Глава 17: Напевать любовные песни, словно зяблик
«Muttering love songs, like a robin’s finch» – название главы из пьесы Шекспира «Два веронца», Акт 2, Сцена 1.
Тот день выдался на редкость шумным. Сначала его взбесили придирки профессора, потом он чуть не плевался кровью от злости на слепого сопляка, а повернувшись, наткнулся на своего самовлюбленного бывшего. К счастью, он исполнил одно желание пятилетней давности и даже сумел выиграть спор, удовлетворительно завершив все.
Вэнь Ди с чувством глубокого удовлетворения закрыл глаза, решил вести здоровый образ жизни и, выключив свет, рано отправился спать. К несчастью, спал он плохо. Столкнувшись во сне с пустотой, он проснулся в холодном поту и, взглянув на телефон, увидев, что было два часа ночи.
В эту ночь Пекин был необычайно тих. Тьма за окном давила на стекла, были слышны лишь слабые шуршащие звуки. Вэнь Ди припомнил, что в прогнозе погоды, кажется, обещали снег.
Он спрыгнул с кровати и прильнул к окну, чтобы как следует разглядеть. Действительно, снаружи медленно опускались крошечные снежинки. В Пекине было сухо, поэтому даже снежинки были просто мелкими хлопьями, исчезающими, едва коснувшись земли.
Вэнь Ди смутно разглядел, что свет во второй спальне был включен – Юй Цзинъи все еще занималась допоздна. Он подошел, постучал в дверь и крикнул внутрь:
– Идет снег, хочешь выйти на балкон посмотреть?
Юй Цзинъи была с юга, и очарование снега перевешивало давление подготовки к экзамену, так что она быстро вышла из своей комнаты.
Они оба накинули пуховики, открыли стеклянную дверь и вышли на балкон. Из их ртов вырывались белые клубы пара, растапливая несколько снежинок в воздухе.
Вэнь Ди повернул голову и посмотрел в сторону. Свет в доме надоедливого соседа тоже горел. Видимо, по какой-то причине сосед тоже страдал от бессонной ночи. Застекленный балкон с герметичными стеклами не пропускал ни малейшего ветерка. Вэнь Ди скривил губы в сторону соседа и сказал Юй Цзинъи:
– Смотри, никакой атмосферы – лишь бы отгородиться от ветра и песка, упустил возможность насладиться снегом.
Юй Цзинъи не стала напоминать ему, что на балконе уже осел толстый слой пыли. Вэнь Ди выдохнул на руки, чтобы согреть их, явно не заботясь о грязи под ногами.
Снег продолжал падать бесконечно, проходя сквозь крыши и ветви деревьев, равно окропляя каждый клочок земли. Дрожа, Юй Цзинъи протянула руку и указала на небо. – Каник.
Вэнь Ди, обняв себя за плечи и втянув шею в воротник, спросил дрожа:
– Что это значит?
– Это язык инуитов, – сказала Юй Цзинъи. – Они живут в мире льда и снега, поэтому у них богатый словарный запас для описания снега. У снега разной текстуры, формы, размера и назначения – разные названия.
Вэнь Ди смотрел на падающие снежинки.
– Апут - это снег на земле, – сказала Юй Цзинъи. – Пукак - снег, который подтаял и снова замерз, Мангокпок - снег, по которому приятно и мягко ступать, а Каниктшак - снег, что сверкает на солнце.
– Каник, – она снова посмотрела на небо, – это падающий снег.
Вэнь Ди поднял взгляд на снежинки в воздухе. – Как романтично, – спросил он, – а есть слово, описывающее снег с чувством грусти?
– Мацаарути, – сказала Юй Цзинъи, – старый снег, погребенный под слоем свежего.
Вэнь Ди смутно повторил произношение слова, и Юй Цзинъи поправила его пару раз.
– Как ты это запомнила? – поразился Вэнь Ди. – Это так сложно выговорить.
– Я увидела это в прошлом месяце в журнале «Язык в обществе», показалось интересным, вот и повторила несколько раз.
Вэнь Ди цокал языком от восхищения:
– Еще на третьем курсе я не находил лингвистику такой увлекательной.
Юй Цзинъи была несколько задета:
– Лингвистика самая интересная вещь в мире.
Снег конденсировался в крошечные капельки на стекле, мягко светясь сквозь мерцающие огни, мирные и чистые. В окружавшей их тишине конфликт, случившийся ранее, казался далеким, будто из другого мира.
– Я наконец встретила твоего легендарного бывшего, — сказала Юй Цзинъи. – Я часто слышала, как ты его упоминаешь, но вживую увидела впервые.
Вэнь Ди смахнул пыль с перил балкона и облокотился на них:
– Да, в конце концов, он так ни разу и не пришел меня навестить.
Они расстались на третьем курсе университета. Предыдущие два года они были в отношениях на расстоянии, встречались всего несколько раз, когда Хэ Вэньсюань приезжал домой на летние каникулы, в остальное время созванивались только по видеосвязи. На третьем курсе Вэнь Ди получил возможность учиться по обмену и наконец смог прилететь к нему, но потом почувствовал, что встреча вживую оказалась менее значимой, чем воспоминания о былых хороших временах.
Юй Цзинъи слегка покачала головой. Свои четыре года в колледже она провела, сосредоточившись на учебе, ее любовная жизнь была простой и незамысловатой, но она стала свидетельницей изрядного количества драм. Она чувствовала себя зрителем, случайно попавшим на мелодраму, где один влюбленный дурак за другим выходил на сцену, рыдая, разрываясь, переживая великую радость и печаль, а она смотрела на это холодно, в полном недоумении:
– Вы с Ю Цзюнь – оба исключительно умные люди. Почему же вы, влюбляясь, ведете себя как дураки?
– Погоди-ка, – сказал Вэнь Ди, – я кое-что тебе покажу.
Он вернулся в спальню, немного покопался и достал конверт. Это была простая плотная зеленая открытка с рельефным тисненым узором в виде розы на застежке. Он вытащил изнутри письмо и протянул Юй Цзинъи.
– Что это? – Юй Цзинъи разглядывала его при свете из спальни. Несколько строк были написаны красивым курсивом.
– Любовное письмо, которое Хэ Вэньсюань написал мне, – Вэнь Ди щелкнул по письму. – Это первое письмо, которое я когда-либо получал от кого-либо.
Юй Цзинъи внимательно изучила почерк, перечитала три раза и была потрясена:
– Могли ли написать это тот подлец? Это можно использовать как свадебные клятвы!
– Похож на хорошего человека, да? – Сказал Вэнь Ди.
– Кажется, я начинаю тебя немного понимать, – сказала Юй Цзинъи. – Чтобы обманывать, нужны немалые навыки. Я бы даже подлецом не смогла стать.
– Когда он сегодня открыл рот, это напомнило мне о прошлом, – сказал Вэнь Ди. – Говорил о родственных душах, тайно планируя брак по расчету, грин-карту и восхождение наверх.
Юй Цзинъи снова покачала головой. Она всегда смотрела свысока на мужчин, которых приводили ее подруги.
Понаблюдав за кружащимся снегом еще немного, они замерзли и вернулись в гостиную, чтобы согреться за чашкой молока, планируя выпить его перед сном.
Отхлебывая свой протеиновый напиток, Юй Цзинъи вдруг почувствовала неладное:
– Почему у тебя до сих пор это письмо? Неужели ты…
– О чем ты! Я же брызнул ему в глаза перцовым спреем! – С ужасом сказал Вэнь Ди. – Когда мы расстались, я был на стажировке за границей, поэтому не мог разобраться с вещами, оставшимися в общежитии. К тому времени, как я вернулся после обмена, прошло полгода, и я обо всем забыл. Нашел только недавно, когда переезжал.
– Тогда почему ты не выбросил его сразу?
– Я решил оставить его, чтобы напоминать себе, что сладким речам мужчин нельзя доверять, – торжественно заявил Вэнь Ди.
Затем он замолчал, нахмурив брови, словно обдумывая какую-то важную проблему. Спустя некоторое время он произнес с понимающим видом:
– Если так подумать, вообще-то у профессора довольно хороший характер.
Юй Цзинъи перестала качать головой и уставилась на него широко раскрытыми глазами:
– Ты же только что сказал, что он идиот, и что ты собираешься делать записи, чтобы разнести его в пух и прах.
– Слова у него могут быть резкими, но зато он честен. Он говорит то, что думает, и всегда высказывается прямо, – Вэнь Ди ткнул в письмо. – Куда лучше, чем тот, кто говорит одно, а делает другое, льстит тебе в лицо, а за спиной смеется.
Он что, теперь и плохих сравнивает? У Юй Цзинъи начала болеть голова. – Сними розовые очки хоть на немного!
– Ты же знаешь, насколько мала вероятность влюбиться после подросткового возраста, верно? – Сказал Вэнь Ди. – Лучше ошибиться, чем упустить.
– А если он будет слишком честен и в итоге доведет тебя до белого каления? – Напомнила Юй Цзинъи.
– Тогда просто найду место, где он не сможет говорить, – Вэнь Ди вдруг хлопнул в ладоши. – Точно! Просто не давать ему говорить.
– А куда можно пойти на свидание без разговоров??
– На концерт.
Вэнь Ди достал телефон и открыл официальный аккаунт университетского концертного зала. Каждый день музыканты и оркестры со всего мира приезжали с выступлениями в университет, и студенты могли покупать билеты по очень низкой цене – одно из преимуществ, предоставляемых вузом. В последнее время в концертном зале проходила серия «Романтические встречи», и произведения различных классических музыкантов.
– Скрипичное соло, – с удовлетворением сказал Вэнь Ди. – Шуман, Брамс, Штраус, идеально
На концерте не нужно было разговаривать, атмосфера была бы романтичной, и даже если профессор был придирчив, он вряд ли смог бы найти логические ошибки в классической музыке.
– А если ему не нравится слушать концерты? – Указала Юй Цзинъи.
– Он сказал, что любит, – ответил Вэнь Ди. – Музыка пробуждает вдохновение, может, я даже внесу вклад в развитие математики.
– У тебя токсоплазмоз захватил мозговой ствол?
Словно чувствуя, что простого посещения концерта недостаточно для романтики, Вэнь Ди вздохнул:
– Было бы замечательно, если бы представился случай послушать, как он играет. Кто знает, может, он отлично играет на скрипке.
– Почему?
– А разве не таковы все гении? – Уверенно заявил Вэнь Ди. – Эйнштейн и Шерлок Холмс оба играли на скрипке.
– Твои примеры даже не из одного измерения.
Вэнь Ди пропустил ее слова мимо ушей, открыл WeChat и отправил сообщение со своего основного аккаунта. В его сознании уже возникала картина: профессор играет на скрипке, его сильные, костистые пальцы прижимают струны, слегка трепеща в такт музыке.
Должно быть, это прекрасно.
Автору есть что сказать:
Должно быть, это очень раздражает.
Почему эта фраза звучит так знакомо?
Комментарии переводчиков:
ох родной знал бы ты как твой профессор играет на скрипке… но втф письмо бывшего? чет отмазка такая себе (ｏ・_・)ノ”(ノ_<、)
– bilydugas
ПХХАХАХХАХАХА ВЭНЬ ДИ, НУ ТЫ БУДЕШЬ В ВОСТОРГЕ ОТ ИГРЫ ПРОФЕССОРА…..бедный малый, как мне жаль рушить твой мир…
– jooyanny
http://bllate.org/book/14636/1299090
