— Говори, — Му Шаоу посмотрел на сына, затем на сестру. — Когда Сяоси узнал?
Е Цинси: «...»
Му Шаотин: «...»
— Ну... — Му Шаотин замялась. — После того как я подала заявку, но до предварительного отбора.
Му Шаоу: !!!
— Значит, он знал с самого начала!
Е Цинси: «...»
Сейчас я и правда как лампочка.
Мне бы не здесь быть, а в кровати. Тогда бы я не светил так ярко перед Му Шаоу.
— ...Угу, — пробормотала Му Шаотин.
Му Шаоу не мог поверить: — Ты сразу сказала ему, но не мне?!
— Ну Сяоси же маленький, даже если папа узнает, он его не будет ругать, — оправдывалась Му Шаотин.
Му Шаоу повернулся к сыну.
Е Цинси мгновенно растянул губы в тактической улыбке.
— Ты знал с самого начала и тоже мне не сказал?!
Е Цинси: «...» Твоя же сестра запретила.
— Эй, не ругай его, — заволновалась Му Шаотин. — Это я запретила ему говорить.
Е Цинси моргнул, изображая невинность.
— Раз тётя запретила, ты и правда не сказал? — Му Шаоу не отрывал взгляда от сына.
Му Шаотин: — Я же его тётя, конечно, он меня послушал!
— А я твой брат! Но тебя это не останавливает! — Му Шаоу сверкнул глазами на сестру.
Му Шаотин: «...»
— Я же тоже о тебе беспокоилась! — надула губы.
Е Цинси воспользовался моментом и перешёл в тактику обаяния: — Папа~ — обнял Му Шаоу за руку и прижался к ней. — Папа, не сердись на меня~
Му Шаоу посмотрел вниз и увидел, как Е Цинси кокетливо подмигивает: — Поцелуй меня, папа~
Му Шаоу: «...» Это мне сейчас нужно, чтобы меня поцеловали!
Е Цинси надул щёки: — Папа~~~
— Да что с тобой?! — Му Шаотин готова была сделать это за него. — Давай же! Не целуешь — я сама поцелую!
Она вскочила с места.
Му Шаоу остановил её взглядом: — Сиди спокойно!
Он посмотрел на притворяющегося паинькой сына и вздохнул.
В конце концов, это не его вина. В лучшем случае он — мелкий-мелкий соучастник. Если тётя запретила говорить, что он мог поделать?
Корень проблемы — в его сестре!
Поэтому Му Шаоу наклонился и поцеловал сына в щёку.
— Папа не сердится, папа не винит тебя~
— Правда? — Е Цинси уткнулся в его руку, смотря снизу вверх.
— Правда~ — погладил его по голове Му Шаоу.
— Тогда папа и на тётю не сердись, — воспользовался моментом Е Цинси.
Му Шаоу: «...»
Он перевёл взгляд на сестру.
Му Шаотин мило улыбалась.
Му Шаоу тоже рассмеялся.
— Не волнуйся, папа не сердится на тётю~
— Правда? — Е Цинси сомневался.
— Правда, — кивнул Му Шаоу.
Просто...
— Вот будет ли дедушка сердиться — папа не знает.
Е Цинси: «...» Ну вот.
Му Шаотин: «...» Это даже обсуждать нечего!
Он точно разозлится!
— Подумай сама, как сказать папе, — посмотрел на неё Му Шаоу.
Му Шаотин: «...»
Она почувствовала отчаяние.
— Решишь — идёшь к нему.
— Сейчас?! — отчаяние достигло предела. — Может, завтра? Уже так поздно...
— Папа ещё не спит, — перебил её Му Шаоу.
Му Шаотин: «...»
Е Цинси: «...»
Ты так спокойно говоришь, будто совсем не переживаешь, что у отца случится ранний инфаркт!
Е Цинси подумал, что папе лучше бы уйти на работу.
Тогда он мог бы спать с дедушкой и следить, чтобы тот ложился вовремя.
Теперь он понял: в их семье, от старших до младших, нет ни одного человека, который не доставлял бы хлопот!
Му Шаоу сказал наставительно: — Ты не можешь позволить папе узнать об этом от других. Он же гордый человек. Если он узнает, что его дочь участвует в шоу и уже набирает популярность, а он в неведении — что он почувствует? Но раз уж ты в трендах, кто-то из знакомых может увидеть. Каждая минута увеличивает риск. Поэтому ты должна сказать ему сейчас — это лучше и для тебя, и для него.
Му Шаотин: «...»
Она кивнула: — Ладно, я пойду к нему.
— Я пойду с тобой, — Му Шаоу всё же пожалел сестру. — Помогу.
— Нет-нет, — отказалась Му Шаотин. — Если ты пойдёшь, это только ускорит твою смерть.
Му Шаоу: «...»
— Тогда я пойду с тётей, — вызвался Е Цинси.
Дедушка точно его не отругает!
— Не надо, — Му Шаотин не хотела его подставлять. — Ты уже много раз меня сопровождал. В этот раз я сама.
— Ложись спать. Когда проснёшься, я тебе спою~
Помахав им рукой, Му Шаотин вышла.
Е Цинси посмотрел на своего неродного отца.
Му Шаоу ущипнул его за щёку: — Ладно, спи.
— А ты? Ты не спишь?
— Я постою у двери. Вдруг папа и правда её отругает — кто-то же должен её утешить.
Е Цинси кивнул: — Тогда ты утешай тётю, а я — дедушку. Если дедушка её отругает, значит, он очень зол. Кто-то должен его успокоить.
— Ну точно маленький пройдоха! — ткнул его в лоб Му Шаоу. — Не зря папа тебя так любит~
Е Цинси улыбнулся.
Он снова обнял руку Му Шаоу и прижался: — Значит, папа не сердится на меня?
— Я и не сердился.
— И на тётю тоже?
— Я и не злился, просто волновался за неё, — вздохнул Му Шаоу. — Твоя тётя — девушка, да ещё и имя сменила. Я боялся, что её обидят или она попадёт в беду, а мы, её братья и отец, даже не будем знать.
Е Цинси вспомнил его слова: «Даже если бы я узнал, разве я бы связал тебя и не пустил? Максимум — получил бы нагоняй от папы. Разве это сравнится с твоей безопасностью?!»
Его папа и правда был хорошим братом.
Заботливым старшим братом.
Но и Му Шаотин действовала из лучших побуждений.
Один боялся, что брата накажут из-за него, другой переживал, что сестру обидят.
Оба хотели как лучше.
Но именно это стремление защитить друг друга в оригинальной истории привело их семью к гибели.
Какая насмешка.
Какая злая насмешка.
Е Цинси крепче обнял руку Му Шаоу. Хорошо, что в этот раз ничего этого не случится.
С его тётей всё будет в порядке.
И с его папой тоже.
— Пойдём, папа, подождём внизу, — поднял голову Е Цинси.
— Подождём ещё, — Му Шаоу остановил его. — С твоей тётей в таком состоянии она, возможно, ещё даже не зашла в кабинет дедушки.
Му Шаотин действительно ещё не вошла.
Она несколько раз поднимала руку, чтобы постучать, но в страхе опускала.
Время шло, а она всё стояла в нерешительности.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда дверь внезапно открылась изнутри, и перед ней появился Му Фэн.
Му Шаотин неловко улыбнулась: — Папа...
— Если дело есть — заходи, если нет — иди спать, — спокойно сказал Му Фэн.
Му Шаотин: «...»
Пришлось признаться: — Дело есть.
Му Фэн развернулся и вернулся за свой письменный стол.
Му Шаотин вошла вслед за ним, закрыла дверь и встала перед столом.
Она теребила край одежды, сердце бешено колотилось: — Я... я...
После долгого мычания она наконец выпалила: — Я подала заявку на музыкальное шоу, прошла в топ-50 и собираюсь участвовать дальше, чтобы выиграть!
Произнеся всё на одном дыхании, она опустила голову, не решаясь взглянуть на отца.
Му Фэн молча смотрел на неё, спокойный и невозмутимый.
Му Шаотин медленно подняла глаза: — Ты... ты злишься?
— А разве это что-то изменит?
Му Шаотин: «...»
— Ты же знаешь, я всегда хотела быть певицей, — тихо сказала она.
— И что дальше? — спросил Му Фэн. — Сколько ты собираешься быть певицей?
Му Шаотин: «...»
Очевидно, она не задумывалась об этом.
— Ну... всю жизнь, разве нельзя?
— Всю жизнь?
Му Шаотин кивнула: — Угу.
Му Фэн слегка наклонил голову и откинулся на спинку кресла: — Ты будешь певицей. А твой будущий муж? Тоже певец? Или актёр?
Му Шаотин: ???
Она тем более не думала об этом.
— А разве нельзя?
Му Фэн закрыл лицо рукой: — Как думаешь?
— Мне кажется... можно, — неуверенно сказала Му Шаотин. — Главное, чтобы мне нравилось.
— Нельзя, — твёрдо сказал Му Фэн. — Му Шаотин, если ты станешь певицей, твой муж или даже парень не должны быть из индустрии развлечений.
— Почему?
— Почему? — Му Фэн счёл этот вопрос риторическим. — Как ты думаешь?
— Я не понимаю, — Му Шаотин нахмурилась. — Ты сам женился по любви, старший брат тоже. Почему я не могу быть с тем, кто мне нравится?
— Потому что ты сама отказалась от этого права, — ответил Му Фэн. Он смотрел на дочь строгим взглядом: — Не каждая девушка рождается в таких условиях, как ты. Шаотин, ты уже не ребёнок. Ты прекрасно знаешь, что среди твоих подруг одних растили как наследниц, а других — просто как красивых кукол для выгодных браков.
С детства я давал тебе всё то же, что и братьям. Даже боевые искусства. Я никогда не требовал от тебя просто быть красивой и выгодно выйти замуж.
Мои требования к тебе были такими же, как к братьям: достичь вершин, получить власть! Поэтому я хотел, чтобы ты вошла в совет директоров, заняла место в компании, возглавила филиал. Хотел, чтобы ты стала госпожой Му, а не чьей-то женой или певицей.
— Но я не хочу! — Му Шаотин смотрела на отца. — Меня никогда не интересовало это. Мне скучно управлять компанией, документы вызывают головную боль. У меня нет к этому способностей.
— Разве я уже умер?! — вспылил Му Фэн. — Разве я не помогу тебе? Я бы вёл тебя за руку, учил. Если бы ты только захотела.
— Но я не хочу! — Му Шаотин не понимала. — Почему я должна пробиваться в том, что мне не дано, вместо того чтобы заниматься тем, что у меня получается? Я могу добиться успеха в музыке легко, так зачем заставлять меня учиться управлению компанией, трудиться и страдать?
— Потому что ты выросла во власти и привыкла к ней! — резко сказал Му Фэн. — Если однажды эта власть исчезнет, ты будешь несчастна!
Ты думаешь, люди рождаются, чтобы жить в своё удовольствие? Мир полон тех, кто вынужден терпеть обиды и извиняться за чужие ошибки. Сможешь ли ты с этим смириться?
Му Шаотин, если ты станешь певицей и выйдешь замуж по любви, что ты будешь делать, если тебя обидят? Если меня не станет? Если с твоим ребёнком случится то же, что с Сяоси? Как ты отомстишь?
— Конечно, я отомщу за своего ребёнка.
— Чем? Своим певческим талантом? Твой брат — успешный актёр, но что он смог сделать, когда Сяоси обидели? Всё равно пришлось звать старшего брата!
Да, ты можешь положиться на него. Твой ребёнок — тоже. Сяочэн полагается на него, Сяоси — на него. Но разве у твоего брата нет мечты? Нет увлечений? Разве он родился генеральным директором, чтобы бесконечно тянуть на себе вас всех?!
Му Шаотин остолбенела.
Она никогда не задумывалась об этом.
За свои двадцать счастливых лет она привыкла искать помощи у старшего брата, как привыкла есть и спать.
Ей никогда не казалось это проблемой, а брат никогда не жаловался.
И теперь она почти забыла, что её брат не родился генеральным директором и не всегда любил работу.
Му Фэн взял себя в руки и смягчил тон: — Шаотин, я не против твоей свободы в любви. Но сейчас ты не готова нести за это ответственность.
Если бы ты была как я или твой брат — с властью и твёрдостью, — ты могла бы любить кого угодно. Но ты мягкосердечна и эмоциональна. Разве вы не учили в школе: «Мужчина, увлёкшись, может освободиться, женщина, увлёкшись, — никогда»?
В индустрии развлечений полно охотников за богатыми, независимо от пола. Для них ты — золотая находка. Они будут любить твою красоту, твой статус, всё, что льстит их самолюбию. Но что они дадут тебе?
Если тебя обидят, что они смогут? Ничего. Тебе придётся бежать к отцу и братьям. Если обидят твоего ребёнка — ситуация повторится. Тогда зачем такой муж и отец?
Знаешь зачем? Чтобы делать тебя несчастной. Потому что он бесполезен. Потому что ты и твой ребёнок это поймёте. Потому что он будет закомплексован, а ты — не просто певица, но и наследница клана Му. Вы будете несчастны.
Му Шаотин слушала и понимала, что он прав.
Обычно Му Фэн был немногословен.
Особенно когда была жива их мать, он редко говорил с детьми.
Но сейчас он подробно объяснял, словно разжёвывая каждую мысль, чтобы она поняла.
Потеряв жену, он взял на себя её роль, заботясь обо всём, чтобы сохранить семью.
— Я поняла, — согласилась Му Шаотин. — Я не буду встречаться с кем-то из индустрии.
Но Му Фэн хотел большего.
Он хотел, чтобы она вошла в совет директоров, возглавила филиал или даже всю компанию.
Из всех детей больше всего он беспокоился о дочери.
Он хотел, чтобы она была счастлива, даже когда его не станет.
Поэтому он хотел, чтобы у неё была власть.
Му Фэн не боялся её амбиций — он боялся их отсутствия.
Она хотела просто радоваться жизни, не понимая, что её счастье зиждется на могуществе её семьи.
Будь она обычной девушкой, Му Фэн не стал бы противиться её карьере певицы — это лучше, чем жизнь среднего класса.
Но сейчас она спускалась вниз по социальной лестнице.
Му Фэн не хотел, чтобы её будущее было хуже настоящего.
Он желал ей свободы выбора и силы для её защиты.
Поэтому он хотел, чтобы у неё была власть.
Только власть в собственных руках даёт уверенность.
Но Му Шаотин отказалась.
Му Фэн опечалился, но ничего не мог поделать.
Разве он свяжет её и заставит работать в компании?
Если нет желания, какой смысл в принуждении?
Му Фэн вздохнул, но всё же попытался в последний раз: — Ты молода, хочешь осуществить мечту — я дам тебе время. Но я всё же надеюсь, что ты придёшь в компанию. В двадцать, в тридцать — пока я жив, я помогу тебе.
Не отвечай сейчас. Подумай. Когда осознаешь — приходи ко мне.
Иди. Удачи в конкурсе.
Му Шаотин смотрела на него, хотела что-то сказать, но лишь кивнула и вышла.
Закрыв дверь, она увидела Му Шаоу и Е Цинси у лестницы.
Ей вдруг захотелось плакать.
Отец увещевал её, брат и племянник ждали её.
Один — за дверью, двое — снаружи.
Все они желали ей утешения сейчас и счастья в будущем.
Они искренне любили её.
Му Шаотин растрогалась.
Она подошла к брату, и он погладил её по голове: — Ругал?
— Нет, — покачала головой Му Шаотин. — Он просто хочет, чтобы мне было хорошо.
— Я тоже, — сказал Му Шаоу.
Му Шаотин едва сдержала слёзы.
— Но я не могу стать такой, как он хочет. Он ждёт, что я пойду в компанию, но мне это неинтересно.
— Ничего, — успокоил её брат. — Отец хочет твоего счастья больше, чем послушания. Он боится, что без его защиты ты будешь беззащитна. Но я и старший брат всегда будем рядом.
— Но... — Му Шаотин посмотрела на него. — Отец сказал одну правильную вещь: «Разве у старшего брата нет мечты?» Почему он должен отказываться от своего, только потому что он старший?
Когда я выходила, я вспомнила детскую притчу: одна палка ломается легко, а десять — трудно. Мы — семья, мы должны поддерживать друг друга. Но сейчас в компании только старший брат. Ему не тяжело?
Отец в таком возрасте всё ещё работает с документами. Разве это не наша обязанность? Но у нас свои увлечения, поэтому всю ответственность несёт он.
Брат, я...
— Не переживай, — Му Шаоу успокоил её. — Тебе всего двадцать, ты ещё учишься. Сейчас ты должна заниматься тем, что любишь.
— Но...
— Никаких «но». — Он коснулся её лица. — Отец хочет, чтобы ты росла, но не ценой счастья. Ты можешь расти медленно, у тебя есть семья.
Не спеши. Думай, получай опыт. Не дави на себя. Я помогу старшему брату, он не один. Верь, что однажды и ты сможешь ему помочь.
Му Шаотин слушала его. И отец, и брат говорили ей «не спеши», словно давая бесконечное время на взросление.
Она поняла, как ей повезло с семьёй.
— Хорошо, — тихо кивнула она.
http://bllate.org/book/14675/1304635
