Е Цинси вернулся с подарками от учителя, старших братьев и сестёр, буквально обременённый дарами.
Конечно, перед уходом он не забыл напомнить своему звездному отцу сфотографироваться с младшей сестрой по школе Чжу Цю.
Чжу Цю радостно потрепала его по щёчке и сфотографировалась с ним и Му Шаоу.
— На следующей неделе младшая сестра подарит тебе новый подарок, — улыбаясь, погладила она Е Цинси по голове.
Е Цинси считал это излишним: — Я уже получил~
— Это только часть, будет ещё~ — сказала Чжу Цю.
Е Цинси: «...»
Е Цинси не понимал, почему его старшие братья и сёстры дарят подарки в два этапа?
Это что, традиция их школы?
Сначала одна часть, а при следующей встрече — вторая?
Какая расточительная школа!
Е Цинси послушно кивнул: — Спасибо, младшая сестра~
Он помахал рукой Лао Кану, его жене и своим старшим братьям и сёстрам, взял подарки и вместе с Му Шаоу покинул дом семьи Кан.
Му Шаоу нёс гитару, подаренную стариком Каном.
Правда, гитару ещё до их ухода упаковали в чехол.
Поэтому Му Шаоу, неся её, недоумевал: — Кто подарил тебе гитару?
— Дедушка Кан, — объяснил Е Цинси. — Это его первая гитара, на которой он сочинил много песен. Он подарил её мне, чтобы я в будущем смог стать таким же, как он.
Му Шаоу удивился.
Он думал, что это просто музыкальный инструмент от кого-то из старших братьев и сестёр, а оказалось — первая гитара самого старого Кана.
Символический смысл этого подарка был очевиден.
— Похоже, дедушка Кан тебя очень любит.
Е Цинси улыбнулся, но ничего не сказал.
Му Шаоу тоже улыбнулся.
Как же хорошо, что их Сяоси теперь любят и ценят всё больше людей.
На следующей неделе Е Цинси снова встретился со своими старшими братьями и сёстрами в доме старого Кана.
На этот раз их подарки разительно отличались от предыдущих.
Фу Чжань подарил свою первую награду — не самую престижную, но именно она открыла ему дорогу к другим премиям.
Фу Чжань надеялся, что в будущем Е Цинси тоже будет получать награды.
Мэн Мань подарила микрофон — один из её любимых, сделанный на заказ, сопровождавший её на бесчисленных концертах и сценах.
— Когда ты вырастешь, надеюсь, у тебя тоже будет свой особый микрофон для всех сцен, которые ты захочешь покорить, — мягко сказала Мэн Мань.
Лу Мянь выделился больше всех — он потратил неделю, чтобы написать для Е Цинси песню в ответ на подаренную ему песню Мужун Цина.
Е Цинси: «???!!!»
С любопытством он принял подарок.
Что ни говори, а в этой жизни и прошлой ему ещё никто не посвящал песен!
Остальные тут же окружили их, желая взглянуть на творение Лу Мяня.
— Сяоси, давай посмотрим.
— Да, я и не знал, что Лу Мянь умеет писать песни!
— Лу Мянь, когда ты научился? Почему не написал песню для своей старшей сестры?
Лу Мянь: «...»
От их слов у Лу Мяня покраснело лицо!
Да какой он автор!
Он просто хотел выразить свои чувства и попробовал!
— Надоели! Какое вам дело?! — вспылил Лу Мянь.
Он взял Е Цинси за руку: — Сяоси, открой дома, один, ладно?
Е Цинси: «...»
Он молча кивнул.
Ша Ли коварно предложила: — Ничего, малыш, прочитаешь — скинешь в чат~
Тут она вспомнила: — Мы же не добавили Сяоси в чат?
Конечно не добавили, подумали остальные.
На прошлой неделе им было неловко, и они не решались добавить Е Цинси, чтобы не обсуждать при нём подарки.
Теперь, воспользовавшись моментом, Лу Мянь показал QR-код, чтобы Е Цинси присоединился.
Затем добавил его и в общий чат со стариком Каном.
Е Цинси, глядя на два новых чата, улыбнулся.
Лу Мянь ткнул его в щёку: — Не вздумай отправлять мою песню в чат!
Е Цинси: — ...Ладно.
Лао Кан заинтересовался: — Так боишься, что увидят? Плохо получилось?
— Конечно нет, — упёрся Лу Мянь.
— Тогда чего боишься?
Просто стыдно, подумал Лу Мянь.
— Сяоси, потом скинь мне, — сказал старик Кан.
Е Цинси: «...»
Лу Мянь: «!!!»
— Давайте не надо, учитель! — взмолился он. — Если хотите, как-нибудь я специально для вас напишу, хорошо?
Старик Кан усмехнулся: — Ну ладно.
Лу Мянь: «???»
Не может быть, он же просто так сказал!
Учитель, вы тоже шутите, да?! Да?!
Лу Мяню хотелось плакать — Знал бы он это раньше, он бы тайком передал песню младшему брату, а теперь сам создал себе проблемы!
Старик Кан и не заметил душевных мук своего бывшего последнего ученика — все его мысли были о новом.
Улучив момент, когда все собрались, он сказал: — Раз уж вы здесь, давайте отрепетируем песню для церемонии открытия мирового чемпионата, я посмотрю, как получается.
Е Цинси взглянул на старшего брата и сестру.
Фу Чжань и Мэн Мань кивнули, не возражая.
Е Цинси тоже согласился: — Хорошо.
Остальные четверо уселись поудобнее, готовые слушать.
Эту песню Е Цинси уже репетировал у старого Кана несколько раз.
Поэтому, когда он запел, старшие братья и сёстры удивились.
Они всё же интересовались младшим братом и, узнав, что он — тот самый мальчик в маске с финала «Голоса небес», пересмотрели запись, отметив его прекрасный голос.
Но сейчас Е Цинси пел ещё лучше.
Его голос был чистым и естественным, как лотос, выросший из прозрачной воды, лишённый всякой искусственности, заставляющий забыть о мирской суете.
Затем вступил Фу Чжань — его мощный, величественный голос словно приветствовал гостей со всего света.
Последней запела Мэн Мань — её тёплый, благородный голос внушал чувство спокойствия и процветания.
Три голоса переплетались, создавая невероятно прекрасную гармонию.
Когда песня закончилась, Чжу Цю и Лу Мянь первыми захлопали.
Вэнь Чун и Ша Ли тоже не сдержались: — Прекрасно.
Старик Кан одобрительно кивнул.
Когда старик Кан только начал сочинять эту песню, он задумывал ее как сольную композицию. Однако режиссёр Сюй считал, что мировые соревнования обращены ко всем странам мира, ко всем спортсменам, независимо от пола. Поэтому песня, которая станет главной на церемонии открытия, должна исполняться дуэтом мужчины и женщины, а не только одним исполнителем.
Старик Кан согласился с этим аргументом и переделал песню для дуэта.
Но в процессе сочинения он задумался: мировые соревнования проходят раз в четыре года, и для многих спортсменов они случаются лишь несколько раз в жизни. Однако дух этих соревнований передаётся из поколения в поколение — тем, кто приезжает участвовать, тем, кто приходит болеть, и даже тем, кто ещё только растёт перед телевизорами.
Поэтому он снова переработал композицию, добавив детский голос.
Вне зависимости от страны или вида спорта, дети символизируют надежду, преемственность и будущее.
Ребёнок, который сегодня сидит перед телевизором, завтра, через несколько лет, может выйти на арену и принести славу своей стране.
Старик Кан поделился своими мыслями с режиссёром Сюем, и тот, обдумав, согласился.
— Но если хороших певцов и певиц найти легко, то с ребёнком будет сложнее, — озабоченно заметил режиссёр Сюй.
Тогда старик Кан спокойно ответил: — Не волнуйся, в нашей стране столько людей — неужели мы не найдём?
Теперь, слушая, как голоса Е Цинси, Фу Чжана и Мэн Мань сливаются в гармонии, старик Кан удовлетворённо улыбнулся. Он же говорил, что найдёт.
Если старик Кан испытывал удовлетворение, то Фу Чжань и Мэн Мань были скорее удивлены.
Они — признанные певцы национального масштаба, и их мощные голоса обычно подавляли партнёров по дуэту.
Поэтому оба не слишком любили петь с другими.
Но сейчас голос Е Цинси ничуть не потерялся.
Он был как журчащий ручеёк, тихо струящийся, или как утренний солнечный свет, незаметно проникающий повсюду.
Хотя Фу Чжань и Мэн Мань знали, что он уже несколько недель тренировался у их учителя, такой результат заставил их признать: их младший брат действительно талантлив.
— Неплохо, Сяоси, — Мэн Мань наклонилась к нему. — Ты прекрасно спел. Нет, даже не так — ты спел великолепно.
Е Цинси смущённо улыбнулся.
Он считал, что Фу Чжань и Мэн Мань спели куда лучше — их мастерство, отточенное годами, было несравнимо с его собственным. Ему ещё предстояло многому научиться.
Несмотря на то, что это был их первый совместный опыт, результат оказался поразительно хорош.
Старик Кан посмотрел на Фу Чжана и Мэн Мань и распорядился: — Отныне вы оба должны приезжать раз в месяц, чтобы репетировать эту песню с Сяоси.
Затем он обратился к Е Цинси, смягчив тон: — А ты, как и раньше, приходи по выходным. Тебе ещё многому нужно учиться.
Е Цинси кивнул: — Хорошо.
Фу Чжань и Мэн Мань тоже согласились: — Будет сделано.
Как только старик Кан закончил, Лу Мянь тут же поднял руку — ему не терпелось узнать, как прозвучит их дуэт с Е Цинси.
Чжу Цю предложила присоединиться и исполнить песню втроём — для тренировки.
Е Цинси не возражал.
Старику Кану тоже было интересно услышать такое сочетание голосов, и он дал добро.
Снова первым запел Е Цинси, за ним Лу Мянь, затем Чжу Цю.
Было заметно, что их голоса звучали моложе, наполнены энергией, но им не хватало мощи.
Старик Кан внимательно слушал и после сделал замечания.
Увидев это, Ша Ли тоже захотела попробовать. Она подтянула Вэнь Чуна: — Сяоси, вторая тётя тоже с тобой потренируется~
Е Цинси едва не рассмеялся от такого обращения.
Старик Кан рассмеялся вслух: — Что за иерархия у тебя?!
— В чате старшая сестра сказала, что годится ему в тёти, значит, я — вторая тётя!
— Чушь, — усмехнулся старик Кан, но в его голосе не было и тени упрёка.
Ша Ли, смеясь, взяла за руки Вэнь Чуна и Е Цинси, и они запели.
Старик Кан и их выступление разобрал по косточкам.
Вскоре комната наполнилась смехом и песнями.
В прошлой жизни Е Цинси всегда шёл по музыкальному пути в одиночку.
Он сам писал, пел и играл — ему не нужно было ни на кого опираться, чтобы создавать хиты и оставаться на вершине музыкального олимпа.
Хотя он и гордился этим, временами ему было одиноко.
Но сейчас он сидел в доме Лао Кана в окружении учителя, старших братьев и сестёр.
Его учитель играл на пианино, старший брат — на гитаре, вторая сестра танцевала с младшей, напевая, а сам он сидел, обнятый Лу Мянем, и покачивался в такт музыке.
Всё вокруг было наполнено шумом, жизнью и энергией.
Такого счастья Е Цинси ещё не испытывал на своём музыкальном пути.
Оно исходило не от самой музыки, но было с ней неразрывно связано.
Е Цинси тихо покачивался, неосознанно подпевая остальным.
В этот день в доме семьи Кан царило необычайное оживление.
Перед отъездом Лу Мянь сто раз повторил, чтобы Е Цинси никому не показывал его песню.
— Не волнуйся, — заверил его Е Цинси. — Я буду читать её, спрятавшись под одеялом.
— Не надо так, — Лу Мянь испугался, что это повредит зрению. — Прочитай, когда рядом никого не будет.
— Хорошо~ — Е Цинси помахал ему рукой и пошёл к машине с Му Шаоу.
Едва они сели, Му Шаоу не удержался: — Ну и что за песню тебе написал твой старший брат? Давай посмотрим.
Е Цинси: ???
— Ты же слышал — он сказал, что нельзя показывать другим.
Му Шаоу посмотрел на него: — Разве я «другие»? Я твой отец.
Е Цинси усмехнулся: — Нет уж~ Старший брат велел читать, когда никого нет~
— Тогда прочитай и тихонько расскажи папе~ — Му Шаоу не сдавался.
Е Цинси рассмеялся. Порой его папа был удивительно мил.
Но на этот раз он не поддался — иначе стал бы бесчестным.
— Папа, давай уже поедем, — мягко сказал он. — Нам пора домой~
— Ладно, — Му Шаоу повернулся и завёл мотор.
Только вернувшись домой и прочитав песню в своём кабинете, Е Цинси понял, почему Лу Мянь не хотел, чтобы её видели другие.
Очевидно, у его старшего брата был прекрасный голос и сильная техника, но с сочинением песен дела обстояли не так хорошо.
И текст, и музыка требовали доработки.
В конверте лежало искреннее письмо:
«Младший брат, я перерыл весь дом, но не нашёл ничего по-настоящему значимого и символичного. Поэтому я написал тебе песню. Но я не автор-исполнитель, и мои способности несравнимы с твоим дядей Мужун Цином. Надеюсь, ты не будешь разочарован. Ты — первый, для кого я написал песню! Самый первый!»
Е Цинси улыбнулся.
Он легко мог представить, как Лу Мянь провёл эту неделю — день и ночь ломал голову, почти облысел от напряжения, а в конце осознал, что результат не оправдал ожиданий, и в спешке написал письмо, пытаясь исправить ситуацию.
Но, как ни крути, песня не была такой уж плохой. Черновой вариант — тоже вариант.
Поэтому Е Цинси искренне поблагодарил Лу Мяня в WeChat:
[Песню прочитал. Спасибо, старший брат. Очень красиво, мне понравилось~]
Лу Мянь: «......»
Серьёзно?!
Он отчаянно надеялся, что это не искреннее мнение его младшего брата. Иначе с таким вкусом тому было бы сложно пробиться в музыке!
Если бы не то, что он закончил сочинять только в субботу утром и не успел переписать, Лу Мянь никогда бы не показал эту песню.
Но он и не был автором-исполнителем. Если бы за неделю сочинил шедевр, это было бы подозрительно.
Хотя Лу Мянь и понимал, что песня не идеальна, он вложил в неё всю душу. Это был его первый и, вероятно, последний опыт.
Лу Мянь: [Главное, что тебе понравилось.]
Затем добавил: [Но держи это в секрете, никому не показывай~]
Подумав, написал ещё: [Когда вырастешь и будешь выбирать песни, присылай мне на проверку~]
Чтобы он мог дать совет.
А то вдруг его младший брат и правда считает эту песню хорошей?
Е Цинси едва не рассмеялся. Его старший брат был забавным.
[Хорошо~] — ответил он.
Лу Мянь успокоился: [Ложись спать, спокойной ночи~]
Е Цинси ответил тем же: [Спокойной ночи, старший брат~]
Он ещё раз взглянул на творение Лу Мяня, тихо усмехнулся и аккуратно убрал его.
Пока Е Цинси общался со старшими братьями и сёстрами, незаметно наступил июнь.
В это знойное время года все старшекласники страны готовились к важнейшему событию — гаокао.
В первой школе отпустили учеников на самостоятельную подготовку ещё в начале июня, оставив им последнюю неделю для повторения.
— Отдыхайте, решайте задания, ориентируйтесь на своё состояние. Не переутомляйтесь и не переживайте. Учитель уверен, что вы справитесь! — напутствовала их классный руководитель.
Му Шаоянь: «......»
Он не мог поверить, что экзамены уже так близко!
Всё произошло слишком быстро!
Ему казалось, что он ещё не готов!
Поэтому сразу после уроков он схватил рюкзак, подбежал к Дуань И и спросил: — Можно я на этой неделе буду приходить к тебе?
— Приходи в десять утра. Обедай у меня, уходи в восемь вечера.
Му Шаоянь: !!!
Он обрадовался: — А тебе это не помешает?
— Нет.
— А твоя мама... не против?
— Нет.
Только тогда Му Шаоянь выдохнул с облегчением.
Дуань И смотрел на него и думал, что тот зря переживает. Его результаты уже стабильны, и, если ничего не случится, он сможет поступить в университет A.
Он позвал его, чтобы дать несколько пробных вариантов и не позволить ему снова связаться с Лу Чжао и компанией.
На пороге экзаменов Дуань И не хотел, чтобы все усилия пропали даром.
Так Му Шаоянь провёл ещё одну неделю усиленной подготовки. Когда пришло время, он собрал документы и отправился на «поле битвы».
Му Шаотин беспокоилась: — Ты всё взял?
— Всё. Сяоси лично проверил.
Му Шаотин: ???
...В их семье такое уже никого не удивляло.
— Дядя, пора ехать~ — Е Цинси посмотрел на часы. — А то попадём в пробку.
Му Шаоу стоял рядом и не мог сдержать улыбки: — Жаль, что твоя машинка не на ходу, а то ты бы сам повёз его.
Е Цинси подумал, что это невозможно — у него же нет прав.
— Вот именно, — подхватила Му Шаотин. — Ты так переживаешь за его экзамены, что даже взял выходной. Кажется, к своим контрольным ты относишься менее серьёзно~
Но разве можно сравнивать? На контрольных он и с закрытыми глазами был первым.
А эти экзамены определяли судьбу Му Шаояня!
В оригинальной книге Хэ Ган использовал это как оружие, сломив его дух и приведя к трагедии.
Поэтому Е Цинси относился к экзаменам дяди с предельным вниманием.
Хотя сейчас Хэ Ган уже отставал от него, кто знает — вдруг на экзаменах он совершит рывок?
Но такое возможно. Каждый год кто-то показывает результат лучше или хуже ожидаемого.
Хэ Ган был братом главного героя — с аурой главного героя всё возможно.
А уж Му Шаоянь с его статусом антагониста был обречён на провал.
Вспоминая, как в книге судьба сыграла с ним злую шутку, Е Цинси не мог не волноваться.
— Не забудь заполнить бланк ответов! И не перепутай клеточки!
— Напиши имя и номер правильно!
— Хорошо, — покорно согласился Му Шаоянь. Он улыбнулся, глядя на племянника: — Откуда ты всё это знаешь?
— Я специально смотрел видео!
Му Шаоянь не ожидал, что тот подготовился так основательно. Он потрепал его по щеке: — Будь спокоен! Я всё проверю, не буду торопиться! Выполню задание на отлично!
Е Цинси кивнул — так-то лучше.
Они вышли из комнаты Му Шаояня и отправились ужинать.
За столом Му Шаоу спросил отца: — Пап, ты не хочешь проводить Шаояня?
Му Фэн: «......»
— Он идёт на экзамен, а не на чемпионат мира. Разве вас с сестрой и племянником недостаточно?
Му Шаоу: ...Типичный отец.
Но, несмотря на слова, Му Фэн всё же посмотрел на младшего сына: — Сдавай хорошо. Но не переживай — если что, отправлю тебя за границу.
Му Шаоянь: !!!
Нет уж, папа, я не хочу!
Он поспешно заверил: — Всё будет хорошо!
Му Фэн удовлетворённо кивнул: — Тем лучше.
И вот утром 7 июня Му Шаоянь наконец вошёл в экзаменационный класс.
Перед тем как выпустить его из машины, Е Цинси крепко сжал его руку, надеясь, что его вмешательство изменит судьбу дяди, как когда-то изменило судьбу тёти.
Му Шаоянь терпеливо позволил ему это сделать, погладил по голове и бодро зашагал к школе.
Е Цинси смотрел ему вслед:
«Давай, дядя! Измени свою судьбу, как это сделала твоя сестра! У тебя всё получится!»
http://bllate.org/book/14675/1304658
Но вообще, да, я тоже забываю периодически, что там какие-то крысы где-то ползают и семье Му угрожают...