Он был одет в черную футболку и светло-голубые джинсы, стоял боком и скучающим взглядом наблюдал за человеком, беседующим с Му Чжэном.
Е Цинси с любопытством разглядывал его, как вдруг мальчик резко повернул голову — их взгляды встретились. Глаза у него были черные, глубокие, спокойные и отстраненные.
Такие тихие глаза… Такой красивый мальчик.
— Твой дядя приехал, — с радостью сказал Му Шаоу.
Он взял Е Цинси за руку, спустился с лестницы и направился к ним.
— Брат, невестка, вы приехали.
Му Чжэн слегка кивнул, а Цинь Луань улыбнулась.
Она посмотрела на Е Цинси: — Это, наверное, Сяоси? Какой милый!
Е Цинси поднял на нее глаза и сладко сказал: — Здравствуйте, тетя!
— И тебе здравствуй~ — рассмеялась Цинь Луань.
— Это Сяочэн, он на два года старше тебя. Можешь называть его братом.
Она мягко положила руку на плечо Цинь Чэна.
Только теперь Е Цинси по-настоящему разглядел его.
Вблизи отчужденность во взгляде Цинь Чэна была еще заметнее, но еще более явной была безупречность его черт.
Если бы его дядя и тетя хотели отдать ребенка в шоу-бизнес… С такой внешностью Цинь Чэн мог бы легко дебютировать как ребенок-звезда.
— Братик~ — послушно позвал Е Цинси.
Цинь Чэн слегка удивился.
Почему у него такой… молочный голос?
Но Е Цинси и выглядел очень мило, по-детски невинно, даже с какой-то девичьей красотой, так что мягкий голос казался вполне уместным.
В семье Цинь у него не сложились отношения с немногочисленными двоюродными братьями, а после переезда в дом Му, из-за того, что они жили отдельно, он практически не общался с детьми из семьи Му.
Поэтому Цинь Чэн редко слышал, чтобы кто-то называл его «братиком».
И уж тем более так, как Е Цинси — с милой внешностью и нежным голоском.
— М-м, — тихо отозвался он, слегка смущенный.
— Разве ты не приготовил подарок для брата? — улыбнулась Цинь Луань. — Тогда давай вручи его.
Цинь Чэн развернулся, подошел к прихожей и взял с тумбочки коробку, которую оставил там ранее.
Это была модель самолета, которую помог выбрать Му Чжэн.
Он подошел к Е Цинси и протянул подарок.
Тот тут же принял его: — Спасибо, братик~
— Не за что, — ответил Цинь Чэн.
Цинь Луань улыбнулась и протянула Е Цинси пакет, который держала в руке.
— Это подарок от меня и твоего дяди, — сказала она.
Му Шаоу удивился: — Но брат уже дарил ему подарок, разве нет?
— Мы приехали втроем, я и Сяочэн принесли подарки, а ему без подарка было бы неловко, поэтому мы подготовили еще один, — мягко объяснила Цинь Луань.
Му Шаоу взглянул на Му Чжэна.
Тот кивнул: — Прими его.
Изначально он сам подготовил подарки и за Цинь Луань, и за Цинь Чэна, но она подумала и решила, что хочет сделать что-то сама — иначе это было бы неискренне.
После университета она работала дизайнером ювелирных украшений, поэтому за оставшуюся до банкета неделю спешно разработала для Е Цинси брошь и изготовила ее.
Таким образом, подарок, который приготовил Му Чжэн, снова стал его личным жестом.
Е Цинси не ожидал, что Му Чжэн подарит ему еще один подарок, и радостно воскликнул: — Спасибо, дядя! Спасибо, тетя!
— Не стоит благодарности, — ответили Му Чжэн и Цинь Луань.
После того как он получил еще несколько подарков, наконец собрались все гости.
Му Фэн взглянул на часы: было почти шесть. Он пригласил всех пройти в столовую.
На этот раз они отправились не в обычную столовую, а в специальный зал для семейных торжеств.
Зал был просторным, а стол — очень длинным.
Е Цинси хотел сесть рядом с Му Шаоу, но Му Фэн подозвал его к себе.
В тот же миг на него устремились взгляды всех присутствующих.
Е Цинси: «…»
Е Цинси ничего не оставалось, кроме как расплыться в наивной и застенчивой улыбке.
Сегодня ужин готовил не повар Чжан, а специально приглашенный шеф-повар, работавший на государственных приемах. Но еда, конечно, не была главной целью вечера.
Му Фэн объявил: — Я собрал вас сегодня по двум причинам. Во-первых, мы давно не виделись, и я хотел, чтобы все провели время вместе. Во-вторых, Сяоси теперь часть нашей семьи, и, как я вижу, вы все принесли ему подарки. Что ж, у меня тоже есть подарок для него.
— Сяоси, держи.
Он взял со стола конверт и протянул его Е Цинси.
— Это 1% акций нашей группы. Остальное я передам тебе, когда ты подрастешь.
Е Цинси: !!!
Ему и в страшном сне не могло присниться, что у Му Фэна такие планы.
Конечно, он понимал, что этот банкет устроили в его честь, но 1% акций?!
Он ведь даже не носит фамилию Му — зачем ему это?!
Е Цинси не взял конверт.
Му Фэн решил, что он просто слишком мал, чтобы понять, и передал документы Му Шаоу: — Ты его отец, пока сохрани их для него.
— Хорошо, — Му Шаоу принял конверт и положил рядом с собой.
Остальные члены семьи Му смотрели на это с нескрываемым изумлением.
Ведь обладание акциями и их отсутствие — две большие разницы.
Акции означали, что в будущем можно войти в совет директоров и даже возглавить компанию.
Без акций же оставалось лишь быть «молодым господином» или «барышней» из семьи Му — но не генеральным директором или управляющим.
Не у каждого в роду Му были акции.
А теперь они были у Е Цинси.
Более того, старейшина только что сказал: «Остальное я передам тебе, когда ты подрастешь».
Значит, в итоге Е Цинси может получить даже больше, чем 1%.
Видимо, старейшина и вправду считает его родным внуком…
При этой мысли все невольно перевели взгляд на Цинь Чэна.
Конечно, они не осмеливались смотреть слишком явно, лишь украдкой наблюдали.
Му Чжэн сохранял невозмутимость, на лице Цинь Луань тоже не было никаких эмоций.
А Цинь Чэн, похоже, вообще не понимал значения происходящего — он по-прежнему безразлично ел то, что лежало у него на тарелке.
Два внука без кровного родства — и такая разная судьба…
Нельзя было не вздохнуть с горечью.
Ужин прошел в атмосфере, где у каждого были свои мысли.
Кто-то завидовал Е Цинси, кто-то жалел себя, кто-то злился на своих родителей за их нерасторопность, а кто-то мечтал оказаться на его месте.
Е Цинси же было не по себе.
Будь он действительно пятилетним ребенком, ничего не понимающим, все было бы проще.
Но он не ребенок. Он прекрасно осознавал, какое огромное состояние означали эти 1% акций группы «Му», и не хотел их принимать. Он не чувствовал себя вправе.
Но теперь он в теле ребенка… Как он может отказаться?
Разве пятилетний малыш понимает, что такое акции?
Е Цинси тут же почувствовал головную боль.
Он размышлял об этом до самого конца ужина, но так и не придумал подходящего способа отказа.
После трапезы гости не спешили расходиться, разбившись на небольшие группы для беседы.
Однако если взрослые могли спокойно сидеть, детям быстро наскучило, и они захотели отправиться в игровую зону в саду.
— Ну пожалуйста, пожалуйста, мамочка, можно мы пойдем?..
Му Шань, не видя другого выхода, вынужденно согласилась: — Ладно, ладно, возьму вас поиграть.
Му Шаоу, обладая чутким слухом, уловил её слова и, обернувшись, сказал: — Это игровая площадка Сяо Си. Если хочешь отвести их туда, сначала спроси его разрешения.
Е Цинси, к которому обратились, сидел рядом и отчётливо услышал эти слова.
Он удивлённо поднял голову, совершенно не ожидая, что Му Шаоу скажет такое.
Му Шань не была так удивлена, как он.
Когда она приезжала с детьми поздравить с Новым годом прошлой зимой, во дворе ещё не было этих игровых сооружений.
Но теперь они появились.
Очевидно, эта площадка была построена специально для Е Цинси.
Му Шань не могла не поразиться: — Вот это любовь! Только признан дедом, и уже получил и игровую площадку, и доли акций. Кто бы мог подумать, что он не родной внук? Со стороны и не скажешь!
Подойдя к Е Цинси, она спросила: — Сяо Си, твои брат и сестрёнка хотят немного поиграть на твоей площадке. Можно?
Е Цинси поспешно кивнул: — Можно.
Он никогда не был жадиной, к тому же детям Му Шань было всего шесть и четыре года. Е Цинси смотрел на них так же, как Му Шаоу смотрел на него — как на маленьких детей, и не собирался с ними соперничать.
Он просто не ожидал, что Му Шаоу попросит Му Шань спросить его разрешения.
Ведь его собственные родители никогда так не поступали.
Е Цинси помнил, как в возрасте шести-семи лет к ним в гости пришла тётя с сыном.
Устав играть, он пошёл спать в свою комнату.
Проснувшись, он обнаружил, что маленькая игрушка, лежавшая у изголовья, исчезла.
— А, это твой двоюродный брат взял, — равнодушно сказала мать. — Он зашёл к тебе, увидел игрушку и начал играть. Когда мы собрались уходить, тётя попросила его вернуть, но ему не хотелось расставаться с ней, и я разрешила ему оставить её себе.
— Но она была моей!, — возмутился Е Цинси. — Вы даже не спросили меня! Как вы могли отдать её ему?!
— Да это же просто игрушка, — ответила мать. — Если она тебе так нравится, я куплю тебе другую.
— Это другая.
— Да какая разница? Обычная игрушка, — мать раздражённо покачала головой. — Сяо Си, ты же старший, не будь жадиной.
Е Цинси...
Е Цинси развернулся и обиженно зашагал в свою комнату.
Он не понимал, почему мать не спросила его, хотя он был дома, прямо в своей кровати.
Почему его вещь без его ведома подарили кому-то другому?
«Просто игрушка» — если она «просто игрушка», почему тётя не купила такую же своему сыну?
Зачем нужно было забирать именно его?
Е Цинси не мог найти ответа.
Повзрослев, он наконец понял: потому что у детей нет права голоса. Право решать принадлежит взрослым.
Но сейчас, глядя на Му Шаоу, Е Цинси осознал, что его прежние выводы не совсем верны.
У детей может быть право выбора — если родители уважают их и хотят им этого.
Е Цинси вдруг страстно захотелось обнять Му Шаоу.
Но он постеснялся, поэтому лишь незаметно придвинулся к нему, касаясь его пальцев своими.
Пока он тайком наслаждался близостью, Му Шаоу неожиданно повернулся и спросил: — Хочешь тоже пойти на игровую площадку?
Е Цинси покачал головой — сейчас ему было неинтересно.
— А Чэн?
— Нет, спасибо, — вежливо отказался Цинь Чэн.
— Тогда идите играть в приставку наверх, — предложил Му Шаоу.
Хотя старик Му и говорил, что Е Цинси не обязательно нужен брат в лице Цинь Чэна, сам Му Шаоу надеялся, что они смогут сблизиться.
Часто бывает, что люди не делятся сокровенным с родителями или бабушками-дедушками, зато открываются братьям и сёстрам.
У Му Шаоу были такие братья, и он хотел, чтобы у Е Цинси тоже появился близкий человек.
Так его взросление не будет одиноким.
Е Цинси посмотрел на Цинь Чэна: — Ты хочешь поиграть?
Цинь Чэн...
В некотором смысле Цинь Чэн не любил играть с другими.
Он пробовал — и это оставило неприятные воспоминания.
С тех пор он избегал совместных игр.
Но сейчас, под мягким, вопросительным взглядом Е Цинси, он не знал, как отказать.
— Сходите, поиграйте, — вмешалась Цинь Луань с улыбкой. — Нам с отцом нужно кое-что обсудить с дядей, мы не скоро уедем — успеете наиграться.
Цинь Чэн встретился с ней взглядом, увидел в её глазах надежду и неохотно согласился: — Угу.
Е Цинси поднялся и повёл Цинь Чэна наверх.
— Приставка в комнате моего отца, — пояснил он.
— Ага, — кивнул Цинь Чэн.
Поднимаясь по лестнице, Цинь Чэн снова обратил внимание на тапочки Е Цинси.
Да, снова.
Ещё при первой встрече он заметил, что на Е Цинси были новые тапочки, которые Му Чжэн купил для него, Цинь Чэна.
Те самые, что лежали в доме Му про запас и которые он ещё не надевал.
Цинь Чэн промолчал и молча дошёл до третьего этажа, до двери комнаты Му Шаоу.
Е Цинси открыл дверь, и они вошли внутрь.
Он сел на диван, взял свою приставку и протянул Цинь Чэну.
Тот удивлённо поднял бровь: — А ты?
Е Цинси посмотрел на приставку Му Шаоу, затем на свой планшет и выбрал последний: — Я на этом.
— Играй на приставке, — сказал Цинь Чэн.
— А ты?
— Не буду.
— Но ты же только что согласился!
Конечно, потому что мама хочет, чтобы я играл, — подумал Цинь Чэн.
— Если не хочешь в приставку, во что тогда?
Цинь Чэн не знал. Он не привык играть в гостях.
Подумав, он спросил: — У тебя есть книги?
Е Цинси: «... Ну ты даёшь, так любит читать, неудивительно, что первый в классе».
Е Цинси кивнул и повёл его в соседний кабинет — кабинет Му Шаоу.
— Мой папа сказал, что я могу читать любые книги. Выбирай, что хочешь, я достану.
Цинь Чэн подошёл к книжному шкафу, осмотрелся и в итоге выбрал «Мировую географию».
Е Цинси с любопытством придвинулся ближе: — Ты понимаешь, что там написано?
Цинь Чэн: «...»
На самом деле, он тоже не всё понимал, но это не мешало ему находить содержание книги интересным.
— Да, — ответил он невозмутимо.
Е Цинси: ???
Е Цинси ткнул пальцем в одну из карт: — А это где?
— Южная Америка.
Е Цинси: !!!
И правда понимает! Вот это да!
После этого Е Цинси перестал задавать вопросы, сам взял книгу и сел рядом, начав читать.
Но вскоре его веки стали тяжелеть.
Он потёр глаза, попытался вернуться к тексту — На чём я остановился? — но, не вспомнив, решил начать страницу заново, вчитываясь в каждое слово.
Однако уже через пару минут глаза снова начали слипаться.
— Может, лучше пойдёшь играть в приставку? — Цинь Чэн, видя его сонное состояние, не выдержал.
Е Цинси повернулся, его едва открытые глаза были затуманены: — Но в игры играют со звуком, я тебя побеспокою.
Его голос был тихим, а для Цинь Чэна ещё и казался удивительно мягким, по-детски нежным.
Почему у моих двоюродных братьев нет такого "молочного" голоса? — удивился он про себя.
— Не помешаешь, — ответил он.
Е Цинси покачал головой, твёрдо решив не мешать учёбе.
Цинь Чэн: «...»
Всё-таки тот был младше, к тому же его братом. Цинь Чэн уже собирался отложить книгу и предложить сыграть вместе, как вдруг заметил на его шее чёрный шнурок.
Он выглядел совершенно обычным, но, возможно, потому что у него самого был похожий, Цинь Чэн сразу обратил на это внимание.
— Что у тебя на шее? — спросил он.
Е Цинси вытащил из-под одежды нефритовый кулон и, взглянув на него, ответил: — Нефритовый Гуаньинь.
Заметив, что на шее Цинь Чэна тоже виднелся чёрный шнурок, он спросил: — А у тебя?
Цинь Чэн: «...»
— Тоже, — наконец ответил он.
Е Цинси заинтересовался: — Какой именно?
Цинь Чэн промолчал.
— Можно посмотреть?
Цинь Чэн: «...»
Е Цинси, видя его нежелание, уже хотел сказать "ладно, не надо", как вдруг Цинь Чэн поднял руку и вытащил из-под ворота свой нефритовый кулон Гуаньинь.
Е Цинси тут же придвинулся ближе.
Хотя оба кулона изображали Гуаньинь, нефрит был разным, да и резьба отличалась.
У Цинь Чэна он был более зелёным, а у Е Цинси — более прозрачным и гладким.
— Твой тоже папа дал? — спросил Цинь Чэн.
Е Цинси кивнул.
Мой дядя действительно хороший человек, — подумал он.
Подарил не только ему, но и своему неродному пасынку.
— Он хочет, чтобы мы выросли здоровыми и счастливыми, — сказал он.
Цинь Чэн удивился: — Он тебе так сказал?
Е Цинси сразу понял, что, даря кулон, дядя не объяснил Цинь Чэну его значение.
— Мой одноклассник сказал, — ответил он. — У него тоже есть нефритовый Гуаньинь. Я спросил, зачем он его носит, и он ответил, что мама подарила, чтобы он рос здоровым и счастливым.
Цинь Чэн опустил взгляд на свой кулон.
— Поэтому я думаю, что твой папа — мой дядя — подарил нам их с тем же пожеланием.
Неужели? — подумал Цинь Чэн. Он хочет, чтобы я вырос здоровым и счастливым...
— Твой одноклассник — из детского сада? — Цинь Чэн перевёл взгляд на лицо Е Цинси.
Е Цинси: «...» Конечно, нет, из начальной школы.
Но этого он сказать не мог, поэтому просто кивнул.
— А почему ты не ходишь в детский сад, не продолжаешь сидеть с ним за одной партой?
Е Цинси положил голову на стол и полуправдиво ответил: — Потому что, даже если бы я ходил, мы бы не сидели вместе.
— Он перевёлся?
Е Цинси промолчал.
Цинь Чэн, видя его опущенную голову и лицо, почти спрятанное в руках, решил, что угадал, и теперь Е Цинси грустит.
Перед приездом он кое-что услышал от мамы о Е Цинси.
Знает, что у того не стало папы, бабушки и дедушки, а мама вышла замуж за другого и теперь не с ним.
Поэтому он живёт здесь, став внуком его дедушки.
Он несчастнее меня, — подумал Цинь Чэн.
У меня хотя бы есть мама и дядя, а теперь ещё и папа.
Да, иногда он не уверен, любит ли его новый папа.
Но мама и дядя точно любят.
А мама Е Цинси — нет.
Иначе она бы, как его мама, взяла его с собой.
— Я учусь в третьем классе, — вдруг сказал Цинь Чэн.
Е Цинси поднял голову: К чему это?
— Если захочешь меня найти, приходи в 3-й «А».
— Окей, — согласился Е Цинси.
Цинь Чэн взглянул на него, потом на книгу.
Если он засыпает за чтением, как он собирается учиться в первом классе, пропустив старшую группу детского сада?
Наверное, мне придётся помогать этому мягкому и несчастному братишке...
Теперь он больше не обижался, что дедушка так любит Е Цинси.
Да, дедушка отдал ему его тапочки, но у Е Цинси нет мамы.
Да, дедушка построил ему игровую площадку, но у Е Цинси нет дяди.
Да, за столом дедушка сажает его рядом с собой, но... но у Е Цинси больше никого нет.
Он остался совсем один, поэтому дедушка имеет право его баловать, опекать и любить. Иначе у него не будет ничего.
А папа подарил им похожие кулоны просто потому, что хочет, чтобы они выросли здоровыми.
И ему правда это нужно, — подумал Цинь Чэн. — В нашей семье не все были здоровы и счастливы.
Не потому что папа любит его больше, а потому что Е Цинси нуждается в этом обереге.
Так Цинь Чэн быстро нашёл оправдание и для дедушки, и для отца.
— Давай поиграем, — предложил он.
А то Е Цинси вот-вот уснёт.
Е Цинси: А?
Он не понял, как разговор снова вернулся к играм.
— Ты лучше читай, — сказал он. — Я тоже почитаю.
— Я устал, — ответил Цинь Чэн. — Давай отдохнём.
— Но ты читал всего десять минут! — Е Цинси показал на свои электронные часы.
Цинь Чэн: ... Да, всего десять минут — а ты уже клюёшь носом. Как ты собираешься высиживать уроки по сорок минут?
Е Цинси ткнул пальцем в «Мировую географию» и мягко уговаривал: — Потерпи ещё десять минут, а потом я поиграю с тобой, ладно?
Цинь Чэн: ???
Погоди, но он же младший! Почему он говорит со мной, как с ребёнком?
— Будь хорошим мальчиком~ — Е Цинси терпеливо продолжал. — Ещё чуть-чуть потерпи~
Давай, читай, ты же первый в классе, маленький вундеркинд!
Цинь Чэн: «...»
Он опустил голову, но через две секунды не выдержал и поднял глаза: — Это ты должен потерпеть ещё десять минут.
Он открыл книгу и пододвинул её к Е Цинси.
Е Цинси: ???
Е Цинси: ...
— Будь хорошим мальчиком~ — Цинь Чэн ткнул пальцем в страницу. — Ещё чуть-чуть потерпи, и я поиграю с тобой~
Он самодовольно кивнул.
Так-то лучше.
Я старший, это я должен говорить "будь хорошим", а не он!
— Будь хорошим~ — повторил Цинь Чэн.
Е Цинси: ???
Е Цинси: ...
Каково это, когда семилетний ребёнок говорит тебе "будь хорошим"?
Ответ: Очень... необычное ощущение.
http://bllate.org/book/14675/1304511
