Глава первая. Тот, кто жаждет господства, не уживётся в горах
«Тот, кто жаждет господства, не уживётся в горах» «争霸者不容于山» (Zhēng bà zhě bù róng yú shān) — Там, где царит жажда господства, нет места равновесию
[Иногда мне кажется, будто «мои» воспоминания принадлежат не только мне.
В лабиринте моей памяти бродят тени, чьи лица мне не знакомы.]
Могла ли гора вместить двух тигров?
Может ли гора вместить двух тигров? (一山岂容二虎) - производное от идиомы «На одной горе не могут ужиться два тигра» (一山不容二虎)Два сильных, властных или амбициозных субъекта не способны мирно сосуществовать в одном пространстве (власти, влияния, ресурсов), поскольку их природа предполагает соперничество и борьбу за доминирование.
Шу Ян уж очень хотел бы проверить.
О жизни маленького «ягнёнка» несложно было узнать из «трогательных» дневников и односторонних переписок, отправленных в никуда. Если бы автор додумался подарить Шу Яну хоть немного экранного времени, его бы ни за что на свете не назвали посредственным картонным злодеем.
У оригинального Шу Яна даже имелась трагичная предыстория.
Как и полагается злодеям, родители «ягнёнка» рано покинули мир, оставив на попечение восемнадцатилетнего ребёнка, строго воспитанного с рождения, компанию с многомиллионными долгами. Вдобавок ко всему подбросили ненавидящих его до дрожи в коленях названных брата и сестру, так и норовивших откусить лакомый кусочек как от брата, так и от компании. Взрастив маленьких белоглазых волчат на свою беду, двадцатилетний Шу Ян, крутившийся как белка в колесе ради спасения дорогих людей, даже не заметил, как к нему незаметно подкрадывалась опасность от тех, кого он считал своей семьёй.
Белоглазый волк» (白眼狼, báiyǎnláng) — неблагодарный человек. В китайской традиции «белые глаза» (白眼) ассоциируются с холодностью, презрением и отсутствием человечности, А волк (狼) — с жестокостью, хитростью и ненадёжностью. Сочетание слов «白眼» и «狼» подчёркивает отсутствие у человека милосердия, сострадания или благодарности.
Вот так и получается.
Комуто дарят машины, комуто дома, а Шу Яну в наследство достались долги и мелкие паразиты без унции здравого смысла.
Что за везунчик!
Вот так обычный картонный персонаж раскрывался с другой стороны. Робкий и напуганный детёныш очень быстро понял, что нужно отрастить клыки, утопая с головой в деловом мире, кружась среди лжи и лицемерия. Даже надев маску волка, ягнёнок никогда не станет хищником. Вот почему Шу Ян перестроил себя, полностью разрушив и собрав вновь. Как жаль, что такому интересному персонажу предпочли главных героев.
Но самое интересное оставалось на десерт и раскрывалось в более ранних записях дневника. Шу Яну пришлось несколько дней ломать голову, прежде чем он смог разыскать заветный дневник по отрывочным воспоминаниям маленького "ягнёнка".
И вот он погрузился в печальную историю того, о ком автор даже не потрудился рассказать — и поэтому мир решил всё за него. Настоящий Шу Ян был не только не слишком любимым ребёнком в семье, но ещё и приёмным малышом, которого много лет назад усыновила бездетная пара. Вот почему, даже не дочитав страницу, Шу Ян подумал, что по законам жанра после появления родных детей всё внимание переключилось бы на них, а компания отправилась бы прямиком в руки волчатам.
Но стоит отдать должное родителям: пусть приёмный ребёнок и отошёл на второй план, а детство Шу Яна сложно было назвать счастливым, но, отправившись в последний путь, родители совершили поистине благородный поступок. Не деля детей на родных и чужих и видя заслуги Шу Яна, они, словно предчувствуя свою кончину, указали в завещании, что компания, над которой они всю жизнь трудились, делится на три равные доли. Миллионные долги тоже делились поровну. Но достались почемуто только "ягнёнку". Поистине благодать! Шу Ян поистине познал, что означает «благими намерениями вымощена дорога в ад»
Фраза «благими намерениями вымощена дорога в ад» означает, что добрые побуждения без разумного подхода или без реальных действий могут привести к негативным, нежелательным последствиям.
Избавившись от долгов и встав на ноги, волчата, до сих пор не слишком интересовавшиеся провальной компанией и делом всей жизни их родителей, активизировались. И получается, что приёмный ребёнок оказался благороднее родных детей и поплатился за свою сыновнюю почтительность , став козлом отпущения для обездоленных волчат.
Сыновняя почтительность (кит. сяо, 孝, xiào) — фундаментальный принцип традиционной китайской культуры, означающий: глубокое почитание и уважение к родителям; заботу о родителях при их жизни; почитание предков после их смерти; беспрекословное послушание воле родителей; поддержание семейной гармонии и преемственности.
Шу Яна после смерти родителей мало того что выгнали из поместья без гроша в кармане, изредка, как дань позволяя появляться на пороге его же дома, так ещё и изводили беднягу, сводя с ума и загоняя в лапы отчаяния и боли. Шу Яну даже сложно было представить, что бы случилось, если бы волчата прознали о том, что всё это время "ягнёнок" был неродным ребёнком.
Откуда же такая ненависть?
Люди всегда ненавидели того, кто лучше них.
Он хотел было усмехнуться, но резко замер.
Взгляд заполонила беспощадная пустота, утягивая в свои безграничные чертоги, и Шу Ян побледнел, пытаясь высвободиться из моря резко всплывших воспоминаний, иголками впивающихся прямо в мозг. В первые дни, когда он только попал в новое тело, мигрень и боль стали его частыми гостями, понемногу восстанавливая прорехи в памяти. Не было чудесной пилюли и прекрасного перерождения, где Шу Ян упал, очнулся и тут же перенял все повадки и жесты прежнего хозяина тела. В первые дни он почти не выходил из комнаты, сидя в кромешной тьме и стараясь понять, где заканчивался тот Шу Ян и начинался он сам. Воспоминания переплетались в путаницу боли и чужих эмоций, поглощая без остатка. Он с трудом проносил через себя все страдания и негатив, оставшиеся от маленького "ягнёнка".
Эмоции были чужими.
Тело — чужеродно.
Но боль… Боль ласкала его, словно мать своего ребёнка, которого собиралась принести в жертву во имя мира. Агония скользила по каждой клеточке, впиваясь острыми когтями в беззащитную душу. Он больше не хотел проходить через это испытание.
Никогда.
Шу Ян до побелевших костяшек вцепился руками в стол и стиснул зубы, в веренице уходящих кадров стараясь собрать воедино разлетевшиеся воспоминания, повторяя про себя, что это не его чувства, не его эмоции, а он всего лишь гость.
Яростно втянув воздух через нос, он попытался успокоить разбушевавшееся сердце, схватившись за грудь и усилием воли не согнувшись в три погибели от перегрузки памяти. Почему никто не сказал, что после смерти не существовало никакого рая?
После смерти ад только начинался.
Ни в одном романе не описывалось, что перерождаться — тоже больно.
Намного больнее смерти.
Невыносимые страдания, пропечатавшие не только тело, но и душу, уничтожали прошлую личность, строя новые мосты и сжигая старые. Каждое движение ощущалось как толкание неподъемного камня в гору, где от любого вздоха зависела твоя жизнь. Шу Ян словно плыл в густом тумане собственных, но в то же время не принадлежавших ему воспоминаний.
Самое больное в перерождении — потерять себя и вовремя не вспомнить, кто ты есть. Когда в голове проскальзывали отрывки чьейто жизни, когда ты проживал эту жизнь вместе с истинным хозяином сосуда, главное — не забыть, кому принадлежали эти страдания и чувства.
Шу Ян зажмурился, ощущая, как по щекам вместе с остатками чужих эмоций градом стекали слёзы. Он… Он вроде стоял посреди большого кабинета в лучах закатного солнца… Но вот сознание его оставалось гдето там… В далёком прошлом, где боль — не воспоминания, а живое ощущение. Он проживал каждую секунду, вновь и вновь возрождаясь из пепла страданий.
Парень с трудом поднял руку, рукавами дорогой одежды стирая слёзы, и, медленно переступая с ноги на ногу, упал в кресло. Воспоминания настоящего Шу Яна были поистине страшной мукой, отдающей чемто знакомым и родным, но в то же время чужим. Неудивительно, что маленький "ягнёнок" быстро научился скалить зубы. Он по себе знал, что означало «кормить тигра, оставляя беду».
«Кормить тигра, оставляя беду» — 饲虎遗患 (sì hǔ yí huàn) — проявлять доброту к тому, кто ответит предательством
Псины, хоть раз покусавшие кормящую руку, познав вкус крови, ни за что на свете не остановятся на одном укусе, требуя всё больше и больше, пока не поглотят своего «благодетеля» целиком без остатка. И Шу Ян мог только догадываться, что бы случилось с настоящим владельцем тела, если бы не Апокалипсис.
От него не осталось бы даже косточек.
До ужаса жадные твари съели бы всё без остатка.
Для "малюткиягнёнка" Конец Света стал спасением.
Всем было глубоко наплевать, что после смерти родителей именно старший сын семьи Шу вытащил компанию из долговой ямы и поставил на ноги всю корпорацию, позволяя отпрыскам почившей пары во всю наслаждаться своим детством. Детством… которого Шу Ян был лишён. Такие маленькие детишки… а сколько же жестокости в их костях… Вот кого называли в народе неблагодарными тварями.
Может… и правда, даже такая смерть "ягнёнка" стала для него благословением. Умереть, не зная, что те, кого он так любил, во тьме ночной точили ножи и так и думали, как же позорно сбросить его с пьедестала.
Но на Вершине всегда было одиноко.
Шу Яну бы очень хотелось узнать, что бы стало, если "малюткаягнёнок" оказался хоть немного твёрже и надел личину свиньи, чтобы убить тигра, а затем сел на горе, наблюдая за их борьбой?
Надеть личину свиньи, чтобы убить тигра» (猪皮冒虎皮, zhū pí mào hǔ pí) — замаскироваться под слабое существо (свинью), чтобы обмануть и одолеть сильного противника (тигра).
«Сидеть на горе, наблюдать за борьбой тигров» (坐山观虎斗, zuò shān guān hǔ dòu) — не вступать в открытую борьбу, а ждать, пока соперники истощат силы, и затем воспользоваться их слабостью. Косвенно отражает стратегию «притворства» — казаться нейтральным, пока другие сражаются.
К сожалению, Шу Ян никогда не узнает. Да и сам не особо желал занимать чужое место. Чем глубже он будет погружаться в чужую жизнь, тем больше воспоминаний начнут всплывать, разрывая на части его разум, разрушая личность.
И тогда, как он поймёт, что голос внутри него принадлежит только ему.
Шу Ян не раз разрушал себя, становясь лучшей версией самого себя… но сейчас, вновь разбив себя, он не уверен, что сможет вновь собраться.
Ему не было никакого дела до распри чужой семьи. Переселившись в тело оригинального владельца, он отказывался брать на себя чужую судьбу и уж тем более становиться чьимто козлом отпущения, ввязываясь в конфликты, разжигая костёр ненависти.
"Ягнёнок" погиб, не оставив после себя ничего — ни ненависти, ни желаний. Он ушёл с миром, даровав своё тело более сильному хищнику.
Напыщенные индюки и без его помощи сварятся в собственном соку. А если же нет… что ж, он слегка подтолкнёт их, если они осмелятся перейти ему дорогу. Пусть он пока не планировал развязывать войну, но иногда скука становилась главным двигателем сюжета.
Как столкнуть лбами двух невоспитанных волчат, оставаясь для всех невинной глупенькой овечкой?
Очень просто.
Уйти, оставив после себя небольшой подарочек. В математике существовал один прекрасный закон: когда перед двумя людьми оказывалось три доли, добропорядочным людям легче было бы взять по одной доле и разделить оставшуюся на две части. Честно. Поровну. В математике правило работало отменно. Но в жизни… каждый из глупеньких детишек желал перетянуть одеяло на себя, не желая делиться. А доля Шу Яна могла достаться только одному.
Все они жаждали завладеть многомиллионной компанией, вырвавшейся из грязи, не желая оказаться проигравшей стороной. Но в руках малышей детище родителей превращалось не просто в борьбу за власть и влияние, а в хрупкую постройку, павшую от одного только неосторожного прикосновения. Несмотря ни на что, Шу Яна с детства готовили к роли главного наследника, губя детство, в то время как родным отпрыскам спускалось всё с рук. Отец видел в нём потенциал, коего не замечал в собственных детях. Так что… разрушить и без того хрупкое равновесие — проще простого. Пустить пару слухов, положить свою долю между двумя овечками, притворяющимися могучими тиграми, — и дело в шляпе.
Семейная компания достанется только одному. Вот почему Шу Ян мог спокойно уйти, и тогда двое маленьких «тигрят» осознают, что всё это время властвовали на одной горе, и ктото из них должен был с позором скатиться по пищевой цепочке.
До чего же забавно наблюдать за детёнышами, сражающимися за то, что обратится в пыль после начала Судного дня.
Кажется… в скором времени его ждало поистине прекрасное представление. Пусть Шу Ян и не планировал особо вмешиваться, но по натуре своей он был довольно вежливым, так что как же он мог уйти без прощального подарочка?
Устало вздохнув, Шу Ян замедленно взглянул на часы и прикрыл глаза.
Пора начинать приготовления.
Игра начиналась здесь и сейчас.
А стоила ли она свеч?
Да кто ж его знал.
До начала Конца Света оставалось чуть меньше месяца, поэтому, если Шу Ян хотел спокойно прожить оставшиеся деньки, действовать следовало как можно быстрее. Поностальгировать о неустойчивой психике он мог и после Судного дня. Парень подробно составил план, поставил, наконец, пароль на новый телефон и перешёл от слов к действию.
Первым шагом на пути к мирной и безбедной старости было оформить в банке кредит на баснословную сумму и продать как можно больше акций грызшейся своре собак, зарождая и без того отчаянную борьбу между ними, сталкивая лбами двух «тигрят». Конечно, Шу Ян оставил для себя маленькую лазейку на случай, если Апокалипсис вдруг не наступит. Выведя капитал и проценты от проданных акций, Шу Ян, следуя воспоминаниям из романа, подобрал прекрасную удалённую местность, нанял опытных рабочих и собрался построить огромный бункер, который стал бы для него самым безопасным местом на земле.
Его маленький оазис среди разрушающегося мира.
Позже по сюжету появятся базы и малый процент людей со сверхспособностями, которые будут благородно жертвовать своими жизнями, превращаясь в живой щит для важных шишек. А до тех пор Шу Яну нужно было успеть завершить все приготовления и засесть на дно, не отсвечивая.
Сроки поджимали, поэтому он не поскупился на зарплату для огромной бригады рабочих, денно и нощно выполнявших свою тяжёлую работу. Пятнадцать дней — конечный срок, установленный самим Шу Яном и одобренный рабочими. Наблюдая за работягами, он спокойно листал ленту магазинов, постепенно скупая и заказывая все необходимые товары и продукты, гарантирующие выживание не только ему, но и ещё четырём людям.
В последнее время на политической арене разверзлась беспощадная буря, унося за собой всё больше и больше людей. Если уж в новелле об этом не говорилось ни слова, значит, конфликт даже не стоил его внимания. Хотя, учитывая склонность автора включать «ненадёжного рассказчика», стоило насторожиться. Но у Шу Яна не было ни времени, ни сил. Политикой он особо не интересовался. Компания его родителей была не настолько значительна, чтобы правительство обратило на неё внимание, — так зачем пороть горячку раньше времени?
Политика Шу Яна не интересовала… но что нельзя было сказать о рабочих. Из разговоров он услышал, что в последнее время негласный правитель Империи — Серый Кардинал — особенно яро уничтожал партии недовольных, а маршал Империи, как и подобает защитнику страны, боролся с системой и злобным Серым Кардиналом.
Шу Ян прыснул со смеху. Вот умора! Каков актёр! Это ж надо разыграть спектакль с мировым масштабом — это ещё надо уметь! Кто бы ещё додумался устроить «бой с тенью» в прямом эфире! Ему до боли хотелось рассмеяться и посмотреть на лица людей, когда все они узнают, что их водили за нос… но загвоздка была в том, что до конца Апокалипсиса никто так и не раскроет тайну Маршала. Все те, кто знал его секрет, сгинули ещё в первые дни катастрофы. Маршал был поистине опасным соперником; Шу Ян надеялся, что их дороги никогда не пересекутся.
Спектакль был уморительным, но Шу Ян надеялся, что маленький театр Маршала не помешает его планам. Он научился на своих ошибках и больше никогда не хотел наступать на те же грабли.
Столь масштабные заказы доставлялись дольше обычного и обещали прибыть максимум через семь дней. К тому времени рабочие должны были уже почти достроить бункер и перейти к складам. Шу Ян просто надеялся, что поставки такого товара не привлекут внимание верхушки страны.
Тянуть опасного хищника за хвост — себе дороже.
Шу Ян тяжело вздохнул, заказав последний товар из корзины, и выключил телефон.
Ему крайне повезло, что его пространственная способность с перерождением никуда не пропала: с одной стороны, это заметно облегчало его жизнь, а с другой — превращало в открытую мишень для военных, желающих заполучить пользователя столь редкой способности. Видимо, всякие эти магические штуки были привязаны исключительно к душе носителя — довольно интересное явление. Шу Ян подумает об этом на досуге… Он даже никогда не задумывался об этом. В прошлой жизни пространственная способность не шибко спасала его. Как только он стал носителем редкой способности, Шу Ян обрадовался, но вскоре понял, что всё не так гладко, как кажется.
Горькая правда разбилась о грани реальности.
Даже такую, казалось бы, редкую способность нужно было развивать. Всё начиналось с маленького, не больше кунжутного семечка, пространства… Потом же, с прокачкой уровня носителя, оно становилось всё больше и больше, пока к концу его жизни не достигло максимума, по итогу оказавшись бесполезным. Шу Ян даже не успел им воспользоваться: он слёг со смертельной болезнью, и пространство просто перестало открываться, тратя все свои силы на поддержание его жизни.
Вот так и получается… Он потратил почти всю свою жизнь на развитие способности, даже не успев как следует насладиться благами.
Шу Ян не понимал, почему два, казалось бы, одинаковых мира так кардинально отличались. В его мире в отрядах его всегда приравнивали к обычному человеку, но благодаря своим качествам Шу Ян всё равно всегда выполнял роль лидера. Переселившись же в, казалось бы, такой же мир, он обнаружил, что его способности оказались на вес золота.
Тряхнув головой, Шу Ян решил не заморачиваться.
Наёмные рабочие были поистине прекрасной рабочей силой: не задавая лишних вопросов, они тут же принялись за работу, отвлекая его только по рабочим моментам и подкидывая парочку дельных идей в копилку.
Дело оставалось за малым: оружие и патроны, которые не такто просто было получить, не заинтересовав верхушку правительства. Оставался чёрный рынок. Но в стране А, где преступность была почти на нуле и у власти стоял столь бдительный Кардинал, разыскать контакты надёжного поставщика — задачка не из лёгких.
Пусть он переселился в роман, Шу Ян, к сожалению, не мог по щелчку пальцев найти поставщиков и заказать тонну оружия в стране, где такое каралось по всей строгости закона… если, конечно, ты не военный. Военным Шу Ян уж точно не был… как и главным героем с золотым пальцем. Грабить военные склады — себе дороже, а подкупать вояк — рискованное дело. Он не хотел бы провести Апокалипсис за решёткой.
Шу Ян задумался, включил телефон и постучал пальцем по заметкам, решив сперва разобраться с более насущными проблемами. В своём пространстве Шу Ян уже обработал землю и потратил целый день на посадку семян разных сортов фруктов и овощей, установив автоматические поливалки, обошедшиеся ему в кругленькую сумму.
Кроме оружия, на повестке дня стоял важный вопрос о закупке дорогостоящего оборудования… Но если Апокалипсис был на носу, даже если Шу Ян и взял кредит, кошелёк был не резиновым — и намного дешевле было бы взять всё необходимое оборудование заранее в аренду. Всё равно после Конца Света о нём никто не вспомнит. Напротив, Шу Ян сильно удивится, если во время нашествия зомби к нему постучатся и потребуют вернуть оборудование и заплатить за просроченную аренду!
Ну, терять ему особо нечего. Шу Ян планировал обустроить лабораторию для создания вакцины от зомбивируса. В прошлой жизни он состоял в комитете по разработке «волшебной пилюли» для оживших мертвецов и поэтому не собирался на этот раз упускать такой шанс.
Посмотрев на время, Шу Ян спокойно встал с шезлонга, попрощался с рабочими и направился в арендованную квартиру, написав брату и сестре о срочной командировке. Притворяться сейчас не было ни сил, ни настроения. Месяц казался большим сроком, но за это время нужно было уладить как можно больше дел, ничего не позабыв.
Аккумуляторы, генераторы.
Медикаменты, оборудование.
Зарядные устройства, солнечные батареи.
Припасы… Всё это — только малая часть из его длинного списка.
Нужно поспешить.
Кто сказал, что в Апокалипсис сложно найти верных людей, способных защищать своего лидера ценой жизни, — просто не умели дёргать за правильные ниточки. Но всё же в чёмто они были правы. Даже если раскошелиться и нанять поистине прекрасных телохранителей, после начала конца все условности сотрутся, контракты превратятся в бесполезную макулатуру, а деньги утратят былую ценность.
Роскошь обратится погибелью.
А на кон будут поставлены жизни.
И чем быстрее люди поймут, что новый мир и старый мир кардинально отличаются, тем больше выживших возьмут оружие и будут защищать свои жизни.
И не такто просто привязать к себе сильных людей, готовых пойти за своим лидером и в огонь, и в воду.
Но…
Шу Ян мягко улыбнулся, прищурил глаза и внимательно осмотрел четырёх высоких мужчин, чинно стоящих перед ним. Чёрные военные костюмы выгодно обтягивали мощные тела, и если бы все они решили разом напасть на него, Шу Ян маловероятно вышел бы победителем. Пронзительные взгляды проникали под кожу, считывая каждую эмоцию и жест своего нового работодателя. И только сейчас он позволил залезть себе в кровоток и направить будущих соратников по верному курсу, заставляя видеть в нём только то, чего они сами так отчаянно желали.
Когда отчаяние захлёстывало с головой и некуда было бежать, дело оставалось за малым — финальным штрихом, переворачивающим всю картину: сказать пару напутствующих слов и пустить надежду по замёрзшим жилам.
Бессмысленная, но до чего ж азартная игра.
Апокалипсис лишь в романах — нечто столь лёгкое, никак не затрагивающее жизнь главных героев. Никто никогда не описывал, каково жилось обычным людям, не защищённым золотым куполом столпов мира. Нигде не говорилось, как каждый день казался последним, как новый день нёс лишь страх и боль.
Конец Света до ужаса выматывал. Не давал спокойно вздохнуть. Хватал сердца в цепи, заставляя отбрасывать ненужные мысли, чувства, эмоции.
Бункер был почти готов, но Шу Ян уже второй день подряд гонял телохранителей в виртуальной реальности, заставляя денно и нощно сражаться с зомби, чтобы неподготовленная к ужасам отвратительных тварей психика окрепла. Даже если все они с подозрением относились к капризам своего нового работодателя, то ничего не говорили. Испытательный срок прошёл, вот почему Шу Ян шаг за шагом строил мосты между ними. Времени было в обрез, но когда дело касалось доверия и чувств, спешить было нельзя.
Чревато последствиями.
Для обеих сторон.
В разгар борьбы за выживание подарить надежду на нормальную жизнь в мире, где смерть дышала в спину, ласково обнимая, как лучшая подруга… Шу Яну не впервой. Среди телохранителей он тщательно отбирал закалённых в сражениях людей, оставивших привязанности гдето далеко в прошлом. Ни семьи. Ни родственников. Боевые машины для убийств, утратившие чувства. Обернётся ли это против самого Шу Яна? Вот он и проверит. Ведь чем меньше привязанностей, тем легче стать тем, за кем пойдут и в кого вцепятся, как в спасительную соломинку, сильные люди.
Шу Ян не считал себя принцессой, которую нужно защищать от каждой пылинки, но хотя бы эту жизнь он хотел провести в мире и покое, насколько это возможно в преддверии ужасающей катастрофы. Он больше не хотел задерживать дыхание, прислушиваясь к каждому шороху в темноте, ожидая очередного ножа в спину.
Только не снова.
Ведь даже в прошлой жизни он никогда не был главным героем даже собственной судьбы, так что ему мешало схватить эту чёртову заразу за хвост и сыграть на ней прекрасную симфонию по своим правилам?
Гением своего времени Шу Ян, увы, не прослыл, но успел многому научиться от родителей на примере их брака. Психология людей была до смешного понятна и проста. Люди перед ним представали открытыми книгами, которые только и ждали, когда страницу их истории перелистнут.
Людей Шу Ян не любил.
Но кое-что усвоил.
Приручив стадо страхом, в скором времени всегда найдётся тот, кто устанет бояться и, словно загнанный в угол зверь, оскалит зубы. Психология людей сродни приручению маленьких зверюшек. Переборщив со страхом, навсегда останешься в глазах «злым парнем», оставляя негативный след в душе.
Тираном Шу Ян тоже никогда не был. Эгоистом — может быть, но уж точно не тираном. Но тем не менее в контракте подчеркнул одно самое главное условие — вживление наночипа, которым он мог дистанционно управлять. Стоило сердцу Шу Яна перестать биться — маленький, но мощный спасательный круг тут же взорвётся, если не убивая своего хозяина, то делая из него калеку до конца жизни.
Калека в самый разгар конца света — всё равно что открытая мишень и удобное пушечное мясо в чужих руках. Что же касается его естественной смерти… Что ж, он продумал и этот пункт. Но телохранителям об этом знать не стоило.
Среди его людей должны быть военные или близкие к трагичному опыту люди, чья подготовка была гораздо лучше, чем у обычных людей. Не многие смогут с первых же дней адаптироваться к разгуливающим по улицам мертвецам. Шу Ян искал людей, чья стрессоустойчивость отправляла на второй план страх.
Вот почему Шу Ян так усердно гонял телохранителей по симулятору игр на выживание: в оставшееся время нужно было потренировать бойцов и морально подготовить и без того травмированных людей к ещё большему ужасу.
Вооружён — значит предупрежден.
Пожизненный контракт, обратившийся в ничто после Судного дня, с невероятно высокой зарплатой привлекал многих людей, но из них Шу Ян отобрал четверых, идеально подходящих под его критерии:
1. Никаких родственных связей;
2. Никаких привязанностей;
3. Богатый боевой опыт;
4. Острый ум.
Четыре важных качества, которые сложно сочетать в одном человеке. Но Шу Ян был терпеливым. Время поджимало, но в подобных вещах спешка отходила на второй план. Поиск занял не один день.
Но он того стоил.
Лу Чжэнъи не оправдывал своего имени. Борцом за правду он не был. Как и принципиальным человеком. С такими качествами на войне далеко не пойдёшь. Рядом с ним Шу Ян чувствовал себя маленькой ловкой змеёй, взбирающейся по огромному лису в поисках слабого места.
Лу Чжэнъи (陆正义, Lù Zhèngyì) 正义 — «справедливость, праведность». Образ: принципиальный, честный, борец за правду.
Высокий, равнодушный взгляд Лу Чжэнъи напоминал непоколебимую статую — оплот спокойствия и защиты. Биографии мужчины можно было только посочувствовать: сирота, потерявший родителей ещё в раннем возрасте на войне, в будущем ставший практически машиной для убийств в руках правительства и ушедший на пенсию в раннем возрасте изза ранения.
Лицо мужчины покрывал один большой шрам, проходящий через всё лицо, а острые брови придавали ему ярости. Лу Чжэнъи был молчаливым, преданно выполнявшим свой долг солдатом — идеальной пешкой в руках правительства.
Вот почему Шу Ян одобрил его кандидатуру.
И не прогадал
Лу Чжэнъи прекрасно показал себя во время стажировки.
Человека, которому нечего терять, ничем не напугаешь. Такие люди опаснее смертоносного меча в твоих руках. Но это обоюдоострый клинок — не стоит забывать и об этом. С таким человеком стоит иметь хорошие контакты.
Из своих телохранителей Шу Ян не собирался делать пешек: он понимал, что на односторонней привязанности далеко не уйдёшь. Иногда приятно было иметь того, на кого можно положиться, даже если их отношения сначала были куплены за деньги. Но после начала Конца Света все контракты аннулируются — и только от привязанностей зависит, будет ли сильный человек на твоей стороне или нет.
Пожав высокому мужчине руку, Шу Ян посмотрел на следующего кандидата.
Тан Линьфэн сочетал в себе острый ум и стратегическое мышление. В годы войны он прослужил тактиком и привёл свой батальон к победе. Был предан наставником и низведён до низшего звания. Довольно трагичная судьба для столь талантливого персонажа. В романе об этих людях было даже больше строчек, чем об оригинальном злодее.
Тан Линьфэн (唐林风, Táng Línfēng) 林风 — «ветер в лесу» (образ естественной силы и гибкости). Образ: гибкий тактик, умеющий использовать обстоятельства; действует незаметно, но эффективно.
В новелле эти персонажи прославились своим рвением в бою и освобождением многих баз от нашествия зомби. Но все они встретили свой бесславный конец в пасти тварей под гогот их товарищей. Шу Ян не ожидал найти их здесь. По истории они жили в совершенно другой провинции, и каким образом эти мощные фигуры будущего оказались с ним под одной крышей — удачное стечение обстоятельств, не иначе. Так что ему оставалось только уповать на свою удачу.
По книге он знал, что у всех этих могущественных личностей сейчас были не самые лучшие времена. После войны и увольнения они стали бледными тенями прежних себя. Слава и почёт, преследовавшие их в военные годы, отступили под гнётом всеобщего порицания.
Ещё бы… Уволенный по статье и калека — как иначе? Вот почему Шу Ян не ожидал их увидеть.
В нынешнее время устроиться на работу, особенно бывшим военным, было делом не из лёгких. Вот почему Шу Ян мог бы стать для них добродетелем ради будущих плодов.
Ни Юньтин же отличался. Он не был военным — обычный полицейский в отставке, закончивший свою карьеру слишком рано. Шу Яна привлекли его навыки и нравственность.
Ни Юньтин (倪云霆, Ní Yúntíng) 云霆 — «облака и гром» (образ скрытой мощи). Образ: внешне сдержанный, но способный на решительные действия; сочетает мудрость и силу.
Такими людьми было легко «руководить».
И его любимая тёмная лошадка, на которую он поставил, — Ло Тан, более известный как Су Ло. Богатый военным опытом военный медик, сведущий не только в медицине, но и имеющий связи на чёрном рынке. Мышка сама попалась в его сети, и через Ло Тана Шу Ян надумывал решить вопрос с поставкой оружия. Вся семья Су Ло династиями торговала оружием, вот почему Шу Ян считал его выгодной сделкой.
«Тёмная лошадка» — это метафорическое выражение, обозначающее человека, который внешне кажется неприметным или не обладает явными преимуществами, но на деле скрывает значительный потенциал, неожиданные способности или ресурсы; личность, чьи истинные возможности и намерения остаются загадкой для окружающих до определённого момента
Ло (Luó) — 罗 — «тонкая шёлковая ткань»; ассоциируется с изяществом, лёгкостью. Тан (Tāng) — 螳 — «богомол»
Су (Sū) — 苏 — «возрождаться», «процветать»; часто выбирается для пожелания жизненной сил. Ло (Luó) — 罗 — «тонкая шёлковая ткань»
Ло Тан отличался от других своими познаниями и чересчур дружелюбным видом… Шу Ян ни за что не поверил бы, что в семье змей мог родиться маленький мышонок. Так что он был уверен: маленькая «мышка» ещё покажет свои клыки. В чёмто они были похожи… Но Шу Ян в последний раз оглядел высокого мужчину и перевёл взгляд на остальных телохранителей.
Кажется, пора заканчивать приготовления и приступать к самому главному — веселью.
Что может быть веселее, чем из окна спасительного света наблюдать за погружающимся во тьму миром?
Совсем скоро Смерть постучит в двери.
И Шу Ян ни за что не позволит уйти ей на этот раз.
Автору есть что сказать:
Меня всегда удивлял тот факт, что после переселения в чужое тело главные герои многих романов без последствий окунаются в чужую память с головой и спокойно выныривают из неё, словно делают это каждый день. Но стоит только представить человека, трагично покинувшего свою жизнь, — не просто ушедшего, а разорванного на части собственным прошлым, — как некий комок эмоций, спрессованный в громадную бомбу замедленного действия. Она обрушивается на нового владельца тела с неотвратимостью лавины, утягивая его на самое дно воспоминаний — туда, где нет света, нет ориентиров, а есть лишь эхо чужих страданий.
И чем глубже погружение, тем тоньше грань между «я» и «не‑я».
А потом наступает тишина. Та самая, после которой уже непонятно: где заканчиваются мысли предыдущего владельца тела и начинаются его собственные.
Откуда трансмигратору знать, что эти желания — его собственные, а не шёпот прошлого, замаскированный под голос души? Откуда знать, что он ещё есть — или уже давно стал лишь эхом того, кто ушёл, оставив после себя только руины и вопрос без ответа…
И возникает ледяной вопрос: а был ли он когда‑нибудь на самом деле?
http://bllate.org/book/14668/1313746
