Моя онлайн-девушка оказалась… братом!
Глава 8. Когда же Ян-цзы сможет войти в богатую семью?
После того, как Линь Дунъян вернулся в общую комнату, Чжу Вэньбо встал и пошёл умывать лицо. Отложив лекарства, Линь Дунъян с холодным видом подошёл к кровати Толстяка Ханя. Схватив его, он встряхнул его со всей силы, так что рама кровати жалобно заскрипела.
– Эй, эй, эй!.. – Толстяк Хань едва не испустил последний вздох. Насильно вырванный из объятий Морфея, он покосился на Линь Дунъяна. В его сощуренных глазах читалась тоска по ушедшему сну.
– Мошенник, посмотри, что ты наделал! – вскричал Линь, не дожидаясь, когда тот придёт в себя.
– Что? Ещё раннее утро. Ты не протрезвел?
Толстяк сел на кровати, держа в руке одеяло и потирая сонные глаза. Его скрещенные ноги заняли всю ширину койки, и Линь Дунъян на секунду озадачился тем, как он не превратился в спрессованный кусок мяса за ночь, проведённую под такой тяжестью.
– Объясни это, – Линь Дунъян присел возле кровати и выставил перед глазами Толстяка экран своего телефона с выражением лица, как бы говорящим: «Я разукрашу твою физиономию позже».
Толстяк Хань попятился назад от яркого света и только после этого ему удалось разглядеть буквы на дисплее, от которых он тут же разволновался. В сознании смутно вырисовывалась картинка его хитроумного поступка…
Толстяк издал нервный смешок и подался назад, сжимая в руке одеяло, как будто оно могло гарантировать ему безопасность. Он всегда знал, что хорошо переносит алкоголь: он никогда не устраивал драк и ни к кому не приставал, но, возможно, ему плохо удавалось контролировать своё бестактное поведение. Что же касается того, насколько бестактны были его поступки, то об этом он обычно узнавал только на следующий день.
– Думай, как это исправить. А иначе я убью тебя вместе с собой, – Линь убрал телефон и посмотрел прямо в глаза Толстяку. Одного их взволнованного вида хватало, чтобы точно определить виновника катастрофы.
Если бы они жили в древние времена, то из-за своей неосторожности Толстяк мог бы обрушить на себя большую катастрофу, хотя прямо сейчас Линь готов был убить его из-за его самовольности.
В следующий момент Толстяк Хань откинул одеяло и постарался пошире открыть свои сухие от похмелья глаза, чтобы искренне извиниться:
– Я был не прав, Ян-гэ. Правда, мне не следовало писать младшему братцу Цяо.
Если быть честным, то Толстяк Хань думал, что Линь Дунъян был взбешён лишь из-за тех трёх параметров, которые он отправил Цяо Ичэню. Других причин он не знал.
Глядя на извиняющегося Толстяка, Линь ощутил, что его ярость потихоньку утихает. Однако о его проступке он забывать не собирался, и если бы ситуацию моно было разрешить, ударив друга один раз, то он бы ударил его. Десять раз.
***
Как только заехал на территорию кампуса, Цяо Ичэнь сразу же направился в лазарет, но, как и ожидалось, в комнате не оказалось того, кого он желал встретить. В процедурном кабинете лишь одиноко стояла капельница с наполовину пустым пакетом лекарства. Цяо дотронулся до сапфирово-синих часов на своём запястье и невольно улыбнулся. С его губ сорвался лёгкий смешок. Он не знал, почему, но в его сердце закралось невесомое чувство.
– Мы скоро увидимся.
***
На протяжении двух или трёх дней Линь Дунъян не находил себе места. Тревога заставляла его постоянно поглядывать на дверь аудитории, его поведение походило на поведение натворившего дел ребёнка и теперь ждущего своего наказания.
К счастью, за это время ничего не произошло, и как только Линь наконец позволил себе расслабиться, внезапно ему пришло уведомление об экспресс-доставке. Странно, он ничего не заказывал в последнее время.
Забрав посылку, Линь разрезал скотч канцелярским ножом, открыл крайнюю картонную коробку и вынул слой противоударной пены, обнажая темно-фиолетовый уголок того, что было внутри.
Слонявшийся рядом Толстяк Хань подошёл и заинтересованно спросил:
– Что заказал? Упаковка чертовски хорошая.
Линь Дунъян покачал головой и сказал, что не знает. Может, родители прислали? Он взял в руки подарочную коробку и осмотрел. Тёмно-фиолетовые стенки коробки были опоясаны золотой лентой, которая в середине сплеталась в красивый бант; на передней части коробки красовался золотой логотип.
– Бля, снова O&D! Ян-цзы, я три года спал с тобой в одной комнате и только сейчас узнаю, что ты скрытый миллионер? – Толстяк Хань внезапно оживился и стал болтать без умолку.
Линь был тоже ошеломлён. Он вообще смог узнать этот бренд только потому, что несколько дней назад наступил на кроссовки одного богача, которые принадлежали той же фирме. На секунду Линь даже подумал: «А может, мои родители на самом деле богатые и просто хотели, чтобы я почувствовал жизнь обычных людей?»
Предвкушая, он трясущейся рукой открыл подарочную коробку и…
«Блядь».
То, что лежало в коробке, и то, что разбило мечту Линя о богатых родителях. Эту вещь совершенно точно не могли отправить его родители, потому что этой вещью было сверкающее женское платье!
– ХА-ХА-ХА! Ян-цзы, когда ты начал увлекаться подобным? Ты мечтаешь занять место босса в мире кроссдрессинга? – Толстяк Хань схватился за живот и искренне смеялся, так что его голос, казалось, стал громче громкоговорителей. Линь Дунъян вспыхнул краской.
Ли Вэй и Чжу Вэньбо были не лучше. В слезах они стучали по столу. Когда им удалось совладать со смехом, трое парней окружили Линь Дунъяна и оглядели его с ног до головы. Они взяли платье и надели его на него, восхищаясь диковинным видом.
После того, как соседи по комнате спросили его, не гей ли он, Линь снова оказался обвинённым в том, что он мастер переодевания. С тех пор на его жизни было два позорных клейма. Это была самая настоящая провокация по отношению к нему, к честному человеку!
– Здесь ещё записка, – Чжу Вэньбо достал листок бумаги, завалявшийся на дне. Как и полагалось люксовым брендам, даже такие записные бумажки были оформлены в соответствии со стилем. Оформленное на тёмно-фиолетовом фоне послание гласило: «С днём рождения, старшая сестра».
– Так это, оказывается, прислал твой маленький дружок, ха? Эта одежда не дешёвая. Подождите, сейчас поищу, – Толстяк Хань включил ноутбук, зашёл на официальный сайт O&D и стал сравнивать товары один за другим с платьем у них на руках.
– Почему я не могу найти его, а? Только не говорите, что это контрафакт, – Толстяк Хань ещё раз внимательно просмотрел все позиции, но всё ещё не мог найти хотя бы похожую модель.
Трое парней стояли напротив Толстяка и терпеливо ждали результатов. Линь Дунъяну тоже интересно было узнать, сколько стоит это платье. Хотя очевидно, что вещица такого бренда не будет стоить дёшево.
Пролистав весь раздел с женской одеждой, Толстяк Хань щёлкнул на «Ограниченную весеннюю коллекцию». Как только страница прогрузилась, на экране отобразился лишь один предмет.
Белое платье из газовой ткани с необычной детализацией. Она была покрыта несколькими слоями лёгкого тюля, создавая ощущение элегантной пышности. Её украшала ручная вышивка в виде голубых перьев. Каждый стежок был выполнен с особым профессионализмом, ни одна ниточка не была лишней, и одного только этого было достаточно, что поразить воображение. Голубой пояс-цепочка с драгоценными камнями, органично сочетавшийся с вышивкой на юбке, подчёркивал тонкую талию модели. Глубокий V-образный вырез и дизайн без рукавов подчёркивал благородство и элегантность женщины.
Прочитав описание товара на странице, Толстяк Хань посмотрел на платье в руках соседа по комнате так, будто он держал охапку купюр.
Он встал, сложил руки возле солнечного сплетпения и поклонился Линь Дуньяну под углом девяносто градусов.
– Ян-гэ, твои братья рассчитывают, что ты позаботишься о них в будущем.
Все трое были сбиты с толку действиями Толстяка Хана, поэтому спросили:
– Что происходит?
Толстяк Хан дважды кашлянул, уголки его губ приподнялись немного, сохраняя стандартную улыбку, а его обычно небрежные движения стали сдержанными. Он изящно отодвинул свой и склонился, приглашая Линь Дунъяна сесть. Он вполголоса проговорил:
– Ян-гэ, пожалуйста, присаживайтесь.
– Говори прямо.
Линь не мог вынести его медлительности. Представьте себе, что человек, который всегда был таким назойливым и вольным, внезапно притворился сдержанным. Кто бы смог вынести такой контраст?
– Хорошо, раз Ян-гэ попросил меня сказать это, то я просто скажу, что это платье в твоих руках… очень дорогое.
Выражение лица Толстяка Ханя было как у покорного лакея.
– …
Соседи по комнате потеряли дар речи. Они прекрасно знали, что это дорого, но их волновало то, насколько дорого это было.
Толстяк Хан щелкнул пальцами и сосчитал:
– Один, два, три, четыре, пять… Сто тысяч. Верно, вы не ослышались, это стоило сто тысяч.
Все трое подумали, что Толстяк Хань шутит. Они бы ещё поверили назови он цену в десятки тысяч юаней. Но сто тысяч? Как могло платье стоить так дорог? Поэтому они покачали головами, выражая своё недоверие.
Толстяк Хань увидел, что его слова подвергли сомнению, и поведение притворного джентльмена немедленно вернулось к первоначальному.
– Если вы всё ещё не верите, то посмотрите цену сами. Весенняя лимитированная коллекция, пояс этого платья – самый настоящий клад!
Все четверо собрались вокруг ноутбука, молча подсчитывая количество цифр на обозначенной цене. Снова и снова.
– Ян-цзы, ты нашёл отличного парня. У него есть какие-нибудь друзья, с которыми ты можешь меня познакомить? – Линь нахмурился, услышав шутку Толстяка Ханя. Он выглядел обеспокоенным. Он не почувствовал себя таким счастливым, какой должна была бы себя ощутить девушка, которой предназначался подарок. Он даже подумал о том, как его вернуть. Он не осмелился принять его. Даже если бы он принял этот подарок, он всё равно не смог бы его надеть.
Зная цену, ни один из трёх соседов по комнате не осмелился бы прикоснуться к этому платью, опасаясь его повредить. Если бы что-то такое произошло, то они всю оставшуюся жизнь провели бы в бедности.
Линь Дуньян аккуратно сложил платье и положил его на стол. Затем он снял ботинки и верхнюю одежду, забрался на верхнюю койку и бросился на мягкий матрас.
Его соседи по комнате с радостью довели тему до абсурда:
– Когда же Ян-цзы сможет войти в богатую семью?
Он задался вопросом, не будет ли продолжение еще более возмутительным?
Линь несколько раз перевернулся в постели. От волнения у него даже пропала привычная послеобеденная сонливость. Он достал свой телефон и отправил сообщение человеку, чьё имя уже было записано не как «Младший Бойфренд», а как «Цяо Ичэнь».
[У тебя есть деньги]
Линь злился на своевольный характер Цяо Ичэня.
Он вырос в обычной семье, и вот – в двадцать три года ему пришлось пересмотреть свои ценности и взгляды на жизнь. Если учесть, что месячные расходы Линя составляли около двух тысяч юаней, то эти сто тысяч казались действительно немалой суммой. Отец всегда учил его, что без труда не выловишь и рыбку из пруда. Он чувствовал себя крайне неловко из-за такого дорогого подарка. Все детали этой абсурдной ситуации указывали на его неправоту, однако это именно Цяо поставил его в такое положение и причинил ему неудобства. Так почему виноватым себя чувствует Линь, а не Цяо?
Чёрт!
[Да, есть]
Переводчик и редактор: kndv
http://bllate.org/book/14741/1316200
