С тех пор, как культиватор достигает десятого уровня Закалки ци, в его теле раскрываются все энергетические каналы, и дальнейшая переработка истинной ци превращается, по большому счету, в вопрос терпения и труда.
Истинная ци формируется путём сжатия духовной энергии: когда даньтянь полностью наполняется, нужно продолжать вталкивать в него всё больше духовной силы, до тех пор, пока не будет достигнут критический предел - тогда даньтянь полностью опустошается, а взамен образуется капля истинной ци.
Сейчас Сюй Цзыцин столкнулся как раз с таким моментом. У него на лбу проступила капля пота, лицо побледнело.
Первая капля истинной ци - самая трудная, и ощущение внезапного опустошения внутренней энергии довольно неприятно. Тем не менее, у него внутри всё же осталась одна капля истинной ци, так что двигаться он был в состоянии.
Дальнейшие действия были понятны: снова поглощать духовную энергию неба и земли, трансформировать её в духовную силу, наполнять даньтянь, а затем снова сжать все содержимое до капли истинной ци - и объединить её с предыдущей. Так Сюй Цзыцин должен был повторять процесс, пока не сможет превратить всю свою духовную силу в истинную ци и более не сможет впустить в даньтянь ни крупицы духовной энергии.
В этот момент наступает вершина десятого уровня Закалки ци, рубеж, за которым начинается этап Заложения основы.
Первый шаг в создании истинной ци был завершён - Сюй Цзыцин с облегчением выдохнул, проверил свое внутреннее состояние: всё было в порядке, ни малейших повреждений он не заметил. Успокоившись, он снова начал поглощать бескрайнюю духовную энергию, струившуюся по духовной жиле третьего уровня.
Так прошла целая ночь.
Рано утром Сюй Цзыцин открыл глаза и с изумлением увидел, что человек из кольца вновь появился перед ним.
Неужели брат Юнь опять охранял его ночью?
Он повернул голову - и заметил, как две демонические лозы взобрались на потолок пещеры: одна явно выглядела немного сжавшейся, а другая направила бутон в сторону Юнь Ле - как будто испытывала одновременно страх и недоверие.
В сердце Сюй Цзыцина смешались лёгкое умиление и улыбка. Умиление вызывало то, что лоза инстинктивно защищает хозяина, даже несмотря на свой страх; а улыбку - реакция по отношению к Юнь Ле.
С его точки зрения, Юнь Ле - человек с холодной внешностью и тёплым сердцем, но почему-то и лоза, и Чунхуа его побаиваются, будто что-то их смущает. Неужели и впрямь несовпадение характеров? Подумав об этом, Сюй покачал головой: не стоит ломать голову над подобными вопросами, сейчас главное - поздороваться с другом.
Он протянул руку, и лоза тут же скользнула обратно, точно ребёнок, который спешит домой, сразу возвращаясь в ладонь и скрываясь в даньтяне.
Сюй Цзыцин повернулся к Юнь Ле.
Но не успел он заговорить - как брат Юнь сам первым произнес:
- С сегодняшнего дня будешь тренировать меч сo мной.
Сюй Цзыцин был поражён:
- Брат Юнь собирается меня учить?
Он на мгновение даже усомнился, не ослышался ли.
Юнь Ле кивнул:
- Днём - тренируешь меч, ночью - совершенствуешься.
Сюй Цзыцин понял и тут же обрадовался, поспешно вскочил, чтобы почтительно поклониться:
- Быть вашим учеником - для меня безмерная честь!
Однако Юнь Ле остановил его взмахом рукава:
- Мы знакомы много лет, тебе не стоит так церемониться.
Сюй Цзыцин с улыбкой ответил:
- Если однажды я поступлю в школу Пяти Бессмертных пиков, то стану вашим младшим товарищем - тогда этот поклон будет заслужен. Но спорить я не буду: главное - признательность в сердце, а между нами формальности, пожалуй, излишни. - Он собрался и добавил: - Прошу, учите меня, брат Юнь.
Всё-таки получить наставника вроде Юнь Ле в таком деле - значит вырасти куда быстрее, чем пытаться разбираться во всём самому.
Юнь Ле, как всегда, не тратил слов:
- Встань вон там, к краю.
- Хорошо, брат Юнь, - ответил Сюй Цзыцин, подошёл к стене и сосредоточил взгляд на белой фигуре друга.
Юнь Ле поднял правую руку, левой провёл по воздуху - и в тот же миг в правой руке возник длинный меч, простой и строгий на вид; его очертания были едва различимы, будто тени, но и в этом меч удивительно гармонировал с образом своего владельца. Движением кисти меч описал в воздухе цветок меча - сверкающая россыпь вспышек, сливающихся в несколько теней, которые тут же вновь слагались в единое лезвие, словно никогда и не покидали исходной формы.
Зрачки Сюй Цзыцина на мгновение сузились: он не смог разглядеть, когда именно была начата атака и как ушёл меч! Всего один взмах - и Сюй Цзыцин осознал: все его прежние встречи с мастерами меча ничто по сравнению с этим движением.
Тем не менее, Юнь Ле вовсе не собирался обучать его этой технике - тот взмах был лишь пробой, не больше. Но даже такой «разминки» хватило, чтобы ощутить в нём бесконечную глубину искусства меча: свобода перемен и смысл полного слияния.
- Достань стальное дерево, - спокойно велел Юнь Ле.
Сюй Цзыцин без промедления развернул запястье, и вот в руке уже появился знакомый посох.
Юнь Ле добавил:
- Стань рядом со мной.
Сюй Цзыцин молча подошёл и встал по правую сторону от наставника.
Юнь Ле чуть раздвинул ноги, поставил их на ширину плеч, а меч наклонил вниз, удерживая его правой рукой.
Сюй Цзыцин с готовностью скопировал его стойку и полностью повторил положение туловища и оружия.
Убедившись, что тот внимательно смотрит, Юнь Ле двинул рукой - и с размаху опустил меч.
Вжух! - от взмаха показалось, будто воздух сам разлетелся на части!
Никаких лишних движений - только искренняя простота. При внешней обыденности в этом ударе было нечто, заставляющее не отрывать взгляд.
Сюй Цзыцин, следуя за траекторией, тоже опустил своё стальное дерево - однако оно тяжело загудело, удар получился неуклюжим и тяжелым, будто вязким и тягучим.
Он недовольно нахмурился и попробовал повторить, но вдруг внезапно рука отяжелела, поднять оказалось невозможным; будто ей невозможно было даже пошевелить - словно застряла во рву. Сюй Цзыцин догадался, кто причина, и спросил:
- Брат Юнь?
Юнь Ле холодно сказал:
- Замри.
Раз так - он не стал двигаться и остался как вкопанный.
Юнь Ле шагнул прямо к нему.
Теперь они стояли почти вплотную. Юнь Ле немного наклонился вперёд, двумя пальцами легко провёл по поверхности стального дерева. Хотя на взгляд его рука почти не касалась оружия, посох на глазах вспыхнул золотистым сиянием.
Сюй Цзыцин взглянул и удивился: ствол стального дерева, прежде похожий на дубинку, вдруг стал плоским, с острым концом, в подобии самого простого деревянного меча. Рука расслабилась - ага, похоже, что друг снял ограничение. Сюй понял намёк: повторил предыдущий взмах - вжух! - и на этот раз звук стал значительно острее.
В глазах загорелся интерес; он оглянулся на наставника:
- Брат Юнь, как теперь?
Юнь Ле окинул его взглядом и спокойно сказал:
- Движение правильное, но недостаточно точное, тренируйся дальше.
Сюй Цзыцин немного приуныл, но тут же собрался, полон решимости:
- Я буду стараться и прошу брата указывать мне на ошибки.
Юнь Ле промолчал - и это стало для Сюя знаком одобрения. Тот не стал больше отвлекаться, а с удвоенной тщательностью ударил второй, затем третий раз.
В деле совершенствования Сюй Цзыцин всегда отличался серьёзностью: каждый взмах меча был немного точнее предыдущего, и Юнь Ле не останавливал его.
Наконец, после двадцать восьмого удара, Юнь Ле сказал:
- Теперь движение точное.
Сюй Цзыцин улыбнулся от радости:
- Понял, брат Юнь.
Он вдруг вспомнил прежний разговор: когда рассматривал технику трёх последовательных разрезов мечом, что демонстрировал господин Цзыфэн, и делился этим с другом.
«Настоящее владение мечом достигается через тысячи и тысячи отработок базовых движений.
Без духовной силы нужно доводить до совершенства не только рубящие, но и колющие, режущие и скользящие удары - иначе это лишь игра, а не искусство меча».
Эти слова были сказаны про господина Цзыфэна, чья энергия меча была ещё слишком размытой, но они важны для любого желающего освоить это искусство. Раз Юнь Ле взялся обучать его мечу, значит, правил придерживается жёстко.
С этим на уме Сюй Цзыцин спросил:
- Брат Юнь, то, чем я сейчас занимаюсь, относится к какому из основных движений - рубящий, колющий, режущий или скользящий?
Юнь Ле кивнул:
- Хорошо, что помнишь. Ты отрабатываешь рубящий удар.
Сюй Цзыцин улыбнулся:
- Я делаю это без духовной силы - теперь, значит, отрабатывать тридцать тысяч движений в день, верно?
Юнь Ле снова кивнул:
- Верно.
Сюй глубоко вдохнул: тридцать тысяч взмахов в день - даже представить трудно, насколько тяжело это будет. Но раз брат Юнь сам так оттачивал мастерство и теперь требует того же, значит, не зря. Если наставник сумел - почему не сможет ученик? Он выровнял дыхание, сосредоточился - вжух! - ещё один удар!
Один, второй, третий...
С тех пор, как ему исправили траекторию, Сюй Цзыцин ни разу не сбился - каждый взмах в точности повторял путь меча Юнь Ле - ни малейшего отклонения.
Юнь Ле, видя, что ученик полностью погрузился в процесс, сел напротив и наблюдал, не вмешиваясь.
Каждый раз, когда меч опускался вниз, Сюй Цзыцин словно видел весь путь лезвия, стремясь к идеалу. Все его внимание было сосредоточено на движении, и он уже не замечал ничего вокруг. Но с каждой серией движений Сюй Цзыцин ощущал усталость: рука тяжелела, разум туманился...
Держать точность, даже имея беспрепятственно текущую в теле духовную энергию, поначалу несложно - всё решает искреннее желание учиться. Но главное в этом деле - не сдаться, не дать усталости сломить себя.
Пусть движение уже освоено, но нужно неотступно повторять - никакой спешки, никакой небрежности. Даже когда тело культиватора наполнено силами, со временем появляется усталость, а затем - боль и онемение, и становится всё сложнее продолжать.
Холодный пот выступил у него на спине; выдержать такое - действительно непросто.
Бесконечные повторения одинакового движения - голова идёт кругом, мысли путаются, сознание затуманивается. И всё же Сюй Цзыцин старался держать себя в руках, не теряя счёта.
Только что был три тысячи шестисотый удар - значит, следующий будет три тысячи шестьсот первый...
Потом усталость стала такой, что даже дышать было трудно.
Лицо его побледнело, в голове оставались лишь привычные механические движения и повторяющаяся формула. В каждый момент, когда казалось, что сил больше нет, он всё же находил в себе волю не останавливаться, терпел и продолжал - и так раз за разом, до тех пор, пока тело словно одеревенело, оставив только руку, по-прежнему двигающуюся по кругу. Всё остальное - исчезло, кроме самого движения...
Примечание:
Вообще Юнь Ле говорит, что достижение совершенства достигается путем повторения движения тридцать тысяч раз - вот и точное количество, я не стала поправлять в воспоминаниях - все же раньше я писала про тысячи...
http://bllate.org/book/14678/1307145
