Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.
Слухи о произошедшем между Се Цинчэном и Хэ Юем на свадебном банкете семьи Вэй продолжали расползаться.
Открыто говорить об этом не осмеливались, но в кулуарах активно обсуждали.
В конце концов, этот секрет достиг и ушей Се Сюэ. Оправившись от первоначального шока и приступа гнева, она была глубоко обеспокоена.
Ей не верилось, что случившееся было результатом банального отравления. Все же реакция Хэ Юя и ее брата не была похожа на то, будто они стали жертвами непредвиденной случайности. Когда она успокоилась, ее, как младшую сестру Се Цинчэна, больше всего беспокоило нынешнее эмоциональное состояние брата.
Поскольку раньше от нее все держали в секрете, только теперь, узнав о том, что же произошло с Се Цинчэном и оглядываясь назад, она осознала причины, по которым сейчас он казался более подавленным и молчаливым, чем обычно.
Ей хотелось обсудить с ним эту ситуацию, но она все никак не осмеливалась и поэтому выплескивала свое негодование на Вэй Дунхэна:
– Я же тебе еще тогда в отеле говорила, что видела Хэ Юя с братом, а ты сказал, что это не они... Иначе... Иначе я бы еще тогда…
Не в силах договорить, Се Сюэ прикусила губу.
Она и сама понимала, что даже будучи уверенной, что это были Хэ Юй и Се Цинчэн, у нее не хватило бы смелости догнать их и задать им вопросы.
Сейчас ей было ужасно не по себе, и чем больше она об этом думала, тем больше зацепок всплывало в ее памяти.
… Как-то раз она собственными глазами видела, как Хэ Юй и ее брат почему-то выходили из пустой аудитории.
Вернувшись домой в Новый год, она застала их, стоявших в комнате с выключенным светом в растрепанной одежде, а на полу валялась разбитая ваза.
Она видела, как Хэ Юй в само собой разумеющейся манере приобнимал Се Цинчэна за талию, когда они садились в такси…
И хотя на улице сейчас стояла невыносимая жара, у Се Сюэ от этих раздумий похолодели руки и ноги.
Неужели они были вместе уже так давно?
Измученная тревогой девушка не спала вот уже несколько ночей. Наконец, она решилась пойти и поговорить с братом.
Сейчас были летние каникулы, поэтому Се Цинчэн не жил в университетском общежитии, а отдыхал дома.
Нерешительно направляясь в переулок Моюй к порогу своего дома, Се Сюэ несла с собой кучу фруктов и разных укрепляющих пищевых добавок. Привстав на цыпочки, она заглянула в окно и обнаружила, что Се Цинчэна нет дома.
– Сяо Сюэ?
Се Сюэ оглянулась и, увидев выходившую из соседнего дома Ли Мяоцин, поспешила спросить:
– Тетя Ли, а где гэ?
– Не знаю, ушел, наверное, по делам. – Ли Мяоцин поставила на каменную скамью пластиковый таз с постиранным бельем, которое собралась развесить сушиться, вытерла мокрые руки о фартук, и, взглянув на лицо Се Сюэ, с беспокойством сказала, – Сяо Сюэ, подойди-ка.
Она взяла ее за руку и спросила:
– Почему ты такая изможденная? Откуда темные круги под глазами? Что-то случилось?
Слишком долго сдерживавшаяся Се Сюэ, услышав ее вопрос, невольно заплакала:
– Тетя Ли, с братом... с братом недавно...
На середине фразы она вдруг спохватилась и замолчала.
Хотя тетя Ли тоже была на свадьбе и все время была рядом, чтобы помогать, инцидент с Се Цинчэном и Хэ Юем был секретом богатых семей, поэтому слухи циркулировали только в их кругах, и, возможно, тетушка Ли ничего об этом не знала.
Се Сюэ молчала, слова застряли у нее в горле.
Кто бы мог подумать, что тетушка Ли, едва услышав первую половину предложения, сопоставит ее с тем состоянием, в котором сейчас находилась Се Сюэ, и дрожащим голосом спросит:
– Так ты… Ты узнала? О том, что Хэ Юй…
Глаза Се Сюэ широко распахнулись. Две женщины долго смотрели друг на друга, не в силах закончить фразу, но обе видели ответ в глазах друг друга.
Се Сюэ вдруг бросилась в объятия тетушки Ли и, наконец, громко разрыдалась.
– ...
– ... Вот как все и было.
Когда Ли Мяоцин закончила рассказывать о том, как она узнала тайну Хэ Юя и Се Цинчэна, Се Сюэ все еще продолжала вытирать слезы, но по сравнению с поначалу нахлынувшими печалью и замешательством, сейчас она скорее испытывала гнев.
То, что увидела и услышала Ли Мяоцин, окончательно убедило Се Сюэ в том, что Хэ Юй – подлец-плейбой, он соблазнил и, в конце концов, бросил Се Цинчэна. Но потом все-таки пожалел об этом и прибежал обратно, решив попытаться вернуть его. Именно из-за этого ее брат стал таким подавленным и молчаливым.
Когда Се Сюэ узнала новые подробности, ее воображение живо дорисовало еще более ужасающие обстоятельства...
Получалось, что Хэ Юй занимался психологическим насилием над ее братом, манипулируя им. Он то манил сладким пряником, то бил кнутом, то соблазнял, то жестоко ранил, а после снова лил в уши сладкие речи. И в результате все это привело к инциденту в павильоне Сюань. Теперь же молодой господин Хэ, видимо, стыдясь позора, просто-напросто отшвырнул Се Цинчэна, оставив ее брата одного справляться не только с болью от того, что его обманул и выбросил мальчишка, но и с ущербом от разрушенной репутации.
Се Сюэ скрежетала зубами от ярости:
– Этот ублюдок… Да как он посмел воспользоваться моим братом? Ни за что… Я это так не оставлю… Я пойду к нему!
Более рассудительная тетушка Ли поспешила сказать:
– Не дай своему брату понять, что ты знаешь! Он дорожит своим положением, и если узнает о том, что мы с тобой знаем, ему будет еще тяжелее.
– Не волнуйтесь, я пойду только к Хэ Юю. Спрошу, какого хрена он совсем с катушек съехал!..
Сейчас Се Сюэ могла выражаться гораздо свободнее, ведь теперь она была не просто преподавательницей Хэ Юя.
Строго говоря, она была женой третьего молодого господина семьи Вэй. И хотя сама она не придавала особого значения своему статусу, да и Вэй Дунхэн никогда не кичился положением своей семьи, в магазинах к ней обращались как к госпоже Вэй.
Она хотела найти Хэ Юя, и любой из ее социальных статусов был достаточно весом для этого.
Поэтому она никак не ожидала, что Хэ Юй не ответит на ее звонки.
Она набирала ему семнадцать или восемнадцать раз, и, в конце концов, он просто отключил телефон.
– Ах ты сволочь! Подонок!
Се Сюэ от злости швырнула телефон, поймала такси и назвала адрес резиденции семьи Хэ. Взметнув клубы пыли, машина укатила вдаль.
Когда они прибыли на место, у ворот их встретил растерянный управляющий.
Раньше он не слишком жаловал юную барышню Се, но теперь со всем почтением относился к госпоже Вэй.
– Я хочу видеть Хэ Юя, – сквозь зубы процедила Се Сюэ. – Пожалуйста, доложите ему, попросите принять меня.
Управляющий не посмел медлить и сразу же удалился.
Вскоре он вернулся и, словно что-то скрывая, с лицом, полным тревоги, нервно произнес дрожащим голосом:
– Госпожа Вэй… Молодой господин Хэ... Эм, ему нездоровится. Сегодня он не сможет вас принять. Может, перенесете визит на другой день?
Как бы сильно ни злилась Се Сюэ, это не давало ей право вламываться в чужой дом.
Она сердито взглянула на ярко освещенное здание резиденции вдали и заметила, как рядом с ним то и дело мелькают силуэты врачей.
Кажется, одним из них был…
Опешив, она протерла глаза, а показавшаяся знакомой фигура уже скрылась за углом.
… Этот человек ведь никак не мог быть врачом... Ей, наверное, померещилось.
С раздражением в голосе Се Сюэ спросила управляющего:
– Чего это он вдруг заболел?
Управляющий лишь неловко улыбнулся, выражая всем своим беспомощным видом, что отвечать на подобные вопросы ему неудобно.
Се Сюэ не была из тех, кто станет издеваться над прислугой, едва обретя статус. Видя, что управляющему действительно неловко, она больше не задавала вопросов и снова перевела взгляд на здание. На этот раз она увидел юношу, стоявшеего у панорамного окна на третьем этаже.
– Хэ Юй...
Хэ Юй разговаривал с медсестрой. Из-за расстояния Се Сюэ не могла четко разглядеть выражение его лица, но она видела, как он скрестил на груди руки в оборонительной позе, в то время как медсестра, склонив голову, будто извинялась перед ним. Наконец, Хэ Юй отвернулся от нее и увидел вдалеке у ворот поместья фигуру Се Сюэ.
На мгновение все будто замерло.
А затем Хэ Юй вдруг поднял руку и задернул шторы.
Се Сюэ от злости притопнула ногой, но поделать ничего не могла и, в итоге, полная негодования, была вынуждена удалиться. Чем больше по дороге обратно она обо всем этом размышляла, тем сильнее расстраивалась. Она никак не могла понять, как такой трезвомыслящий человек, как ее брат, мог быть обманут и соблазнен таким сукиным сыном, как Хэ Юй, да к тому же оказался доведен до такого состояния, что скорее напоминал призрака.
… Ее брат никогда не относился к Хэ Юю плохо, он столько лет заботился о нем и опекал его. На взгляд Се Сюэ, забота Се Цинчэна о нем намного превосходила то внимание, которое он уделял обычным пациентам.
Прекрасно зная о несчастливом браке Се Цинчэна, о годах проведенных им в тоске и одиночестве, Хэ Юй все равно решил соблазнить и сгубить его, совершая поступки, куда более отвратительные, чем измена Ли Жоцю.
Разве ее брат чем-то ему обязан?
Как он мог с ним так обойтись?
Се Сюэ очень хотелось вернуться в переулок Моюй, побыть с Се Цинчэном, обсудить с ним все это и как следует утешить. Но вместе с тем она понимала, что тетушка Ли безусловно была права. Се Цинчэн не из тех, кого тянет поговорить, столкнувшись с трудностями. Он привык терпеть и переваривать все в себе, молча с сигаретой в руках.
Он не хотел, чтобы кто-то прикасался к его ранам, даже для того, чтобы залечить их.
С этими мыслями Се Сюэ достала из своей маленькой сумочки упаковку салфеток, вытерла слезы на ресницах и уже собиралась убрать салфетки обратно, как вдруг зазвонил ее телефон.
– Алло... гэ?
Звонил Се Цинчэн, поэтому Се Сюэ изо всех сил старалась говорить как можно спокойнее, чтобы он не заметил ничего странного.
– Ты днем была в переулке Моюй?
– Ага, да. Как ты узнал?
– ... Ты оставила фрукты у двери.
Се Сюэ беззвучно шлепнула себя ладонью по лбу... Вот же куриные мозги!
– Где ты сейчас? – Голос Се Цинчэн был ровным, как замерзшая вода – ни единого всплеска.
Се Сюэ ответила:
– Я... Я когда увидела, что тебя нет, пошла прогуляться в ближайший торговый центр...
Се Цинчэн:
– Покупай поменьше безделушек, – помолчав, он добавил: – Ты вернешься к ужину или пойдешь домой?
– Вернусь... – у Се Сюэ перехватило дыхание.
Раньше, когда он спрашивал, вернется ли она домой, он имел в виду то крохотное жилье в переулке Моюй, принадлежавшее им обоим.
Теперь же Се Цинчэн подразумевал ее новый дом с Вэй Дунхэном. У Се Сюэ уже была своя собственная семья, в лачуге переулка Моюй он остался один.
Се Сюэ крепко сжимала салфетку, ее заплаканное лицо смутно отражалось в окне такси.
– Алло? – приятный голос Се Цинчэна по-прежнему звучал спокойно, лишь с легкой ноткой замешательства. – Почему ты молчишь?
Изо всех сил сдерживая слезы, Се Сюэ постаралась справиться со стоявшим комом в горле и сказала:
– ... Ничего такого, просто сигнал плохой, – а потом добавила, – я вернусь. Гэ, я вернусь к нам домой к ужину.
– Мм... тогда через сколько тебя ждать? – Голос Се Цинчэна оставался спокойным, но именно это спокойствие, идеально скрывавшее под собой все эмоции, заставляло сейчас сердце Се Сюэ сжиматься от боли.
– Через полчаса, – тихо ответила она.
– Хорошо.
Прежде чем Се Цинчэн повесил трубку, Се Сюэ снова окликнула его:
– Гэ.
– Да? Что такое?
С залитым слезами лицом Се Сюэ горько улыбнулась:
– Мне... мне бы хотелось поесть твой жареный рис по-янчжоуски. Много не готовь, просто сделай для меня одну порцию, хорошо?
Се Цинчэн растил Се Сюэ с самого детства и прекрасно знал, как ей угодить.
Когда Се Сюэ вернулась и открыла дверь, он как раз закончил готовить жареный рис по-янчжоуски без фасоли и поставил его на маленький столик. И, кажется, в мультиварке еще было готово рагу. Увидев Се Сюэ, Се Цинчэн кивнул в знак приветствия и развернулся, намереваясь подать еду.
Едва он открыл крышку, как из мультиварки потянуло аппетитным ароматом.
Се Сюэ даже не нужно было смотреть, она и так знала, что это томатное рагу с говяжьей грудинкой. Когда она была маленькой, денег у Се Цинчэна было не особо много, но дважды в неделю он все равно делал для нее рагу из лучшей говядины, какую только мог купить. Он отдавал все мясо Се Сюэ, а сам доедал томатную жижу и кусочки картофеля.
Се Сюэ смотрела на его такую высокую, но слишком исхудавшую фигуру, и ее сердце ныло от боли. В три шага она подошла к нему сзади и обняла.
Несколько удивленный Се Цинчэн отложил ложку и оглянулся.
– Что случилось? Тебя кто-то обидел?
Се Сюэ покачала головой, не отпуская объятий, и прошептала:
– Просто хочу тебя обнять.
– ...
От тела Се Цинчэна исходил слабый запах табака, дезинфицирующего средства и еще легкий горьковатый запах лекарств. Не самые приятные запахи, слишком холодные, но, вдыхая их, Се Сюэ чувствовала невероятное умиротворение.
Когда молодые жены возвращаются в родительский дом, у некоторых случаются ностальгические порывы.
Поэтому Се Цинчэн не придал особого значения ее поведению. Он вздохнул и тихонько кашлянул, позволив Се Сюэ еще немного пообнимать себя, а потом сказал:
– Отпусти, еда стынет.
Брат и сестра сели за стол.
Се Цинчэн чувствовал себя немного не в своей тарелке. Теперь, когда Се Сюэ была беременна, он не мог курить при ней, и ощущение опустошенности и потерянности в его виде стало еще более выраженным.
Он по-прежнему выглядел статным и красивым. Воротник его рубашки не был застегнут до конца, как обычно, три верхние пуговицы были расстегнуты, и в вырезе виднелись его красиво очерченные ключицы и небольшой участок нефритовой груди.
За едой он почти не смотрел на Се Сюэ. Его слишком тяготили мысли, и он бессознательно постукивал пальцами по столу, как обычно делал, стряхивая пепел с сигареты. Было очевидно, что сдерживаться ему удается с трудом.
Се Сюэ тихонько произнесла:
– Гэ, тебе тоже стоит больше есть, – она переложила несколько кусочков говядины из своего рагу в тарелку Се Цинчэна. – Ты так исхудал.
Се Цинчэн хотел сказать Се Сюэ, чтобы она переложила мясо обратно, но вдруг осознал, что она уже больше не та маленькая девочка, что каждую неделю с нетерпением ждала крошечных кусочков хорошего мяса, поэтому опустил свои, уже было занесенные, палочки.
Он собрался с мыслями и, наконец, устремил взгляд на Се Сюэ, намереваясь немного поболтать со своей младшей сестрой о ее семейной жизни после свадьбы.
Однако, едва взглянув на нее, Се Цинчэн пораженно замер, а его руки и ноги похолодели…
На мочках ушей Се Сюэ висели новые серьги.
Крест в форме костей из чистого золота с кольцом по центру, инкрустированный крошечными бриллиантами кроваво-красного цвета, в окружении трех букв: R.I.P. [rest in peace - покойся с миром]
…
Незадолго до смерти его родители отправились в один из пекинских клубов на встречу с таинственным незнакомцем… Серьга, оброненная тем человеком, была точно такой же!
Один в один!
Се Цинчэн резко вскочил:
– Се Сюэ, откуда у тебя эти серьги?
Следует помнить, что в год гибели родителей Се Цинчэн в одиночку отправился в Пекин, чтобы провести собственное расследование. По счастливой случайности, тогда ему дал подсказку официант, работавший тогда в том клубе. Он прислал Се Цинчэну фотографию потерянной сережки с крестом и надписью «R.I.P.». Он сказал, что после встречи его родителей с таинственном человеком, он зашел в кабинку, чтобы прибрать ее, и нашел там эту серьгу.
В те времена все пользовались в основном телефонами «Nokia», а для передачи изображений использовались MMS-сообщения. Скорость загрузки была медленной, как у улитки.
Се Цинчэн до сих пор отчетливо помнил, насколько медленно открывалось изображение, являя ему облик загадочной сережки.
Они с официантом договорились встретиться в «хот-пот» ресторане, где официант собирался отдать ему украшение. Но кто бы мог подумать, что в ресторане случится пожар, в котором погибнет официант, сам Се Цинчэн попадет под машину, а его телефон «Nokia» с фотографией украдут?
На протяжении прошедших девятнадцати лет он видел этот причудливый золотой крест только во снах.
Надпись «R.I.P.» на серьге превратилась в издевательскую насмешку, глумившуюся над ним в кошмарах...
Покойся с миром, Се Цинчэн, прекращай расследование.
Ты словно подёнка, если только человек, стоящий за кулисами, пожелает, смерть будет дышать тебе в затылок.
А теперь эта серьга вырвалась из его снов и предстала перед ним в совершенно неожиданный момент, покачиваясь на мочке уха его только вышедшей замуж младшей сестры.
У Се Цинчэна в жилах застыла кровь, глядя на Се Сюэ, он снова дрожащим голосом повторил:
– Откуда у тебя они?
Перепугавшаяся Се Сюэ коснулась ушей.
– Эти? Мне их свекровь надела.
Автору есть что сказать:
Мини-театр: Как Се Цинчэн проводит канун Нового года
Когда был ребенком:
Смотрел праздничный Новогодний гала-концерт по телевизору, запускал фейерверки, ждал сценку Чжао Бэньшаня*, участвовал в новогодних активностях.
После смерти родителей:
Смотрел праздничный Новогодний гала-концерт по телевизору вместе с младшей сестрой, запускал фейерверки вместе с младшей сестрой, ждал сценку Чжао Бэньшаня вместе с младшей сестрой, участвовал в новогодних активностях вместе с младшей сестрой.
После женитьбы:
Помогал жене готовить новогодний ужин, мыл посуду после ужина, смотрел праздничный Новогодний гала-концерт по телевизору, в двенадцать часов выходил смотреть фейерверк.
После развода:
Готовил новогодний ужин с соседями, ел вместе с ними, слушал праздничный Новогодний гала-концерт по телевизору в качестве фоновой музыки.
После того, как они с Хэ Юем стали парой:
Позволяет Хэ Юю уговорить себя остаться дома и смотреть запись новогоднего гала-концерта, но на самом деле никто из них его не смотрит. В любом случае, сценки от Чжао Бэньшаня там нет. А вот если бы была, Се Цинчэн, возможно, смог бы сохранить ясность мыслей и ущипнул бы Хэ Юя, требуя прекратить, потому что он хочет посмотреть сценку Чжао Бэньшаня.
--
* Чжао Бэньшань – китайский комедийный актер. Принимал участие в новогодних гала-концертах с 1990 по 2011 гг.
http://bllate.org/book/14584/1293790
