Ань Пин с трудом съел полмиски лапши быстрого приготовления. Когда он снова поднял глаза, то обнаружил, что пространство вокруг него тихо изменилось.
Обстановка комнаты приобрела старинный вид. Со всех сторон его окружали ширмы, в центре стоял стол на четыре персоны, а над головой вращался фонарь. Воздух был наполнен прохладным запахом, похожим на аромат цветущей сливы.
Перед уходом Му Гешэн сказал, что они смогут вернуться, как только съедят лапшу. Однако Ань Пин был уверен, что сцена перед ним определенно не относится к человеческому миру. В нерешительности он неизбежно снова запаниковал, думая, не произошла ли какая-то непредвиденная ситуация во время его действий. Он съел лапшу до того, как она успела полностью приготовиться? Или, может быть, в ней не хватало каких-то ингредиентов?
Вокруг было тихо. После некоторой внутренней борьбы Ань Пин решил, что Му Гешэн вряд ли стал бы обманывать его. В конце концов, он еще не заплатил.
Тогда то, что происходило прямо сейчас, могло быть нормой. Возможно это своеобразная промежуточная остановка или что-то в этом роде, и он мог вернуться назад, открыв любую дверь.
Ань Пин на мгновение озадаченно замер и понял, что эта комната, вероятно, не полностью автоматизирована и не имеет функции телепортации. Если он хотел выбраться, ему все равно придется выйти. Поэтому он немного приоткрыл ширму и обнаружил, что снаружи находится коридор с ярко горящими красными свечами и длинными витражными окнами по обеим сторонам.
Сцена была поистине жуткой. У Ань Пина по коже на голове побежали мурашки, и он подсознательно захотел развернуться и убежать, но выхода не было, оставался только один выбор: умереть или сбежать. Стиснув зубы, он собрался с духом, встал на цыпочки и со всех ног помчался по коридору, подскакивая, как кузнечик с обожженными ногами.
В конце коридора была дверь. Ань Пин не решился перед ней тормозить, иначе ему пришлось бы вновь долго собираться с духом, чтобы открыть ее. Поэтому он, не раздумывая, просто ворвался внутрь.
После девяти лет обязательного образования он редко бывал таким импульсивным. Но прежде чем его кровь успела закипеть, он рухнул. Ань Пин смотрел на комнату широко раскрытыми глазами, издав странный крик, словно ему сдавили горло.
На столе горели свадебные свечи, а вокруг развевались красные шёлковые занавески – это и вправду была комната для новобрачных!
Ярко-красный цвет был поистине шокирующим. Не то чтобы он слишком много увлекался этим, но тема свадебных покоев с привидениями была невероятно распространена в различных романах с ужасами. И к еще большему страху, эта свадебная комната была оформлена в старинном стиле. Она выглядела празднично, но в то же время жутко. И, как ни посмотри, его это до смерти пугало.
Он тут же попытался отступить, но споткнулся о порог и упал лицом вниз, ударившись об алтарь у двери. Бутылочки и баночки с грохотом посыпались на пол. У Ань Пина потемнело в глазах, и он подумал: «Вот и все, я покойник. Надеюсь, женщина-призрак не появится и не заберет мою жизнь».
Он в оцепенении лежал на полу, едва удерживая веки открытыми и осторожно осматриваясь по сторонам. Внезапно он увидел, как в дальней части комнаты красная занавеска отодвинулась в сторону, обнажая слои вышитых золотом рукавов, поднимающихся до самого верха и исчезающих под ярко-красной вуалью.
Только сейчас Ань Пин сообразил, что в комнате кто-то сидит. И судя по платью, это, несомненно, была невеста.
Ну что ж, то, чего он больше всего боялся, наконец-то сбудется, и его жизнь будет кончена.
Быстрый бег по коридору и последующий ужас от увиденного, повлияли на него сильнее, чем он мог представить. Поэтому красная сцена вокруг него постепенно стала размываться. Ань Пин задохнулся, его веки дрогнули, и, в конце концов, он потерял сознание.
Когда Ань Пин открыл глаза, за окном уже было светло.
– Наконец-то проснулся! Ты так долго спал, – раздался голос Му Гешэна. – Как чувствуешь себя?
Ошеломленный Ань Пин сел, ему потребовалось достаточно много времени, чтобы прийти в себя:
– Мы... вернулись?
– Вернулись. Ты гарантированно в настоящем мире смертных, – Му Гешэн, сидевший за главным столом, протянул ему дымящийся эмалированный чайник. – Уже восемь утра.
Ань Пин, все еще не до конца пришедший в себя, взял его:
– Уже следующий день?
– Правильно, босс, ты проспал всю ночь.
– Мне приснился очень странный сон, – Ань Пин нерешительно сделал глоток из чайника и спросил. – Что это? На вкус довольно приятно.
– Вода с коричневым сахаром и засахаренными цветами османтуса. Она улучшает циркуляцию энергии ци и крови, особенно у женщин.
– ...Большое спасибо, – Ань Пин на мгновение замолчал, а затем вернулся к сути. – Мне приснилось, что я нахожусь в комнате, старинной свадебной комнате, и внутри находится невеста.
– Ань Пинъэр, ты делишься со мной своим сном? – Му Гешэн поднял брови. – Какая она эта невеста? Какова на вкус?
Ань Пин чуть не поперхнулся водой.
– Это был не мокрый сон! Это было больше похоже на сцену из фильма ужасов! Я был напуган почти до смерти. Может ли быть, что Три Пути, о которых ты упоминал, не хотели отпускать меня?
– Если хочешь знать, могу проверить, – с улыбкой сказал Му Гешэн. – Но придется доплатить.
– Ты даже не можешь предложить мне послепродажное обслуживание? – Ань Пин был измотан. – Сколько?
– Разговоры о деньгах оскорбляют мои чувства, просто помоги мне закончить это домашнее задание, – Му Гешэн включил свой телефон. – Не волнуйся, обычным людям часто снятся странные сны после выхода из Трех Путей. Ничего серьезного, все пройдет через несколько дней.
Ань Пин почувствовал облегчение. Подумав немного, он достал из кармана брелок, который отдал ему Му Гешэн, и спросил:
– Что нам делать с этими куклами тэру-тэру-бодзу? Ты хочешь собрать из них душу старосты класса?
– Это не сбор души, это ее призыв, – Му Гешэн взял брелок. – У нас есть полное послепродажное обслуживание, просто предоставь это мне, староста проснется через несколько дней.
– Отлично! Мои усилия не пропали даром, – Ань Пин вздохнул с облегчением. – Кстати, ты сказал, что староста попала на Три Пути из-за тяжелого эмоционального узла на сердце. Ты знаешь, что это был за узел?
Му Гешэн взглянул на него и произнес:
– Хочешь узнать?
Ань Пин быстро замахал руками:
– Извини, извини, я не знаю правил вашей отрасли, поэтому мне неудобно отвечать.
– Ты меня неправильно понял, – Му Гешэн достал еще одну горсть монет. – Всё в порядке, но тебе придётся доплатить.
Ань Пин:
– …
– Не смотри так грустно, босс. Если нет денег, могу сделать тебе скидку.
– Я думаю, что не очень хорошо совать нос в чужие дела. Староста, возможно, не захочет, чтобы я знал, – Ань Пин почесал голову. – Но теперь, когда дело дошло до этого, кажется, не так уж и плохо узнать всю правду. В конце концов, мы одноклассники и у нас хорошие отношения.
– Итак?
– Как бы это сказать? Я думаю, если у старосты был такой эмоциональный узел на сердце, но она выглядела так, будто ничего не произошло, то, наверное... – Ань Пин помедлил. – Наверное, кто-то должен проявить инициативу и помочь ей. Она может не хотеть об этом говорить, но раз уж все стало настолько серьезно, кто-то должен протянуть ей руку помощи. Чем больше говорю, тем запутаннее становится, – Ань Пин махнул рукой. – Просто меня одновременно одолевает столько мыслей, поэтому не вздумай смеяться.
– Понятно, – Му Гешэн улыбнулся и протянул Ань Пину телефон. – Послепродажное обслуживание, пожалуйста.
Ань Пин с некоторым удивлением взял телефон и обнаружил, что на нем открыт файл с личным делом старосты. Его взгляд остановился на строках текста.
– Это... откуда ты это взял?
– Она трижды оставалась на второй год, поэтому я знаком с ее досье, – ответил Му Гешэн. – Перед первым годом обучения в старшей школе она взяла академический отпуск, точнее, отложила поступление. Ее отправили в реабилитационный центр для страдающих интернет-зависимостью из-за онлайн романа.
Ань Пин лишился дара речи.
– То, что мы увидели в Трех Путях, может быть воспоминаниями о том времени, когда она пропустила школу, – Му Гешэн взял телефон из рук Ань Пина. – Я поискал информацию, пока ты спал. Это действительно не лучшее место. Неудивительно, что ее затащило в разлом Трех Путей.
– Есть ли для нее надежда?
– Она проснется и поправится, – ответил Му Гешэн. – Остальное — не мое дело.
– Кто в этом виноват?
– Она сама, ее родители или кто-то еще. В любом случае, это дела других людей. А я всего лишь второгодник, как я могу кого-то судить?
– Я думаю, что родители старосты относятся к ней очень хорошо, – Ань Пин не знал, что еще сказать. – Но такие вещи... ну, я не знаю, кто, по-твоему, прав?
– Откуда мне знать? Я даже не знаю, какой из четырех вариантов A, B, C или D в пробном тесте правильный, а какой нет, – Му Гешэн пожал плечами. – Невозможно судить, не зная причин и следствий. Легче всего следовать тому, что говорят другие, но порой молчать еще труднее.
– Да, я был поспешен, – Ань Пин вздохнул. – Забудь, я еще подумаю над этим.
– Есть слишком много вещей, в которых я не могу разобраться, поэтому я не буду торопиться с выводами, – Му Гешэн задумался на некоторое время. – Трудно сказать, кто прав, а кто нет, но староста тут точно не виновата. Думаю, можно сказать, что она молода и неопытна, но для подростков первая влюбленность не является ошибкой. Конечно, тебя нужно наказать за ошибки, но это не наказание, это – убийство, – пояснил свои слова Му Гешэн. – Это чересчур.
– То есть ты считаешь, что ее родители ошиблись?
– Я не знаю, – беспомощно ответил Му Гешэн. – Ань Пинъэр, почему ты такой упрямый?
Ань Пин уставился на него, не говоря ни слова.
– Ладно, ладно, – вздохнул Му Гешэн. – Знаешь, почему старосту класса удалось спасти? – спросил он, но в итоге сам ответил на этот вопрос еще до того, как Ань Пин успел открыть рот. – Хорошо, ты определенно не знаешь. Благодаря той миске лапши с маринованной капустой, которую съела староста. Эта миска стала для нее своеобразным триггером. Вот почему мы смогли войти и спасти ее, и вот почему мы выбрались. Я только что проверил, оказывается, в этот день у старосты был день рождения. Ты сказал, что эту миску лапши прислала ее мать. Это, должно быть, была лапша долголетия, которую она приготовила вручную. Староста была травмирована действиями своих родителей, но ее спасла миска лапши, которую приготовила ей мать, – Му Гешэн подбрасывал монеты в руке, издавая резкие звуки. – Родить и вырастить, вырастить и убить, убить и спасти, что правильно, а что неправильно? Действовать слепо из-за беспокойства о ребенке. Скажи, прощать в такой ситуации или нет? В этом мире так много вещей, в которых трудно разобраться. Иначе не было бы свирепствующих злых духов Фэнду, бушующих от обиды, и судья судил бы мир пером, но подчиняться или нет, решать только тебе. Пинъэр, если ты не можешь в этом разобраться, то бесполезно спрашивать меня. Только тот, кто в этом замешан, может решить, – Му Гешэн погладил Ань Пина по голове. – Тебе в течение следующих нескольких дней следует сосредоточиться на решении домашних заданий.
– Так ты хочешь, чтобы я перестал ей помогать?
– Как ты можешь быть таким глупым? – ответил Му Гешэн. – Я имею в виду, что тебе не нужно так много думать. Во многих вещах трудно разобраться, что правильно, а что – нет. Если ты хочешь что-то сделать, просто сделай это. Если ты совершишь ошибку, ты будешь виноват. Я имею в виду, ты что, отупел от учебы? Почему ты ведешь себя как привередливая женушка?
Первые несколько предложений были разумными, но услышав последнее, Ань Пин закашлялся так сильно, что чуть не умер.
– Мне очень жаль.
– Вовсе тебе не жаль. Редко когда отличники задают мне вопросы. Есть что-то ещё, чего ты не понимаешь?
Ань Пин колебался:
– Можешь рассказать мне, чем ты занимаешься?
– Учусь в школе, праздно живу и жду смерти, – Му Гешэн махнул рукой. – Подрабатываю неполный рабочий день гадателем. Постоянным клиентам скидка.
– Хорошо, – Ань Пин уже привык к глупостям этого человека. – В любом случае, спасибо за все. Я снова принесу тебе домашнее задание, когда у меня будет возможность.
– Без проблем, – с улыбкой сказал Му Гешэн. – Не забудь взять с собой школьный билет, и входной билет будет стоить вдвое дешевле.
Они расстались у школьных ворот. Солнце в то утро было неярким, но Му Гешэн всё ещё с презрением поглядывал на небо, взяв зонт в помещении охраны, он неторопливо пошел обратно на улицу Чэнси, всю дорогу прячась в тени. Улица Чэнси относилась к старому району, и пожилые люди уже установили вдоль нее шахматные палатки. Му Гешэн постоял и немного понаблюдал, а затем выиграл партию. После этого он зашел в уличный ресторанчик:
– Есть кто-нибудь?
Это место, специализировавшееся на блюдах в горшочках, имело большую витрину и было украшено под старину. Рестораны, где подают хот-пот, редко открывались так рано утром, и в огромном двухэтажном здании никто не отозвался.
Однако Му Гешэна, похоже, это совсем не смутило. Он прошел на кухню, чтобы приготовить основу для бульона и накрыл большой стол. Затем он взял эмалированный чайник, чтобы заварить чашку чая Билуочунь. Он разжег огонь и вскипятил воду, от чего из чайника повалил пар.
Он взял хот-пот с разделителем по середине, одна часть которого была черной, а вторая – белой. Пар в комнате становился все гуще и гуще. Когда бульон в хот-поте закипел, Му Гешэн палочками для еды смахнул белый дым, стелющийся по столу. В этот момент напротив хот-пота появилась фигура. Неизвестно, когда другой человек сел, но он тот час принялся бесцеремонно макать свиные ножки в ту половину хот-пота, где был налит острый бульон.
– Ты раздражаешь. Зачем звал? – парень жевал свиную ногу, и его речь была нечеткой. Его голос звучал как голос подростка. – Если тебе нечего делать, просто иди и умри. Не приходи сюда каждый день.
– Чем ты занималась, доченька? – Му Гешэн улыбнулся, держа в руках эмалированный чайник. – Собирала арендную плату? Цены на землю в Фэнду выросли в последнее время?
– Твою мать! Не смей называть меня своей дочерью! – взорвалась другая сторона. – Дьявол – твоя дочь!
– Хорошо, сестренка, – Му Гешэн изменил обращение. – Так чем ты была занята в последнее время?
– Какая, на хрен, сестренка! И какое отношение то, что я делаю, имеет к тебе?
– Крошка, послушай меня. Почему ты так сердита? В твоем возрасте ты должна страдать от чунибьё*, а не от менопаузы, – Му Гешэн сделал глоток чая. – Ты здесь не для того, чтобы устраивать истерику. Послушай меня и не беспокой меня, твоего отца, поскольку я собираюсь пойти и поспать.
*«синдром восьмиклассника» – это японский разговорный термин, описывающий состояние, когда подростки считают себя обладателями сверхъестественных способностей или скрытых знаний, стремясь выделиться и вести себя соответственно
– Ты, блядь... – другой человек выглядел таким злым, что чуть не перевернул стол. Поднимаясь, Му Гешэн быстро произнес. – В старшей школе № 1 появился разлом Трех Путей.
– Трех Путей? Разве эти штуки не повсюду? Они повсюду в разломе Инь-Ян, – произнес собеседник и, помолчав, спросил. – Что ты хочешь сказать?
– Ученик по ошибке вошел в Три Пути.
Голос собеседника внезапно стал выше:
– Что?!
– Так напуган? Тебе нужно прекращать нервничать, – Му Гешэн поднял руку. – Не паникуй, твой мудрый и храбрый отец уже всех спас. Появление разлома, ведущего на Три Пути, не редкость, но обычные люди не могут попасть на них. Твой отец проверил, и те ученики, которые попали туда по ошибке, не представляют собой ничего особенного. Они просто обычные люди, – затем Му Гешэн постучал по эмалированному чайнику и добавил. – Правда, есть и другое объяснение, а именно, сила Трех Путей стала сильнее. Однако Три Пути находятся между инь и ян и не подвержены влиянию других вещей. Это должно быть самое стабильное существование, но сейчас оно колеблется – ты должен понимать, что это значит, – и молодой человек понизил голос. – Подавление горного духа ослабло.
– Эта штука подавляла его почти сто лет.
– Ты еще молод, – продолжил Му Гешэн. – Расслабься, и не забудь проверить его после того, как получишь арендную плату. Почини, если что-то сломалось, и замени, если оно больше не работает.
– Конечно, тебе легко говорить! Но это не канализационная труба! – собеседник стиснул зубы. – Почему ты такой легкомысленный?
– Что еще? Мне со слезами на глазах сказать тебе, чтобы ты был осторожен? – Му Гешэн уже начал говорить, как вдруг осознал. – О, я понимаю. Если ты хочешь вести себя как избалованный ребенок, так и скажи, – он раскрыл объятия и продолжил. – Иди сюда, доченька, позволь папе обнять тебя. Я так скучал по тебе.
– ... – тело парня напряглось, его рот то открывался, то закрывался, и, наконец, он выдавил из себя. – Бесстыдник!
– Не обнимай меня, всё в порядке, но как ты можешь так разговаривать со своим отцом? – Му Гешэн мягко ударил парня по голове, повернулся и пошел к лестнице, ведущей вниз. – Собери для меня еду и отправь хот-пот в храм Бога города.
Парень попытался увернуться, но ему это не удалось. Он пошатнулся, когда Му Гешэн ударил его, и сердито выкрикнул:
– Мечтай!
– Я заказал еду на вынос. Твой отец – член шестого уровня*, – раздался снизу голос Му Гешэна. – Ты можешь выбрать, доставлять его или нет. Но если ты этого не сделаешь, я оставлю плохой отзыв.
*обычно относится к виртуальному рангу или званию. Наиболее распространённым примером является система «Премиум-членства» Bilibili. На некоторых онлайн-платформах активность пользователей и их вклад конвертируются в очки опыта. Накопление этих очков опыта открывает доступ к различным уровням членства. Система «Премиум-членства» предлагает такие преимущества, как просмотр видео без рекламы, неограниченный доступ к платному контенту, более высокое качество изображения и купоны на комиксы
Парень, явно раздражённый Му Гешэном, стоял и три минуты изрыгал проклятия. Затем наклонился и вытащил из-под стола стопку коробок для еды на вынос.
http://bllate.org/book/14754/1316884
