Когда багровое солнце склонялось к закату, Се Илу подрезал ветви карликовой яблони, посаженной под восточным окном его дома. Цветы только что распустились — нежные, в самом расцвете своей красоты. Позади, у грядки с овощами, присел на корточки Да Тянь, собирая пучками сочные стебли лука-порея.
— Господин, — хихикнул он, — ну как, понравилось?
Се Илу ответил рассеянно:— Что «понравилось»?
— Ну как же, девушка, конечно! — Да Тянь обернулся, сжимая в руке пучок изумрудной зелени. — Вы же ночью ушли. Разве не за ней?
— Вздор, — Се Илу тоже повернулся к нему. — Я не покровительствую публичным женщинам.
— Да ну? — слуга скривил губы. — Бросьте ваши «покровительства». Взгляните на себя — вернулись под утро с таким лицом! Явно вкусили поцелуев, да только признаться не хотите!
Се Илу собрался было возразить, даже дважды открыл рот, но в итоге махнул рукой. Наконец, смущённо пробормотал:— Всё не так, как ты думаешь... — Он отвернулся, боясь, что Да Тянь заметит улыбку, тронувшую уголки его губ. — Это... особенный человек.
В памяти всплыли образы прошлой ночи — тепло, прикосновения, будто их отголоски до сих пор трепетали на его губах.— Ничего особенного не было. Мы просто...
— Держались за руки? Обнимались? — живо подхватил Да Тянь. — Целовались?
Се Илу промолчал.
— А, точно целовались! — воскликнул слуга, с завистью причмокивая. — Вы, чиновники, одного держите дома, другого прячете на стороне. Умеете жить!
Услышав про «дома», Се Илу снова помрачнел.— Письмо, что я велел тебе отправить с утра, ты послал?
— Конечно, господин! — простодушно осклабился Да Тянь. — Раз вы теперь с евнухом Чжэном, должно, богаты стали. Когда мне прибавку дадите?
Даже такой слуга, как Да Тянь, знал о его «предательстве». Лицо Се Илу стало каменным.— Я не взял у него ни единой монеты.
— Батюшки, да что вы за наивный такой! — Да Тянь размахивал кухонным ножом. Лезвие, обращённое к багровому закату, отсвечивало кровавым бликом, режущим глаза. — У него денег — хоть завались!
Они говорили на разных языках. Се Илу отложил ножницы, отряхнул халат и поднялся.— Сегодня у меня собрание. Можешь ложиться спать.
Собрание действительно было — домашний пир у Чжэн Сяня. Но именно потому, что идти туда не хотелось, Се Илу и убивал время, подрезая цветы. Выйдя за ворота и свернув налево, он заметил у дороги незнакомый паланкин. Он уже хотел пройти мимо, когда занавесь чуть приподнялась, и из щели донёсся голос:— Чуньчу.
Услышав этот голос, Се Илу замер. Должен был уйти — но не смог.— Чуньчу, — позвали снова, — всего пара слов.
Сердце Се Илу дрогнуло. Он развернулся и вошёл в паланкин. Внутри сидел Цюй Фэн. Угасающий свет заката, просачиваясь сквозь щели, окрашивал его лицо в кровавые тона, делая его пугающе чужим.
Они сидели плечом к плечу, как в былые времена.— Я пришёл поблагодарить тебя, — сказал Цюй Фэн. — За то, что пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Пока дышу — долг мой не будет уплачен.
Се Илу огрызнулся:— Разве я это сделал, чтобы ты был у меня в долгу?
Цюй Фэн замолчал. Се Илу пристально смотрел на него.— Я сделал это, чтобы ты вышел оттуда живым и невредимым! Чтобы мы могли, как раньше, пить вино и беседовать!
Цюй Фэн опустил голову.— Ты же вообще не пьёшь...
Се Илу не нашёл, что ответить.— Тогда нам не о чем говорить. — Он замахал руками. — Я сказал всё, что хотел. Мы как две повозки, что разъехались на перепутье!
Слова задели Цюй Фэна:— Что ещё я могу сделать? Ты теперь с Чжэн Сянем. Неужели я должен броситься в ту же пропасть, чтобы отплатить тебе?
— Ты не сможешь отплатить! — внезапно зарычал Се Илу. — Ты никогда не отплатишь мне за моё сердце!
Цюй Фэн, явно напуганный этой вспышкой, понизил голос:— Тише!
— А, так ты боишься, что о нас узнают? — усмехнулся Се Илу. — Тогда не приходи ко мне больше, трус!
Он уже собирался выйти, но Цюй Фэн крепко ухватил его за рукав.— Се Илу! — он оставался в тени, не желая показать даже краешек лица. — Запомни: когда придёт время, я отплачу тебе за всё!
Се Илу резко вырвал рукав из пальцев Цюй Фэна.
— Воздавай мне за добро, как умеешь, воровато, господин Цюй!
На прощание он бросил традиционное пожелание:
— Пусть взлёт твой будет высоким, а успех — скорым!
Оба затаили обиду. Разговор зашёл в тупик, и ни один не хотел уступать. Се Илу развернулся и зашагал прочь, его рукава развевались на ветру. Он шёл, ослеплённый яростью и решимостью, и с каждым шагом в груди разливалось странное, необузданное упоение.
К тому времени, когда он добрался до резиденции Чжэн Сяня, вечерний пир уже начался. Хотя назвать это пиром было сложно — скорее, неформальной встречей. В небольшом зале у воды расставили пять-шесть широких лежанок для гостей, и каждую окружали красавицы со всех сторон.
Се Илу остолбенел, переступив порог. Женщины в полупрозрачных шёлковых и газовых одеяниях уложили волосы в модные «пионы»[1], украсив их нефритовыми шпильками и цветными узорами. На руках и ногах сверкали золотые браслеты, звеня при каждом движении.
Го Сяочжо занял сандаловую лежанку рядом с Чжэн Сянем. Он полулежал, подперев голову рукой, а между его бровей красовалась крошечная стрела, нарисованная киноварью. Босые, изящные ступни лениво покачивались у края. В руке он сжимал дыню, небрежно откусывая кусок за куском.
— Давай, снимай, — Чжэн Сянь ткнул пальцем в его пучок, где торчала маленькая серебряная шпилька. Судя по цвету, она была из чистого серебра. — Не позорь меня этим убожеством!
Го Сяочжо сделал вид, что не слышит, и закачал ногами ещё сильнее.
Чжэн Сянь вытянул ногу и пнул край его лежанки.
— И ещё выставляется напоказ! — Он с шутливой серьезностью обратился к гостям: — Не пойму, что с этим парнем. Увязался за каким-то евнушонком. Разве не заслуживает выговора?
Собравшиеся были близкими людьми Чжэн Сяня, и никто не стеснялся в выражениях.
— Щенячья любовь. Дугун – бросил Ту Яо, щелкая семечки - , вы слишком суетитесь.
Чжэн Сянь тут же выпрямился, готовый ввязаться в спор, но заметив Се Илу сразу же помахал ему:
— Чуньчу, что так долго? Иди сюда, сегодняшний «Великий дар»[11] — просто объедение.
Слуга тут же поднёс блюдо с паровыми пирожными, замешанными на грецких орехах и молоке. Блюдо и правда выглядело изысканно, но назвать его «Великим даром» было явным преувеличением. Се Илу взял тарелку и устроился на свободной лежанке.
Напротив, через воду, оперная труппа исполняла «Павильон молитвы луне». Музыканты и певицы были все женского пола — вероятно, личная труппа Чжэн Сяня.
Сегодня сам хозяин был одет как даос. Босой, с распущенными волосами, он лишь на макушке собрал их в пучок прикрыв маленькой позолоченной шапочкой[3]. С его красивым лицом и чёрной накидкой каждое движение выглядело исполненным неземного величия.
— Он не «евнушонок», — раздражённо бросил Го Сяочжо. — У Ляо Цзисяна он в почёте. Да и я просто забавляюсь. Неужели мне непременно нужен принц или аристократ?
Чжэн Сяня такая позиция одновременно забавляла и злила:
— Хоть для забавы выбирай достойного! У этого нет ни серебра, когда просишь, ни «инструмента», когда нужно удовольствие. С чем тут играть?
Под «инструментом», естественно, подразумевалось мужское достоинство. Се Илу невольно усмехнулся. Чжэн Сянь действительно был не похож на Ляо Цзисяна. Он не терзался сентиментальными вопросами, предпочитая открыто кичиться богатством и властью.
Закончив есть пирожное и вытерев руки, Се Илу почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Думая, что это кот, он дёрнулся, но, взглянув вниз, увидел лишь мячик — красный парчовый шар с вышитыми карпами.
За мячиком бежал малыш лет двух-трёх, с двумя пучками волос по бокам головы. Его большие чёрные глаза блестели, как виноградины, вызывая невольное умиление. За ним следовал ребёнок постарше, лет семи-восьми, в ослепительно золотом халате, с видом настоящего господина.
— Папа! — Малыш заметил Чжэн Сяня среди красавиц и радостно закричал.
Се Илу удивлённо посмотрел на Ту Яо.
— Купил этого. Ненастоящий сын.- шепнул он в ответ.
Неудивительно, что Чжэн Сянь не обращал на ребёнка внимания. Он даже не поднялся, чтобы обнять его, а лишь подтолкнул вперёд женщин с обнажённой грудью, веля малышу называть их «мамами». Тот покорно повиновался, и одна за другой «мамы» оставляли алые отпечатки губ на его щёчках.
Се Илу не выдержал, подошёл и забрал ребёнка на руки, бережно вытирая его лицо рукавом.
Тем временем старший «ребёнок» взобрался на свободную лежанку, притянул к себе женщину и начал целовать её.
— И его тоже купил?! — в ужасе прошептал Се Илу, дёргая Ту Яо за рукав.
Тот расхохотался:
— Это не ребёнок. Это карлик по имени Лин Гэ. Дугун пригласил его для... «лечения».
Се Илу остолбенел:
— Какого лечения?
— Ну, того, что пониже, — Ту Яо многозначительно взглянул. — Этот карлик учился у лам. В Нанкине нет проститутки, которая бы его не боялась. Зовут его «Царём страсти среди цветов».
Челюсть Се Илу отвисла. Ту Яо украдкой кивнул в сторону низа живота Чжэн Сяня:
— Видишь небольшую выпуклость? Там подвешено лекарство. Называется «Знамя на ветру», или «Роба дракона и тигра».
Вспомнив о Ляо Цзисяне, Се Илу вдруг заинтересовался:
— Оно... работает?
— На самом деле это просто член выдры, — Ту Яо, видимо, решил, что Се Илу не знает подробностей. — Самцы выдр невероятно похотливы. Если самки не подпускают их, они трутся о деревья. После смерти их «достоинство» может проникать в древесину на дюйм и больше. Люди вырезают эти куски дерева для лекарств.
— А... — Се Илу покраснел. — Сколько оно стоит?
Ту Яо удивлённо поднял бровь:
— Для себя покупаешь?
— Н-нет, не совсем... — Он лихорадочно искал оправдание. — Я... хочу попробовать.
Ту Яо откровенно посмотрел ему ниже пояса:
— Но ты, кажется, не нуждаешься...
В этот момент прибыл ещё один гость. Молодой евнух шёл впереди, а за ним следовал высокопоставленный сановник. Се Илу бросил беглый взгляд и с удивлением узнал Жуань Дяня.
Тот тоже заметил Се Илу и на мгновение застыл, на лице его мелькнула виноватая тень. Чжэн Сянь сразу уловил это движение.
— Братец, — наклонился он, словно опасаясь, что Жуань Дянь устроит Се Илу неприятности, — враг Ляо Цзисяна не твой враг. Не нарушай хрупкую гармонию.
Жуань Дянь и Се Илу переглянулись и улыбнулись.
— Верно, у меня к господину Се нет претензий.
Он прошёл и занял свободную лежанку. Се Илу делал вид, что спокоен, но в душе кипел за Ляо Цзисяна — Жуань Дянь навещал Чжэн Сяня без ведома хозяина, явно пытаясь усидеть на двух стульях.
— Братец, — Чжэн Сянь небрежно указал на одну из девиц, жестом приглашая её ублажать Жуань Дяня, — слышал, у тебя нынче с серебром туго?
— Домашняя моя хорошо опустошает кошелёк. – не стал увиливать Жуань Дянь
Он имел в виду янгчжоускую куртизанку из Чжуши. Чжэн Сянь поиграл с бокалом и неожиданно предложил:
— Что хорошего в службе у Ляо Цзисяна? Переходи ко мне.
Се Илу пристально наблюдал, как Жуань Дянь сохраняет невозмутимость:
— Рано ещё об этом говорить, не так ли, Чжэн Цзюе?
Чжэн Сянь громко рассмеялся, не показывая обиды.
— Не спеши, — его взгляд внезапно изменился, будто он что-то вспомнил. — Ходят слухи... что Ляо Цзисян выпорол тебя?
Это был явный намёк на публичное унижение. Го Сяочжо, Ту Яо и Лин Гэ уставились на Жуань Дяня. Тот же лишь бесстыдно усмехнулся:
— Много раз пороли. Привык.
В этот момент Се Илу окончательно убедился, что Жуань Дянь предаст Ляо Цзисяна. Из доверенных лиц Бюро тканей и шитья только он постоянно конфликтовал с хозяином, не говоря уже о том, что Жуань Дянь был неучем и явно стремился лишь к выгоде.
В зале оставалась лишь одна свободная лежанка. Чжэн Сянь украдкой скользнул взглядом и с явным разочарованием сказал:
— Ладно. — Он поставил бокал, перекинул длинные волосы с плеч на грудь и подмигнул гостям. — Пойдёмте развлечёмся сзади.
С этими словами он вышел из-за «ширмы из плоти», образованной наложницами, и с помощью младшего евнуха направился за колонну коридора. Се Илу по глупости последовал за ним, но, сделав несколько шагов, заметил, что Ту Яо не двигается с места.
— Ты почему не идёшь? — спросил он.
Ту Яо улыбнулся и щёлкнул семечкой.
— Иди сам. Мне неинтересно.
Не раздумывая, Се Илу обогнул колонну и оказался перед тёмной комнатой. Он смело шагнул вперёд — и в тот же миг инстинктивно прикрыл лицо, словно его ужалила оса.
Внутри простиралось море бледной плоти. Мужчины и женщины роились вокруг Чжэн Сяня, как пчёлы и бабочки вокруг цветка, обслуживая его с головы до ног. Зрелище было отвратительным. Се Илу хотел отступить, но застыл на месте, не в силах пошевелить пальцем. Лин Гэ проскользнул мимо него, по пути сбрасывая одежду. Несмотря на детскую внешность, он ловко и даже непристойно прильнул к Чжэн Сяню.
В панике Се Илу метался взглядом по комнате, не находя, куда смотреть. На полу валялись несколько ксилографических экземпляров «Сливы в золотой вазе», раскрытые на откровенных гравюрах.
Он выбежал обратно, пунцовый и потный, и, проходя мимо Жуань Дяня, воскликнул, словно увидел нечто невообразимое:
— Там... Какое безумие!
Жуань Дянь усмехнулся, будто знал секреты тёмной комнаты.
— Обычное дело. И чего ты так перепугался! -поддразнил он Се Илу.
По их тону было ясно, что они знакомы. Ту Яо прищурился, изучая их. Се Илу заметил его взгляд и поспешил к нему, указывая на пустую лежанку:
— Кто должен быть здесь?
Взгляд Ту Яо стал проницательным, как лезвие ножа.
— Гун Нянь. — Его лицо выражало холодную расчётливость. — Он не смог отличить хорошее от плохого и отверг предложение Дугуна.
http://bllate.org/book/14624/1297567
