежуток времени между 19:00-21:00
Лао сы никак не отреагировал на рану, но эти слова ученика целителя заставили его с горечью поморщиться:
– Семь дней?
– Ваша рана очень глубокая. Семь дней – это минимум. Пожалуйста, следуйте рекомендациям, – этот ученик был очень искусным. Он одним отточенным движением вынул лезвие, очистил и наложил повязку. – Молодой мастер, вы ещё совсем молоды. Забота о себе – ключ к долголетию.
– У тебя особый дар слова, юный целитель, – рассмеялся лао сы, услышав это. – У тебя такие превосходные навыки исцеления, хотя выглядишь даже моложе меня, но почему же ты говоришь еще более старомодно, чем мой шифу?
– Молодой мастер, вы слишком добры. Я всего лишь ученик из внешней школы, ещё не освоивший искусства клана Чай, – ученик целителя убрал поднос с лекарствами и отвесив церемонный поклон. – Что же касается навыков исцеления, я даже близко не так хорош, как гунцзы*.
*Молодой человек из богатой или высокопоставленной семьи
– Я слышал о вашем гунцзы, – лао сы заинтересовался, услышав его слова. – Чай Шусинь, молодой талант из клана Чай, практикующий врачевание, чтобы спасать людей. Его мастерство способно воскрешать мертвых и возвращать людям здоровье. Говорят, он настоящее чудо.
– Гунцзы не по годам сострадателен, он образец настоящего целителя, – ответил ученик и вежливо проводил лао сы до двери.
– Большое спасибо, юный целитель, – лао сы с улыбкой ответил на поклон, а затем погладил мальчика по голове. – Ты кажешься совсем молодым, тебе следует ложиться спать пораньше, если хочешь подрасти.
Ученик целителя замер, на его лице проступила тень гнева:
– Молодому господину не о чем беспокоиться.
И прежде чем лао сы успел спросить, где его разместили, дверь захлопнулась прямо перед его носом.
– Он что, рассердился? – вслух подумал лао сы, потирая нос. – Это потому, что я назвал его молодым? Или коротышкой?
Лао сы постучал в дверь, но ответа не последовало. Это становилось всё интереснее. И раз уж его интерес пробудился, то у него появился прекрасный повод задержаться в резиденции Чай.
Юноша вскочил на крышу и огляделся.
– В последние годы в городе было построено много особняков в западном стиле. Видеть такой традиционный сад, сохранившийся до наших дней, – настоящая находка.
Резиденция Чай была стандартным образцом классического сада с пышными цветами, деревьями и извилистыми коридорами. Лао сы снял фонарь с балки крыши, затем вытащил коробку с пирожными из какой-то другой комнаты и принялся расхаживать по комнатам, поедая семечки дыни.
– Аптека, кабинет, чайная комната, аптека, аптека... – он прошёл через дюжину комнат подряд. – Этот особняк Чай – одна сплошная аптека. Почему все комнаты – аптечные?
У него не хватало терпения принимать лекарства. Он бродил не ради аптеки, а ради кухни. Они с лао эром сражались весь день, и он уже умирал с голоду, его желудок практически приклеился к позвоночнику.
– Неужели все обитатели дома Чай – ходячие баночки с таблетками? Они что, просто едят лекарства вместо еды?.. Нашёл! – наконец он нашёл кухню, полную мисок и столовых приборов. Лао сы заглянул в корзину и воскликнул. – Что за чёрт... Где мясо?!
Он перевернул всю кухню вверх дном, прежде чем окончательно убедиться, что на кухне в резиденции Чай есть только овощи.
Это не было домом, полным целителей, это было гнездо, полным монахов.
Лао сы на мгновение задумался, а затем свернул налево и вышел за дверь. Неподалёку был пруд, где он быстро поймал рыбу, очистил её от чешуи, начинил травами и бросил в котел. Затем он взял несколько целебных трав из соседней аптеки и для питательности и вкуса добавил их в рыбное рагу. Он также прихватил с собой бутылку лечебного вина, когда он сломал печать, комната наполнилась его освежающим ароматом.
Через некоторое время рыба была готова. Лао сы снял с плиты глиняный горшок, взял пару палочек для еды и бросил их в сторону второго человека:
– Дагэ, ты уже давно стоишь и смотришь. Рыба теперь идеально приправлена. Хочешь попробовать рагу.
– Резиденция Чай тщательно охраняется. Как ты сюда попал? – за пределами кухни появилась фигура. – Ты даже прошел через Девятикратный коридор.
– Это было несложно. Ваши семена дыни очень вкусные, – лао сы помахал палочками. – Не нервничай. Я здесь лишь временно. Завтра утром кто-нибудь придет и заберет меня, – Он улыбнулся и протянул другому человеку миску, точно они были старыми друзьями, казалось, его ничуть не беспокоило, что только что совершил налёт. – В доме Чай редко едят мясо, верно? Хочешь попробовать мою стряпню?
– Что это?..
– Рагу из карпа кои с красными финиками и луком, – гордо заявил лао сы. – Выловил его прямо из пруда. Специально выбрал одного с красивым узором. Посмотри, сколько красных и зелёных красок в моем горшке, правда, красиво?
Другой человек сделал два шага назад, и свет коридора упал на его фигуру. Это был юноша примерно того же возраста, что и лао сы, с холодными, утончёнными чертами лица. Он пристально смотрел на глиняный горшок в руках лао сы.
После минутного молчания собеседник поднял на него глаза.
– Кои не предназначены для употребления в пищу.
– Что?
– Не рекомендуется есть после часа Сюй.
– Что?
– Входить на кухню без разрешения нельзя.
– Что за тема для беседы?
– Не прикасайся к лекарственным материалам без разрешения.
– Почему ты такой жадный?
– Не ешь то, что в горшке.
– Эй, если не хочешь есть, то забудь, – лао сы махнул рукой, накладывая себе ложку рагу из кои. – Я думаю, вкус довольно хороший, это твоя потеря... Эй, эй, эй, что ты делаешь?! – несколько серебряных игл вспыхнули и устремились прямо в глиняный горшок в руках лао сы. Он едва успел увернуться. – Ты имеешь зуб на этот горшок?
Собеседник не ответил, но бросил еще несколько серебряных игл. лао сы запрыгал по кухне:
– Эй, если хочешь есть, так и скажи! Не надо стесняться. Зачем свой гнев вымещать на мой горшок? Погоди, ты знаешь технику летающих игл? Ты что, член клана Чай? – юноша одновременно уворачивался и ел, его тело было чрезвычайно проворным, и вскоре горшок с рыбным рагу опустел. – Не бей меня больше! Я закончил есть!
– Ты закончил есть?.. – услышав это, другой юноша остановился.
Лао сы сыто рыгнул.
Рагу из карпа кои с красными финиками и луком… Ань Пин был в шоке. Как он это доел? Что у него за язык, что за желудок?
– Не рекомендуется заниматься тяжелыми физическими упражнениями после еды. Ты же целитель, тебе следует проявить сострадание. Давай сначала оба успокоимся, – лао сы поднял руку, но тут же почувствовал, как мимо его виска просвистела ещё одна серебряная игла. – Почему ты все никак не успокоишься? Каждый, кто приходит, гость. Так вы относитесь к гостям в резиденции Чай?
– Чушь.
– Тогда просто скажи, сколько стоит твоя рыба. Я все тебе компенсирую!
– Один кои с красным венцом на голове стоит столько же, сколько здание целого ресторана.
Лао сы поперхнулся и долго кашлял, прежде чем искренне сказать:
– …Тогда принимай меня за вора.
Другой юноша нахмурился и замолчал. Поняв, что ему не удалось донести свою мысль, лао сы быстро выпрыгнул из окна. Они бросились в погоню: один убегал, другой преследовал:
– Слушай, почему ты такой суровый? Я все еще раненый пациент, где твое сострадание целителя? Или у тебя есть скрытые мотивы? Ты что, хочешь воспользоваться ночью и похитить молодого человека? Я не ожидал, что у тебя будут такие зловещие мотивы в столь юном возрасте. Черт, спасите меня кто-нибудь!
Мастерство лао сы оттачивалось годами сражений: сначала атакуй душу, потом тело. Поэтому, убегая, он продолжал свою бесконечную болтовню, ожидая, когда противник потеряет самообладание и оступится. Чем серьезнее человек, тем тоньше у него кожа. Более того, этот молодой человек выглядел благородно, наверняка он долго не продержится.
– Заткнись! – и действительно, сзади раздался гневный окрик.
С неба посыпались серебряные иглы. Лао сы ждал именно этого момента. Он метнул горсть медных монет, чтобы сбить серебряные иглы, а затем, вместо того чтобы отступить, рванул вперед и, воспользовавшись моментом замешательства противника, ударом ноги вбок отправил его прямиком в озеро.
– Этот последний удар – старый солдатский приём из казармы, грубый, но эффективный, идеально подходящий против таких, как ты. Твои приёмы слишком классические, ты не сможешь от него защититься, – лао сы сидел на карнизе резиденции, вытащив откуда-то горсть семян дыни. – Дагэ, ты не сможешь переубедить меня ни в разговорах, ни в бою. Давай просто забудем все и разойдёмся, что скажешь?
На мгновение поверхность озера успокоилась, а затем с всплеском другой юноша вышел из воды и вошел в павильон в центре озера. Его спокойный, с лёгким морозным оттенком голос разнёсся над озером:
– Тебе лучше бежать.
– Бежать? Если бы я мог сбежать от тебя, разве я был бы здесь, пытаясь тебя образумить? – лао сы взглянул на собеседника и вдруг замер, перестав грызть семечки. – Какого чёрта? Что это за взгляд у тебя? Ты хочешь меня убить?
Он сражался на поле боя с самого детства, и этот взгляд был ему хорошо знаком. Если начнется драка, кое-кто в лучшем случае потеряет конечность, а в худшем – и жизнь.
– Добрый господин, моя рука все еще ранена, – лао сы попытался вести переговоры. – Для вас это будет несправедливая победа.
Юноша выжал одежду досуха.
– Благородного человека можно убить, но не опозорить, – он снял белые шелковые перчатки и продолжил. – Если ты сможешь убить меня, то спокойно уйдешь из резиденции Чай, никто тебя не остановит.
Клан Чай, школы Яо, воспитал целые поколения выдающихся целителей, и для целителей, чья практика была направлена на помощь людям, одним из их главных преимуществ были руки. Диагностика пульса и установка игл – оба метода требовали определенного навыка в руках, поэтому клан Чай всегда уделял особое внимание уходу за ними. Обычно целители из клана Чай носили перчатки, и снимали их лишь в двух случаях.
Когда спасали людей и когда убивали их.
Лао сы замолчал. Учитывая ситуацию, без боя уйти было невозможно. Этот парень был слишком мелочен. Это просто мокрая одежда. Он же не девчонка. Нужно ли доходить до таких крайностей?
Но он не сказал этого вслух, опасаясь, что человек напротив снова взорвётся. Если он хочет драки, то он её получит. В конце концов, разнесут его сад. Лао сы было нечего терять.
– Ладно, если хочешь драки, я тебе ее устрою, – лао сы поднялся на карнизе и заложил руки за спину. – Но прежде чем мы начнем, могу я узнать твоё имя.
Двое юношей стояли друг напротив друга на противоположных берегах озера. Высоко над ними висела яркая луна, и дул прохладный ночной ветерок.
Юноша посмотрел на него и спокойно ответил:
– Школа Яо, клан Чай, Чай Шусинь.
Лао сы на мгновение замолчал, а затем улыбнулся и сказал:
– Значит, ты гунцзы школы Яо. Я с нетерпением ждал встречи с тобой. Сегодняшняя дуэль — моя удача, это судьбоносная встреча, достойная памяти на всю жизнь. Я – Му Гешэн, ученик Тяньсуаня из резиденции генерала Му.
Чандао
http://bllate.org/book/14754/1316885
