Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Решив передохнуть дома пару дней, Се Цинчэн взял отгулы.
Почти все время он неподвижно провел в постели. Он настроил приложение на телефоне так, чтобы при длительном повышении пороговых значений на браслете Хэ Юя, сработало оповещение.
Но оно так и не прозвучало... Хэ Юй не хотел разочаровывать Се Цинчэна, поэтому изо всех сил старался сдерживаться и делал все возможное, чтобы не случился приступ.
На следующий день после полудня Се Цинчэн проснулся от дремы и обнаружил, что напротив него кто-то сидит.
Решив, что это Ли Мяоцин, он сказал:
– Тетя Ли, занимайтесь своими делами, со мной все в порядке...
– Гэгэ.
Тихий оклик, полный печали и беспокойства, привел Се Цинчэна в чувства. Присмотревшись внимательнее, он понял, что человек, сидевший рядом с его кроватью, была вовсе не Ли Мяоцин, а Се Сюэ.
– …
Они с Се Сюэ уже долгое время были в разладе. С тех пор, как открылась правда об их отношениях с Вэй Дунхэном, Се Цинчэн не выказывал расположения своей младшей сестре. Се Сюэ до сих пор побаивалась показываться ему на глаза, но и не могла не переживать за него, ведь он явно был болен.
На ее лице отражалась смесь самых разных эмоций, отчего выглядела она даже немного забавно.
Се Цинчэн:
– …Что ты здесь делаешь? Разве у тебя нет лекций после обеда?
– Тетушка Ли сказала, что ты плохо себя чувствуешь, поэтому я взяла отгул, чтобы навестить тебя.
Се Сюэ помогла Се Цинчэну сесть, подложив ему под спину подушку из утиного пуха.
Се Цинчэн уже переоделся в другую одежду, а поскольку в комнате не горел свет, Се Сюэ не могла разглядеть засосы на его коже.
Она обеспокоенно взяла его за руку и негромко произнесла:
– Гэ, как ты? Ты обращался к врачу?
Се Цинчэн изначально был в неважном настроении, а взглянув на сестру, оно стало еще хуже. Он молча отвернулся.
Се Сюэ поняла намек и не стала приставать к нему с расспросами дальше.
Она посидела с ним какое-то время, а потом вдруг будто о чем-то вспомнила:
– Гэ, подожди-ка.
Девушка зачем-то подошла к обеденному столу и через некоторое время вернулась. Оказалось, она открывала банку консервированных желтых персиков.
– Помнишь, когда я болела в детстве, ты уговаривал меня такими консервами? Когда я послушно пила лекарства, ты поощрял меня этими персиками со сладким сиропом. – Се Сюэ зачерпнула ложкой фрукты, которые даже на вид казались невероятно сладкими, и протянула ее Се Цинчэну. – Ты меня тогда так запутал, что я какое-то время была уверена, что консервированные желтые персики – это и есть лекарство. Я еще тогда думала, что лекарство такое вкусное, и какое это счастье принимать его, когда болеешь.
Се Цинчэн взял ложку и с равнодушным видом съел пару кусочков.
Затем он, наконец, заговорил:
– Это потому, что ты с детства не отличаешься сообразительностью, и тебя легко обмануть.
Се Сюэ:
– …
– Даже повзрослев не поумнела.
Се Сюэ поняла, что он намекает на Вэй Дунхэна, и невольно погрустнела.
Се Цинчэн не торопясь доел персики, Се Сюэ все это время сидела молча.
Подкрепившись, он отставил пустую стеклянную банку в сторону и только теперь заметил, сколько всего еще принесла с собой Се Сюэ. Там были и ласточкины гнезда, и женьшень, и прополис, и кордицепс, и дендробиум… Короче говоря, если принять все это вместе, можно или на тот свет отправиться, или стать инвалидом.
Это уж чересчур. Тот, кто собрал такой подарок, похоже, вообще не имел никаких представлений о лечении, а просто ухватился за возможность снискать расположение и притащил почти весь арсенал традиционной китайской медицины, чтобы продемонстрировать свою искренность.
Немного помолчав, Се Цинчэн спросил:
– Вэй Дунхэн привез тебя сюда?
Поколебавшись, Се Сюэ кивнула.
Се Цинчэн:
– И где он?
– Он подвез меня и уехал, боялся, что ты разозлишься, увидев его...
Се Цинчэн холодно усмехнулся:
– Значит, этот белобрысый все еще трусит?
По глазам Се Сюэ было видно, что она расстроена:
– Гэ, не надо... Я знаю, ты стараешься для моего же блага. Ты боишься, что я окажусь обманута, боишься, что он будет меня обижать, боишься, что он полный бездарь. Я знаю, ты с самого моего детства боялся, что я могу оступиться. Ты всегда хотел, чтобы у меня была спокойная, счастливая жизнь. Поэтому ты так настороженно относишься к нему.
Се Цинчэн:
– ...
– Я все это понимаю… Но... Но не мог бы ты хоть капельку довериться мне? – прошептала Се Сюэ.
Может быть, из-за того, что Се Цинчэн был болен, у него не было никаких сил на споры с ней, а может, из-за случившегося с Хэ Юем он был слишком вымотан, и в глубине его души, наконец, зародилось сомнение. Порой даже те, кто испытывают чувства, не могут сами в них разобраться, что уж говорить о ком-то постороннем.
В общем, на этот раз Се Цинчэн только с мрачным выражением лица откинулся на подушку, но ничего не сказал.
Увидев это, Се Сюэ немного приободрилась и набралась смелости сказать:
– Гэ, я уже говорила, что мы с Вэй Дунхэном встречаемся больше года. Может быть, со стороны кажется, что год не такой уж большой срок, но мы скучаем друг по другу каждый день, находясь в разлуке. Он часто мне писал, пока был на Северо-Западе. Хотя, знаешь, он не из тех, кто особо любит писать...
Се Цинчэн сохранял ледяное выражение лица.
Похоже, ему хотелось прокомментировать недостаток знаний и умений Вэй Дунхэна.
Се Сюэ взяла его за руку:
– Вэй Дунхэн, он с самого детства доставлял родителям хлопоты. Он прогуливал школу, гонял на мотоцикле, хулиганил... Все это я знаю. Раньше я действительно ненавидела его, за то, что он постоянно издевался надо мной. Я думала, что он был самым настоящим подлецом. Но однажды под Рождество, когда я возвращалась домой после занятий из старшей школы, я увидела его бредущим по переулку... Я тогда очень испугалась, боялась, что, увидев меня, он снова начнет дергать меня за косички, поэтому спряталась. Гэ, знаешь, что я тогда увидела?
– …
– Я увидела, как он вышел из круглосуточного магазинчика, держа в руках кучу закусок и напитков. По обеим сторонам переулка лежало много бездомных. Пока они спали, он тихонько разложил рядом с ними еду, а потом вскочил на велосипед и быстро уехал. Возможно, ему казалось, что делать добрые дела «не круто», и боялся, что, если его за этим занятием застукают друзья, то станут над ним смеяться. Он крутил педали так быстро, словно убегал. На выезде из переулка колеса заскользили, и он упал на обочину дороги вместе с велосипедом.
Погрузившаяся в воспоминания Се Сюэ не смогла сдержать смешок.
– Озираясь по сторонам и пошатываясь, он поднялся на льду, пригладил волосы, будто ничего не произошло, снова забрался на велосипед и, петляя, уехал.
– …
– Тогда я подумала, может, он и не такой уж плохой, как все говорят?
Видя, что Се Цинчэн готов ее слушать, Се Сюэ, наконец, постепенно начала рассказывать ему все то, что давно лежало камнем на сердце.
– Гэ, когда я была маленькой, ты учил меня, что нужно самой оценивать людей, а не полностью полагаться на суждения других. Я наблюдала за Вэй Дунхэном больше десяти лет. Он точно не образец для подражания, но я абсолютно уверена, что сердце у него доброе и отзывчивое. За все эти годы я не раз видела, как он отвозил бездомных котят и щенков в приюты, раздавал еду и питье нищим. А еще, знаешь, что… Он может надолго зависнуть, разглядывая придорожный цветок с глупой улыбкой на лице. Он способен видеть красоту в невзрачном, – сказала Се Сюэ, – просто никогда не хотел, чтобы об этом кто-то знал.
Се Цинчэн приподнял бровь:
– И почему же он не хотел, чтобы об этом кто-то знал?
– Потому что все его только ругали, высмеивали и сравнивали с Хэ Юем. В ответ он лишь еще больше не хотел быть на него похожим – образцовым отпрыском благородного семейства, которого все расхваливали. У него слишком развито чувство собственного достоинства, в этом они с Хэ Юем действительно похожи. – ответила Се Сюэ. – Когда мы начали встречаться, я спросила его, почему он позволяет другим видеть себя только с плохой стороны, скрывая свою доброту и мягкость. Он нахмурился и долго отказывался отвечать, но я не отступалась, и в итоге он недовольно пробурчал сквозь зубы: «Да кто вообще хочет быть похожим на Хэ Юя?..» Он сказал мне, что Вэй Дунхэн – это Вэй Дунхэн, так почему же он должен быть еще одним Хэ Юем? Неужели, ребенок хорош только тогда, когда похож на «идеального во всем, с безупречными манерами Хэ Юя»? Он с этим был не согласен… На самом деле, понаблюдав за ними обоими, я могу сказать, что по характеру Вэй Дунхэн гораздо проще, чем Хэ Юй, хоть и скрывает свою мягкость за агрессивной маской.
Се Цинчэн:
– …
– Гэгэ, я действительно люблю Вэй Дунхэна.
Се Цинчэн выглядел очень уставшим:
– Как сильно ты его любишь?
Се Сюэ на мгновение задумалась, а потом ответила:
– Никто не сможет заменить его.
Се Цинчэн не ожидал от нее такого ответа. Он открыл глаза, взглянул на сестру, и его сердце вдруг сжалось.
Те же слова, что говорил ему Хэ Юй… Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой каждую минуту и каждую секунду. Никто и ничто не заменит тебя.
Се Сюэ сказала:
– Гэ, я люблю его уже десять лет. Я знаю, что никогда не смогу столь же сильно полюбить кого-то другого.
Се Цинчэн вдруг отвернулся.
– У меня есть дневник, здесь много записей о прошлом. Думаю, ты лучше его поймешь, если прочитаешь. Если хочешь...
– Это твои личные записи, я не стану их читать.
– …
Се Сюэ замолчала, какое-то время побаиваясь снова заговорить. Но, поколебавшись, все же произнесла:
– Ладно, гэ, забудем об этом. Если ты не хочешь говорить на эту тему, не будем. Давай, я расскажу тебе какую-нибудь историю, или анекдот, чтобы поднять тебе настроение? – Се Сюэ сжала его руку. Она неловко присела на корточки у кровати и посмотрела на него снизу-вверх. – Мы так давно не разговаривали с тобой по душам. Гэгэ, ты правда все еще злишься на меня?
Се Цинчэн какое-то время молчал, прежде чем, наконец, ответил:
– Я не злюсь на тебя. Только виню за то, что ты вела себя слишком импульсивно.
– Что?
Се Цинчэн произнес:
– Ты же девушка. Прежде чем сближаться с ним, ты должна была научиться, как обезопасить себя, но вы...
Он не стал продолжать, Се Сюэ же в миг застыла, а когда до нее дошел смысл, залилась краской.
Се Цинчэн откашлялся, досадуя, что железо не стало сталью [идиома о неоправданных ожиданиях].
– Ты ведь понимаешь, как это стыдно?
Се Сюэ знала, что спорить со старшим братом о его консервативных взглядах на отношения до брака было бесполезно. Ли Жоцю как-то жаловалась ей, что, когда они с Се Цинчэном встречались, тот даже не пытался ее поцеловать. На самом деле, проявлять осторожность в отношениях – это, конечно, правильно, однако излишняя сдержанность лишает отношения страсти. Это все равно что выполнять какую-то работу, следуя инструкции.
Пришлось Се Сюэ сказать:
– Кстати об этом... гэ... На самом деле, есть еще кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить.
– Что?
Се Сюэ снова замялась.
– ... Только не говори мне, что вы двое уже обсуждали свадьбу, – бросил Се Цинчэн.
Се Сюэ остолбенела и ошеломленно спросила:
– Откуда ты знаешь?
Се Цинчэн долго молчал, а затем с бесстрастным лицом ровным голосом сказал:
– ... Иди, принеси мне сигареты со стола.
И хотя Се Сюэ не хотела, чтобы Се Цинчэн курил, но разве она могла осмелиться ему отказать, учитывая повисшую атмосферу? Она послушно принесла ему сигареты.
Нисколько не заботясь о том, что сестра все еще рядом, он молча выкурил половину сигареты.
В комнате царила тишина. Проникавший из окна свет мерцал в такт движениям занавесок, падая на лицо Се Сюэ. Се Цинчэн заметил, что румянец так и не сошел с ее лица.
Наконец, он спросил:
– И давно вы пришли к этой мысли?
– Д-до того, как он отправился на Северо-Запад шесть месяцев назад, – пролепетала Се Сюэ, – ... Его семья, ты знаешь, они военные, а его склад характера не слишком подходит для армии, так что родители планировали помочь ему с открытием собственного бизнеса, но сказали, что перед этим он должен пройти учения на Северо-Западе. Он согласился, но при одном условии...
– Каком условии? – Се Цинчэн стряхнул пепел напряженным пальцем.
Щеки Се Сюэ зарделись:
– Он сказал родителям, что, когда вернется с учений и закончит университет, он... он женится на мне.
Договорив, она вжала голову в плечи, словно опасаясь, что Се Цинчэн залепит ей по лбу стоявшей рядом кружкой и скажет убираться.
Но ничего подобного не произошло.
Спустя какое-то время повисшую в спальне тишину надорвал тихий щелчок.
Она почувствовала запах табачного дыма – Се Цинчэн докурил одну сигарету и поджег другую.
– Гэ...
Набравшись смелости, запаниковавшая Се Сюэ робко подняла голову. Она посмотрела на лицо Се Цинчэна, выражение которого не позволял разглядеть окутавший его густой, сизый дым.
Се Цинчэн спокойно курил, не глядя на Се Сюэ. Он откинулся на спинку кровати, зажав в длинных пальцах фильтр сигареты. Его взгляд, устремленный в центр белоснежного потолка, казался немного расфокусированным.
Он молчал, и Се Сюэ тоже не осмеливалась произнести ни слова, в нервном ожидании вцепившись пальцами в юбку.
Вторая сигара тоже была докурена.
Се Цинчэн стряхнул пепел и выбросил окурок в пепельницу рядом с собой. Быть может, из-за того, что он слишком много выкурил, его голос звучал немного хрипло.
– И что ты сама по этому поводу думаешь?
Се Сюэ снова была поражена.
Она была готова к тому, что Се Цинчэн начнет ее ругать, но не к подобному вопросу.
Старший брат семьи Се всегда был диктатором. Для Се Сюэ он был надежным защитником, но никогда особо не интересовался ее мнением. Поэтому, когда Се Сюэ услышала от него: «А что ты сама думаешь?», то поначалу впала в ступор.
– Раз уж ты сегодня со мной разоткровенничалась, давай обсудим все до конца. – После того, как от его сердца осталось буквально пепелище, Се Цинчэн казался довольно спокойным. Он поднял свои персиковые глаза и взглянул на младшую сестру. – Так ты хочешь выйти за него?
– Я…
Лицо Се Сюэ покраснело, как помидор, но в ее глазах горел какой-то странный огонек. Он был очень знаком Се Цинчэну. Похоже, он уже видел его раньше, но не мог вспомнить, где и когда.
– Гэ… Я правда его люблю… Я…
– Ты понимаешь, что брак – это не игрушки? Это не то же самое, что просто встречаться. Это ответственность перед другим человеком, своего рода долг и контракт. Как думаешь, вы с ним подходите друг другу?
– …
– Я знаю, ты считаешь его добрым и преданным. Но вместе с тем, он моложе тебя, у него вспыльчивый характер, он известен своей своенравностью. Ты устанешь от него, Се Сюэ.
– Он во многом сильно изменился… Ты не знаешь его…
– А насколько хорошо знаешь его ты? – Се Цинчэн слегка кашлянул. – Только не надо мне рассказывать, как ты наблюдала за ним десять лет… Это всего лишь прошлое человека, а сейчас перед собой ты видишь лишь часть его сути.
– …
– Знаешь, какие надежды на него возлагает его семья? Знаешь, какие у него самого планы на будущее? Ты только что сказала, что он хочет жениться на тебе после окончания университета, а потом займется бизнесом. Мир бизнеса, Се Сюэ, совсем не тоже самое, что университет. Сколько тебе лет?
– Двадцать пять.
– А ему?
– … Двадцать три.
– Ему всего двадцать три, только через десять лет он будет в моем возрасте. Ты уверена, что тогда он все еще будет любить тебя? В мире бизнеса полно молодых, симпатичных девушек, а учитывая статус его семьи, он будет общаться еще и со знаменитостями. Ты сама преподаешь на творческой специальности и прекрасно знаешь, что такое шоу-бизнес. Знаешь, сколько там соблазнов и интриг.
– Но он не такой. Он с детства…
– Ему всего лишь двадцать три, Се Сюэ. Когда мне было столько же, я понятия не имел, что стану тем, кем являюсь сейчас.
На этих словах Се Цинчэн замолчал. Он подумал о Хэ Юе… Когда ему было двадцать три, Хэ Юй был всего лишь десятилетним мальчишкой. Кто бы мог подумать, что годы спустя между ними произойдет все это безумие?
– Се Сюэ, жизнь Вэй Дунхэна только начинается, многое еще остается неопределенным.
Се Цинчэн прикурил еще одну сигару, затянулся и чуть закашлялся.
Не докурив до конца, он затушил ее.
– Допустим, сам он не будет искать интрижек, но, учитывая его происхождение и статус, на всех светских мероприятиях всегда найдутся те, кто будет на него вешаться. Ты сможешь это вынести?
– Мы обсуждали с ним это, он не станет так поступать.
Се Сюэ говорила твердо, в ее глазах продолжал гореть тот огонек. Се Цинчэну он казался до боли знакомым, но он так и не мог вспомнить, где его видел.
Какое-то время он молчал. Когда беседа достигла критической точки, он вовсе не злился, а наоборот холодно спросил:
– В этом мире много добрых и преданных людей, Вэй Дунхэн не единственный. Что тебе в нем так нравится?
– Не знаю, он нравится мне таким, какой он есть... Просто... Это трудно объяснить... Я просто счастлива, когда вижу его, и он тоже. Когда мы вместе, нам всегда есть, о чем поговорить, будучи в разлуке, мы тоскуем друг по другу… Мне всегда спокойно и радостно, когда я с ним. Не думаю, что он причинит мне боль. С ним я ощущаю себя в безопасности, так же, как когда я рядом с тобой, гэгэ… Гэ... Ты понимаешь?
Се Цинчэн молчал.
Если бы Се Сюэ рассказала ему все это год назад, он, возможно, не понял бы, ее чувств.
Но сейчас, слушая признания сестры, он почувствовал, будто глубоко в его сердце оказалась мягко задета струна, на которой когда-то играл другой человек, вот только Се Цинчэн никогда не сможет ему ответить.
Он долго молчал, прежде чем спросить:
– Не будешь сожалеть, даже если глубоко ошибаешься?
– Я не ошибаюсь.
– Я спрашиваю, не пожалеешь ли ты.
– Даже если ошибаюсь, я не пожалею об этом, – под конец голос Се Сюэ слегка задрожал.
Се Цинчэн снова умолк.
Он чуть приоткрыл губы, прищурился и сквозь еще не рассеявшийся дым будто увидел, как в день своего признания Хэ Юй сжимает его руку и не может сдержать слез.
И вдруг он вспомнил, где видел огонек, мерцающий в глазах Се Сюэ.
Он видел его в глазах Хэ Юя, когда тот открылся перед ним и, наконец, рассказал о любви, живущей в его сердце.
«… Я готов обмануться, как мотылек, что летит на пламя... Я тоже чувствую, что это неправильно, но все равно люблю тебя».
«Потому что я в самом деле сумасшедший. Я знаю, каким хреновым будет итог, но я все равно хочу пройти весь путь до конца. Мне так неловко, я изранен, но я все равно так хочу тебя обнять…»
«Я увяз в грязи, но все равно тянусь к снегу, падающему с небес. Это моя ошибка, не твоя…»
«Любить тебя так больно, Се Цинчэн, так больно. Я не могу заполучить… Я знаю, что должен тебя отпустить, но все равно, день за днем, я продолжаю тебя любить…»
Се Цинчэн почувствовал, будто у него в груди что-то оборвалось.
Он медленно закрыл глаза.
Казалось, в одно мгновение он постарел на много-много лет.
– Се Сюэ.
– Гэ.
– А что, если я настою на отказе?
– …Я… – На этот раз не только голос Се Сюэ, но и все ее тело слегка задрожало. Боль и мука невооруженным глазом читались на ее лице. – … Если ты… настоишь на отказе…
– Если я настою на отказе, что ты будешь делать?
Находящаяся на грани срыва Се Сюэ опустилась на колени перед его кроватью. Ее глаза быстро наполнились слезами. Спустя несколько долгих мгновений она срывающимся голосом произнесла:
– …Я… послушаюсь тебя. Потому что я люблю тебя. Я люблю тебя больше всех на свете. Ты вырастил меня. Никто не знает, сколько тебе пришлось вынести, и даже я уверена, что знаю далеко не обо всем. Если он тебе так не нравится, и ты действительно не хочешь, чтобы я была с ним, я послушаюсь тебя… Но, гэ, я больше никогда не буду счастлива.
– …
Се Цинчэн открыл глаза и долго молчал.
Наконец, он опустил взгляд, стараясь скрыть промелькнувшие в его глазах эмоции, которых он прежде не испытывал.
Затем он поднялся... Он был одет, поэтому это не вызвало неловкости.
Сейчас он больше не хотел оставаться в этом доме. Ему здесь было тягостно, в этом замкнутом пространстве ему было тяжело дышать.
– Гэ…
Встав рядом с Се Сюэ, Се Цинчэн не опустил глаз и не наклонился, он лишь протянул руку и ощутимо положил ладонь ей на макушку, как делал это раньше всякий раз, когда она сталкивалась с трудностями и прибегала к нему в слезах.
Се Сюэ подняла взгляд, но все равно не смогла разглядеть выражение его лица.
Она смотрела на высокий силуэт Се Цинчэна, а потом услышала, как он сказал:
– Тогда иди... Но помни, что ты сама выбрала этот путь, я надеюсь, ты об этом не пожалеешь.
– Гэ...
Се Сюэ задрожала еще сильнее.
– Но, если в будущем вдруг пожалеешь и почувствуешь, что сделала неправильный выбор, не стыдись. Все люди приходят в этот мир без опыта в принятии решений. Каждый их выбор случается впервые. Никто не может предсказать, будет он правильным или нет. Если совершишь ошибку, просто помни, что пока я жив, у тебя всегда, в любое время и в любом месте будет дом... Я буду заботиться о тебе и поддерживать до самой смерти.
Слезы хлынули из глаз Се Сюэ. Такого она никак не ожидала. В ее глазах старший брат всегда был мужественным и сильным, но в то же время деспотичным и властным, так что она очень боялась рассказать Се Цинчэну обо всем.
Она и подумать не могла, что, когда, наконец, откроет свое сердце и откровенно поговорит с ним о своем решении, тот даст ей такой ответ.
Се Сюэ не могла больше сдерживаться и громко разрыдалась. Она поднялась, обняла Се Цинчэна за талию и прижалась щекой к его спине. Сколько раз с самого детства эта широкая, прямая спина несла ее домой: наигравшуюся, пораненную, утомленную…
И хотя этот момент был радостным, Се Сюэ все продолжала горько плакать и никак не хотела его отпускать:
– Гэ! Гэ...
– Чего ты плачешь? – Се Цинчэн так и не обернулся. Кто знает, какое выражение у него было в этот момент, но голос его звучал спокойно. – Се Сюэ, впредь тебе нужно становиться самостоятельнее. Хотя я всегда буду тебе помогать, но...
Се Цинчэн не стал заканчивать фразу.
Наконец, он похлопал Се Сюэ по руке:
– Отпусти. Тебе сколько лет? Бесстыдница.
– Она самая.
– Отпусти.
– Я бесстыдница.
– …
– Гэ, обними меня. Я так сильно тебя люблю.
– … Очнись уже, черт побери.
– Я бесстыдница.
– …
Казалось, холодный свет в комнате смягчился. Из окна доносился приглушенный голос Се Сюэ, заплаканный, но счастливый:
– Гэ, на следующей неделе я иду на ужин в дом Вэй Дунхэна... Как думаешь, что мне надеть?
– Юбка должна быть ниже колена.
– …Блин... ну, вот опять...
Постепенно разговор стал привычно-обыденным и душевным.
А снаружи дома все это время стоял беспокоившийся за Се Цинчэна Хэ Юй.
Прислонившись к холодной стене, он прислушивался к разговору в доме. Прежде, чем брат и сестра вышли, он выпрямился, стряхнул с одежды пыль и медленно в одиночестве побрел прочь.
Автору есть что сказать:
Вчера в Twitter у меня случайно получился отличный комментарий, опубликую-ка я его здесь. Ха-ха-ха~
«О его трудностях на пути (к хэппи-энду)»
Доктор Стрэндж:
– Я видел 3 000 000 000 возможных концовок, и только в одной из них Хэ Юй и Се Цинчэн остаются вместе.
Хэ Юй:
– Отлично, тогда остальные 2 999 999 999 концовок можно удалять. Я прямо сейчас взломаю систему и уничтожу их... А сохраню только... вот эту.
http://bllate.org/book/14584/1293783
