Двадцать минут спустя Линь Чжиниань вышел, а Е Синчжоу уже ждал его в машине.
Он открыл дверцу, сел на заднее сиденье и первым делом извинился. Е Синчжоу небрежно отложил наполовину прочитанный журнал и подал знак водителю трогаться. «Едем со мной в сад Цинпин и пообедаем с господином Чэнь».
Линь Чжиниань на мгновение удивился, но быстро сообразил. Е Синчжоу получил то, что хотел. Восемь миллионов в обмен на возможность попасть в сад Цинпин были для него выгодной сделкой.
«Что мне нужно делать?» — нерешительно спросил он.
Е Синчжоу откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и равнодушно бросил:
«Он любит западную живопись, поболтай с ним».
Линь Чжиниань кивнул: «Хорошо, я понял».
Его взгляд упал на лицо Е Синчжоу, и он заметил усталость, залёгшую между бровей,
поэтому тихо спросил: «Синчжоу, ты много работаешь?»
Не открывая глаз, Е Синчжоу ответил небрежным «Хм».
Размышляя о том, что произошло ранее, Линь Чжиниань объяснил ему: «Молодой господин Ци сегодня неожиданно пришёл на мою выставку. Мой второй дядя заинтересован в сотрудничестве с "Жонхуа". А сын господина Ци... ты сам знаешь, у него сложная репутация. Я не хотел портить отношения».
Е Синчжоу лишь бросил: «Как хочешь».
Эти два лишенных эмоций слова казались внимательными, но за ними не скрывалось ничего, кроме безразличия.
Линь Чжиниань почувствовал разочарование, но всё же продолжил: «Молодой господин Ци изъявил желание купить мою картину, удостоенную награды, но я отказался. Синчжоу, после выставки я подарю картину тебе».
Фраза «Я написал её для тебя» повисла на краю языка, но так и не была произнесена.
Е Синчжоу держал глаза закрытыми, выражение его лица не изменилось, когда он ответил: «Спасибо».
Разговор иссяк, и Линь Чжиниань, видя отсутствие интереса у Е Синчжоу, отвёл взгляд, уставившись в окно. Городской пейзаж за окном быстро сменялся, а он вдруг почувствовал себя потерянным.
Он и Е Синчжоу знали друг друга долгое время. Они учились в одной международной средней школе. Е Синчжоу перевёлся туда во втором семестре предпоследнего года. Все знали о его позорном происхождении, а братья и одноклассники изолировали его и подвергли остракизму. В то время Е Синчжоу был еще более равнодушным, чем сейчас. Одинокий, нелюдимый, как волк-одиночка. Линь Чжиниань был единственным, кто протянул ему руку.
По крайней мере, тогда в глазах Е Синчжоу было тепло, когда он смотрел на него. Когда это изменилось, задавался вопросом Линь Чжиниань. Возможно, с того дня, как Синчжоу предложил встречаться, а он — отступил.
Он испугался.
Он нуждался в защите своей семьи, и не мог расстаться с этими материальными благами.
Более десяти лет он учился и работал за границей. Хотя слава семьи Линь померкла, он получил то, чего всегда хотел: честь, известность, почет, но не Е Синчжоу.
Каковы были их отношения теперь?
Он не знал.
До возвращения в Хуайчэн он прокручивал в голове десятки вариантов, но ни один из них не напоминал реальность. Е Синчжоу не скрывал, чего добивается — он словно нарочно приближался, то ли чтобы использовать, то ли чтобы унизить, а возможно, и то, и другое. Он мог бы отказаться. Но не сделал этого. То ли ради семьи Линь. То ли из-за собственного эгоизма.
Машина ехала на север около сорока минут и наконец свернула к частному поместью, скрытому среди гор и воды. Раньше здесь был императорский сад, а теперь — уединённая вилла для восстановления здоровья. Далеко не каждый богатый человек мог попасть сюда.
Семья Е некогда играла ключевую роль в деловом мире. За их спинами стояла целая сеть связей и влияния. Но для нынешнего Е Синчжоу всё это уже не имело значения. Он только что возглавил компанию и должен был выстроить свою собственную сеть взаимоотношений. Восемь миллионов в обмен на обед в Цинпине было действительно хорошей сделкой для него.
Они подъехали к невысокому зданию, выдержанному в традиционном китайском стиле. Навстречу вышел мужчина, напоминающий дворецкого, и провел их внутрь.
Господин Чэнь был в гостиной и рисовал за большим столом. Почти семидесятилетний мужчина невысокого роста был одет в темно-синий костюм Тан, его осанка была прямой, а мазки быстрыми и точными, что свидетельствовало о манерах ученого.
Несмотря на возраст, господин Чэнь оставался внушительной фигурой в политике и бизнесе. Даже покойный отец Е Синчжоу был вынужден называть себя при нем младшим братом.
Е Синчжоу и Линь Чжинянь подождали в стороне, не мешая. Когда рисунок был завершён, господин Чэнь отложил кисть, поднял голову, и, казалось, увидел их: «Я увлекся рисованием и не заметил, как вы вошли. Не стойте на пороге, проходите, садитесь».
Е Синчжоу преподнес подарок - коробку чая Лунцзин. Не что-то редкое или драгоценное, но он пришелся по вкусу г-ну Чэнь, который с радостью принял его: «Всего лишь обед, не нужно быть таким вежливым. Я помню тебя, видел ещё подростком. Твой отец тогда говорил, что ты уравновешенный, но не очень разговорчив. Тогда я увидел в тебе потенциал, а теперь столько лет пролетело в мгновение ока».
Е Синчжоу спокойно ответил: «Мне* следовало навестить вас уже давно. Раньше не было подходящей возможности».
(*Е Синчжоу использует по отношению к себе термин 小侄, что означает племянник, но не по крови, а уничижительное название при общении с кем-то поколения отца. П/п: будет важно в следующей главе)
После нескольких обменов любезностями, Е Синчжоу представил Линь Чжинианя. Господин Чэнь, кажется, уже слышал о нём и оживился: «Я сам работаю только в китайской технике, но давно интересуюсь западной живописью. Даже собрал небольшую коллекцию. Сегодняшняя встреча с экспертом — приятная неожиданность».
Линь Чжиниань скромно улыбнулся: «Вы преувеличиваете, господин Чэнь. Это просто увлечение, я не считаю себя экспертом».
Г-н Чэнь махнул рукой: «Молодым людям полезно иметь навыки. Скромничать тут не к чему».
Разговор плавно перешёл к живописи. Линь Чжиниань говорил с увлечением, господин Чэнь охотно слушал, а Е Синчжоу, сидевший рядом, иногда вставлял короткие замечания, поддерживая непринуждённую атмосферу.
Когда подошло время обеда, вошёл дворецкий и тихо напомнил, что всё готово. Однако господин Чэнь не спешил вставать, продолжая разговор, как будто ожидая кого-то.
И действительно, спустя двадцать минут этот «кто-то» появился, и его голос прозвучал прежде чем он сам вошел в комнату: «Старик, зачем позвал на обед без предупреждения? Пробки на дорогах ужасные».
Они подняли глаза и увидели, что вошедшим был Ци Син.
Линь Чжиниань выглядел удивленным, в то время как Е Синчжоу нахмурился, но быстро вернул лицу прежнее спокойствие.
Ци Син поднял брови, подошёл, сел рядом с господином Чэнь и, будто невзначай, бросил: «Почему не сказали, что идёте сюда? Мы могли бы поехать вместе».
Г-н Чэнь спросил его: «Вы знакомы?»
«Знакомы. Я сегодня был на выставке учителя Линь. Кроме того, разве ты еще не знаешь? Я хотел забрать картину, которую ты пожертвовал, но молодой мастер Е перебил мою ставку. Восемь миллионов». Он намеренно выделил сумму, словно насмехаясь над Е Синчжоу.
Старейшина Чэнь тепло улыбнулся: «Что ж, встреча по воле случая — тоже удача. Это хорошо».
Он представил гостям Ци Сина, сказав, что тот был его крестным внуком. «Хорошо, что вы знаете друг друга. Молодые люди должны общаться, вот почему я и пригласил Ци Сина. Это просто еда, ничего особенного, компания всегда делает обед оживленнее».
Ци Син уставился на Е Синчжоу с ухмылкой: «Боюсь только, кто-то подумает, что я рушу его планы своим присутствием».
Линь Чжиниань, стремясь разрядить атмосферу, вмешался с лёгкой улыбкой: «Чем больше людей, тем веселее. К тому же, я всё ещё должен Ци Сину обед».
Ци Син, однако, продолжал пристально смотреть на Е Синчжоу, растягивая слова: «Что скажет господин Е?»
Е Синчжоу взглянул на него спокойно, холодно: «Рад встрече».
Выражение его лица не выражало ни смущения, ни дискомфорта. Хотя отношения Ци Сина со старейшиной Чэнем были для него неожиданностью, это никак на него не повлияло.
Ци Син внутренне усмехнулся. Однако он рассчитывал увидеть, как у этого человека изменится выражение лица, и не получил желаемого. Это немного раздражало.
За обедом господин Чэнь продолжал беседу с Линь Чжинианем, интересуясь выставкой. Когда разговор зашёл о той самой отмеченной наградами работе, Ци Син небрежно вставил: «Эта картина и мне очень понравилась. Я хотел купить ее, но учитель Линь не желает с ней расставаться».
Линь Чжиниань, заметив, что разговор принимает публичный оборот, аккуратно пояснил: «Я собирался подарить её Синчжоу. Прошу прощения, если кому-то это показалось невежливым».
«А, значит, она предназначалась Молодому мастеру Е, — Ци Син воскликнул, как будто его осенило, — Неудивительно».
Линь Чжиниань кивнул, чувствуя себя немного неловко.
Господин Чэнь в шутку отругал Ци Сина: «Ты, маленький нарушитель спокойствия, не вмешивайся без причины. Даже не разбираешься в искусстве, а уже собрался скупать картины. Я надеялся, что если повезёт, эта картина попадёт в мою коллекцию».
Ци Син возразил: «Старик, ты тоже не можешь вмешаться. Как сказал учитель Линь, картина уже обещана, так что ни у кого из нас не было шанса».
Е Синчжоу проигнорировал его и спокойно предложил господину Чэнь: «Если она вам действительно нравится, я могу подарить её вам».
Выражение лица Линь Чжинианя слегка изменилось, затем быстро вернулось к нормальному.
Господин Чэнь усмехнулся: «Как я могу это принять? Джентльмен не отнимает то, что дорого другим. Спасибо, но я буду невежлив и откажусь».
«Я не разбираюсь в искусстве. Картина должна попасть к тому, кто её по достоинству оценит. Если она вам по вкусу — не отказывайтесь», — тон Е Синчжоу не был подобострастным, это было больше похоже на то, как молодое поколение делает сердечный подарок старшему. Затем он повернулся к Линь Чжинианю и заботливо спросил: «Чжиниань, как ты считаешь?»
Линь Чжиниань поднял глаза, и встретился с его спокойным и пристальным взглядом. Помолчав, он едва заметно кивнул: «Для такого младшего, как я, будет честью, если господин Чэнь примет мою работу в коллекцию».
Ци Син, наблюдавший за этой сценой с противоположного конца стола, щёлкнул языком, и, показывая господину Чэнь поднятый большой палец, усмехнулся: «Вот это авторитет, старик. До сих пор умеешь добиваться своего».
Когда разговор дошел до этого момента, Лао Чэнь больше не стал отказываться и с радостью принял их добрый жест.
После трапезы они выпили с господином Чэнем чаю. Позже г-н Чэнь с воодушевлением повел Линь Чжинианя взглянуть на свою коллекцию произведений искусства. Он также сказал Ци Сину и Е Синчжоу, не следовать за ними, если им это не интересно.
Е Синчжоу ненадолго вышел в ванную, а затем направился во внутренний двор, чтобы подышать свежим воздухом, ожидая Линь Чжинианя.
Ниже, у пруда, Ци Син кормил рыб. Когда он увидел выходящего Е Синчжоу, он бросил в воду пригоршню корма и сказал: «Молодой господин Е так старается произвести впечатление на моего крестного дедушку, что даже привел с собой учителя Линь. Это действительно тяжелая работа».
Е Синчжоу не отреагировал на поддёвку и закурил сигарету. Ци Син усмехнулся: «Тебе лучше не курить в присутствии моего дедушки, если ты не хочешь, чтобы он тебя выгнал».
Е Синчжоу перевел на него взгляд, держа сигарету во рту, и слегка прищурился. Выражение за линзами было прямым, когда он беззастенчиво оценивал темными глазами Ци Сина.
Ци Син был слегка недоволен. Этот человек притворялся вежливым и утонченным перед старейшинами, но сейчас выглядел как гангстер со злыми намерениями. Нечто похожее он уже ощущал в кафе, когда Синчжоу приблизился к нему вплотную.
«Что уставился?» — Ци Син повысил голос, а на лице отразилось раздражение.
На словах свиреп, но за ними прячется тревога. Подумал Е Синчжоу. Он молча затянулся, потом вдруг сказал: «Сын нувориша?»
«Что, решил выяснить, какие у меня отношения со стариком? — Ци Син усмехнулся, — Я тебе не скажу».
Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, чтобы спровоцировать его: «Как насчет этого, поскольку ты, кажется, все равно не очень заботишься об учителе Линь, отдай его мне. Взамен я скажу дедушке пару тёплых слов о тебе, так что тебе не придется так усердствовать, пытаясь угодить ему картинами и подарками. Он, глядишь, начнёт смотреть на тебя чуть менее свысока».
Он подошел слишком близко, превысив безопасную дистанцию, но сам, похоже, этого не осознавал.
Е Синчжоу спокойно посмотрел на него, медленно взглядом скользя по его лицу.
Ци Син поднял бровь: «Обдумываешь?»
Через некоторое время Е Синчжоу затянулся сигаретой, медленно выдохнул дым ему прямо в лицо и произнес неуловимо опасным тоном: «Я отказываюсь».
http://bllate.org/book/14599/1294966
