Глава 29: Воспоминания университетских лет (Часть 2)
Вечерний свет озарял Нассо-холл, и плющ на стенах отливал золотом. В тени деревьев группами по три-четыре человека прогуливались студенты, изредка кто-то сидел на лужайке, читая книгу или тихо беседуя. Под небом, окрашенным в слоистые оттенки заката, высился готический шпиль часовни Принстонского университета, добавляя нотку торжественности умиротворенному кампусу.
Бянь Чэн вышел из ворот Файн-холла и растворился в толпе. Несколько знакомых студентов с математического факультета поприветствовали его, и через пару секунд он кивком ответил им.
Трепещущий, гневный рев его отца все еще звенел в ушах.
До каминг-аута в семье он предвидел возможные реакции отца – шок, печаль, неприятие реальности, всё это было в пределах нормы. Но эмоциональный срыв отца, принудительные свидания и требование жениться далеко превзошли его ожидания.
Он всегда считал свою семью образцовой. Родители были начитанны, талантливы, счастливы в браке, отличались открытостью и терпимостью в воспитании, всегда поддерживая его выбор. Даже при том, что старшее поколение выросло в атмосфере, где «гомосексуальность - это ненормально», его родители должны были оказаться куда более восприимчивыми, чем их сверстники, когда сын раскрыл свою ориентацию.
Но результатом стало то, что его обычно добрый и мягкий отец словно превратился в другого человека. Он стал похож на старейшин клана в феодальные времена - упрямый, консервативный и негибкий.
Бянь Чэн вновь и вновь подчёркивал, что сексуальная ориентация формируется до полового созревания и не поддаётся изменению, но это лишь ускорило отцовские приготовления к свиданиям. Словно более частые встречи и общение с женщинами могли «вернуть его на путь истинный».
На прошлой неделе, раз уж девушка явилась на ужин, как и договаривались, ему пришлось последовать её примеру. Трапеза завершилась на неприятной ноте. На следующий день отец прислал новое фото.
На снимке девушка улыбалась, глядя ясными глазами, но у него началась сильнейшая мигрень.
Оранжевые облака постепенно темнели, на кампусе зажигались огни. Бянь Чэн уже проходил перекрёсток, когда телефон завибрировал. Он остановился у светофора, достал телефон и увидел на экране незнакомый номер, судя по коду – из Китая. Близких друзей и родственников у него было немного, и обычно они связывались через WeChat. Кто бы мог позвонить ему из-за границы?
Бянь Чэн ответил:
– Кто это?
Голос на том конце звучал слегка хрипло:
– Это Цзян Юньжо.
Бянь Чэн вполне доверял своей памяти, но этого имени он никогда не слышал.
– Вы, должно быть, ошиблись номером.
На том конце наступила пауза, затем тон стал неуверенным:
– Разве вы не Бянь Чэн? Сын Бянь Хуайюаня?
Дело принимало странный оборот.
– Да. Вы знаете моего отца?
– Вы не знаете, кто я? – В голосе собеседницы сквозило изумление. – Я вторая жена Бянь Хуайюаня… ну, теперь уже бывшая.
Светофор переключился на зелёный, толпа вокруг зашевелилась, но Бянь Чэн застыл на месте.
Жена? Вторая жена?
– Вы, должно быть, шутите, – сказал Бянь Чэн. – Мой отец женился лишь однажды.
Собеседница была потрясена не меньше него, без умолку бормоча: «Что?» и «Как такое возможно?». Это ведь она сама проявила инициативу, а теперь колебалась.
– Я действительно не ожидала этого, – наконец произнесла Цзян Юньжо. – Бянь Хуайюань твердил, что вы меня ненавидите, не желаете видеть, не пускаете меня в дом… Неужели вы правда не знаете, кто я?
Бянь Чэн успокоился и глубоко вздохнул. Происшествие было слишком ошеломляющим. Его мозг рефлекторно защищался, отказываясь принять этот факт:
– Вы утверждаете, что являетесь законной супругой моего отца. Какие у вас есть доказательства?
– Минуточку. – С того конца донёсся звук открывающегося и закрывающегося ящика, после чего Цзян Юньжо сказала: – Я отправила вам фото через смс.
Бянь Чэн отнял телефон от уха и открыл новое сообщение. На экране появилось чёткое фото свидетельства о браке – его отец с другой женщиной. Доказательства были неопровержимыми.
Взглянув ниже, он увидел дату заключения брака – ровно год спустя после смерти его матери.
Один год.
Бянь Чэн вспомнил сцену на похоронах: его отец, рыдал безудержно, мужчина ростом в восемь чи, держась за гроб, рыдал неконтролируемо. Его горе превзошло даже печаль седовласого деда, хоронившего дочь. Произнося надгробную речь, его отец с искренней проникновенностью рассказывал о воспоминаниях, от студенческих лет до брака, растрогав до слёз присутствовавших профессоров. После кремации, держа урну, он сказал Бянь Чэну и своему высокочтимому тестю, что у него не будет второй жены.
Один год.
– Я ничего об этом не знал, – голос Бянь Чэна прозвучал отчуждённо. – Это действительно… неожиданно…
Та сторона была разбита даже сильнее него.
– Так кого же я все эти годы ненавидела? – Голос, пропитанный тяготами жизни, разительно отличался от беззаботного и юного образа на свадебном фото. – Что я… Боже правый…
На том конце воцарилась звенящая тишина, дав Бянь Чэну краткую передышку. Эта мачеха, возникшая из ниоткуда, вызывала у него инстинктивную враждебность.
– Как вы познакомились с моим отцом?
Голос на том конце звучал глухо и отрешённо, было очевидно, что она тоже пребывает в прострации:
– Я была официанткой в Цзинвэй Чжай, ресторане рядом с Технологическим университетом.
У Бянь Чэна не было намерения проводить какие-либо сравнения, но эта женщина представляла собой совершенно иной типаж, нежели его мать.
Он снова открыл свадебное фото, увеличил его и взглянул на указанный номер удостоверения личности. Цзян Юньжо на момент замужества было всего 20.
Спустя долгое время Цзян Юньжо внезапно рассмеялась:
– Значит, он скрывал меня не из-за вас, сына, и не из-за вашего деда, а просто потому, что считал меня позором. Если бы не ребёнок, он, вероятно, вообще бы на мне не женился.
Сюрпризов сегодня и впрямь было через край.
Его отец не только вступил во второй брак, но и обрёл второго ребёнка?
– У вас есть ребёнок?
– Разумеется. Вы же даже не знали о моём существовании, не говоря уж о А Юе, – сказала Цзян Юньжо. – Он считает меня позором, и моего сына тоже. Когда мы разводились, он даже не боролся за опеку. Ко всему прочему, он дал мне денег, опасаясь, что я оставлю ребёнка ему.
Резкая боль пронзила голову Бянь Чэна.
– Что?
В его памяти отец собирал с ним Lego, играл в судоку, лазал по скалам, гонял в футбол. Он был безупречным отцом. Бросить ребёнка? Это совершенно не соответствовало его воспоминаниям.
Всё перевернулось с ног на голову, прежний мир рухнул.
– Этого не может быть. – Он говорил с уверенностью, но в голосе проскальзывали нотки сомнения.
– Хотите увидеть наше бракоразводное соглашение? – Голос Цзян Юньжо звучал слабо, но жестоко. – Всё чётко прописано. Нам запрещено появляться перед ним, запрещено рассказывать другим о существовании этого сына. В противном случае алименты сокращаются вдвое.
Раздался сигнал о новом сообщении – фото документа. Бянь Чэн лишь мельком взглянул на него и закрыл. Больше он не мог выносить потрясений.
– Я звонила, чтобы сказать, что мы развелись, и вам больше не нужно меня остерегаться, – сказала Цзян Юньжо. – Но теперь… неважно. Прощайте.
Разговор прервался. Бянь Чэн уставился в экран телефона, в то время как поток людей двигался перед ним взад и вперёд.
Красный свет снова сменился зелёным. В прострации он перешёл перекрёсток и вернулся в свою квартиру. Безмолвная ночь опустилась на подоконник. Он сел на диван и набрал номер отца. Тот ответил после нескольких гудков.
– Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? – сказал Бянь Хуайюань. – Та девушка дочь начальника отдела Ляна из Министерства науки и техники. Будь повежливее…
– Ты женился?
Голос на том конце резко оборвался. Затем наступила долгая, мёртвая тишина, а может, прошло лишь несколько секунд, но они показались вечностью.
О чём думал его отец в тот момент? Как сформулировать? Оправдаться?
Затем собеседник произнёс:
– Эта женщина тебе рассказала?
В его словах звучал упрёк.
Бянь Чэн не ответил. Круг знавших об этом был столь узок, что не составляло труда догадаться, кто мог ему сообщить. Он перешёл прямо к сути:
– Почему ты скрывал это от меня все эти годы?
– Я боялся, что ты будешь против, поэтому не говорил, – сказал Бянь Хуайюань. – В конце концов, в то время…
Значит, он всё же помнил данную клятву. Бянь Чэн считал её просто сказанной сгоряча.
– Ты был за границей, даже на Новый год не возвращался, вот я и подумал, что нет необходимости тебе знать… – Бянь Хуайюань вздохнул. – Увы, я также боялся, что ты неправильно поймёшь.
Вена на виске Бянь Чэна дёрнулась:
– Ты боишься, что я неправильно пойму, или что дед неправильно поймёт?
Возвышение его отца до декана Инженерного Технологического университета во многом было заслугой деда. Потеряв единственную дочь, с таким почтительным и внимательным зятем, было естественно направить семейные ресурсы на него.
Скрытие второго брака и существование второго сына, разве дело лишь в опасениях недопонимания?
Даже… даже больше…
Если он женился и завёл ребёнка с другой женщиной спустя год после смерти жены, действительно ли его родители были столь любящей и преданной парой, как он представлял? Если с самого начала…
Он не мог думать дальше, ибо внизу зияла бездна. Он захлопнул ящик Пандоры.
– Ты… – Бянь Хуайюань явно уловил его сомнения, и гнев заставил его измениться в лице. – За кого ты принимаешь собственного отца?
– Не знаю, – сказал Бянь Чэн. – Вплоть до сегодняшнего дня я всегда считал себя твоим единственным сыном.
– Не городи чепуху. Ребёнок той женщины не может сравниться с тобой.
– Почему? – спросил Бянь Чэн. – Потому что у него нет деда-академика?
Вот как? Из-за того, что у него была мать-профессор, отец собирал с ним Lego и разгадывал судоку. У того ребёнка этого не было, поэтому ему была уготована участь быть изгнанным из дома?
Эта догадка была столь мрачной, что даже поразила Бянь Хуайюаня.
– Что за ерунду ты несёшь? Эта женщина тебе это нашептала? Не слушай её интриги!
– Ты скрывал от меня свой брак тогда, потому что хотел стать деканом, – сказал Бянь Чэн. – А теперь ты принуждаешь меня жениться, потому что собираешься баллотироваться в ректоры?
Гнев Бянь Хуайюаня извергся:
– Прекрати нести чушь! Я думаю о твоём счастье! Я твой отец, я должен заботиться о твоём будущем!
– Моё будущее не нуждается в твоей заботе, – сказал Бянь Чэн. – Ты так свободно женился, какое право ты имеешь указывать мне? Даже если я женюсь на мужчине, это тебя не касается.
– Что это значит? – Голос Бянь Хуайюаня напрягся. – Я уже развёлся, всё в прошлом. Неужели ты из-за какой-то незначительной женщины пойдёшь против отца?
Бянь Чэн сделал паузу и сказал:
– Всё равно у тебя не один сын.
Не дав отцу снова взорваться, он положил трубку, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, запрокинув голову.
Когда всё стало так? Куда подевался тот отец, что держал его за руку во время жара и подбадривал с трибун?
Ощущая раскалывающуюся головную боль, он почувствовал две вибрации телефона. Вероятно, очередное сообщение от отца, но читать ему категорически не хотелось.
Однако вибрации продолжились, а затем вновь зазвонил звонок, не подавая признаков прекращения. Раздражённо, он поднял трубку и увидел, что это его единственный оставшийся друг.
– Я в Америке! – кричал в телефон Сун Юйчи. – Выходи развлечься!
– Я занят.
– У тебя же занятия ещё не начались, не так ли? Не можешь выкроить пару дней? – сказал Сун Юйчи. – Ты живёшь слишком скучно, ты доведёшь себя до болезни. Быстрее! Лас-Вегас! Бары! Казино!
– Дядя Сун в курсе?
– Не обливай меня холодной водой, – сказал Сун Юйчи. – Я с ума схожу от учёбы в аспирантуре и с большим трудом вырвался на пару дней. Разве не стоит отпраздновать? Я нашёл супер-крутой гей-бар, приезжай, потусуемся. Я уже забронировал для тебя отель!
Отличники, слишком долго сдерживавшие себя, были поистине страшны. Стоило им дать волю, как они забредали прямиком из лаборатории в бар.
Бянь Чэн положил трубку, открыл глаза и окинул взглядом пустую комнату. Квартира была обставлена по принципу минимализма, с одной лишь необходимой мебелью. В центре гостиной висела белая доска, на которой в одиночестве красовалась строка формул. Обычно он наслаждался подобной тишиной и пустотой, но теперь она давала безграничный простор мыслям, и он был на грани срыва.
Ему нужно было заполнить эту пустоту чем-то иным. Схватив кошелёк, он купил ближайший билет до Лас-Вегаса и направился прямиком в аэропорт.
Когда он встретился с Сун Юйчи, было уже ближе к полуночи. Едва он бросил сумку в отеле, как его тут же поволокли в такси. Сун Юйчи назвал водителю название бара и возбуждённо похлопал по переднему сиденью.
По прибытии они увидели длинную очередь у входа. Немного подмазав охранника, они прошли внутрь, переступили порог и оказались в окружении бархатных диванов цвета драгоценных камней и картин современного искусства на стенах. С потолка свисали хрустальные люстры в форме снежинок, в воздухе витали мелодичные лирические песни, создавая атмосферу, разительно отличавшуюся от уличного шума.
Усевшись у стойки бара, Сун Юйчи похлопал Бянь Чэна по плечу и сказал наставительно:
– Я подготовился. Тебе нравится восточный шарм, верно? Здесь много азиатов, так что ты обязательно найдёшь…
Не успел он договорить, как вдруг указал пальцем и произнёс:
– Смотри туда, на десять часов, сколько беленьких цветочков… Эй, эй, эй, они направляются к тебе.
Бянь Чэн поднял взгляд и увидел юношу, рассекающего толпу. У того было светлое лицо, а кофта с короткими рукавами и джинсы были светло-голубого цвета. Он выглядел очень свежо, но одежда, казалось, была слишком часто стирана и поблёкла.
Сун Юйчи бесшумно испарился.
Бянь Чэн наблюдал, как юноша приблизился к нему, колеблясь заговорить, словно неискушённый соблазнитель. Спустя мгновение юноша поднял взгляд и устремил его в глаза Бянь Чэна.
– В ваших радужках есть оттенок светло-серого, — сказал молодой человек. — Какая красивая мутация генов HEAC2 и OCA2.
Бянь Чэн какое-то время смотрел на него, затем сказал:
– Это HERC2. 1
1 Вэнь Ди сделал ошибку,, вместо HERC2 сказал HEAC2.
HERC2 — это ген, кодирующий белок-лигазу, участвующий в регуляции пигментации кожи, волос и глаз. Мутации в гене HERC2 связаны с рядом заболеваний, включая синдром Ангельмана, синдром Прадера-Вилли, синдром аутизма и интеллектуальные нарушения. Этот ген также играет роль в определении цвета глаз, так как он контролирует экспрессию соседнего гена OCA2
Юноша напоминал студента, вызванного к доске отвечать. Прерванный, он не мог вспомнить, что говорить дальше, и лишь растерянно уставился на него.
– HERC2, – повторил Бянь Чэн. – Белок человека, содержащий эпирегулин, 2 .
Лицо юноши побледнело, затем покраснело, хотя, возможно, это было игрой света на танцполе. Он сердито пробормотал в определённом направлении:
– Какая ужасная идея! Я же знал, что использовать биологию для подката – плохая затея для гуманитария!
Комментарии переводчиков:
Глава конечно оч странно оборвалась у автора…ну допустим. Ох уж эти параллели… один напивается потому что ему изменили и врали постоянно, у другого порушилось представление об отце который оказался лицемерным мудаком. Два сапога пара хехе
– bilydugas
Вэнь Ди реально пытался…хотел хорошо, а получилось как обычно. повторюсь ещё раз, он реально оч жизненный перс взхахахаххаха
– jooyanny
http://bllate.org/book/14636/1299102
