Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.
Се Цинчэн понятия не имел, что у Хэ Юя к этому моменту полностью рухнула картина мира. Когда постулаты его веры были уничтожены, им овладело непреодолимое желание окончательно и бесповоротно покончить со своим прежним «я». Несмотря на то, что сейчас Хэ Юй его удерживал, Се Цинчэн неожиданно потянулся свободной рукой, схватил стоявшую рядом бутылку вина и немедля с грохотом ее разбил.
Взгляд Хэ Юя потемнел:
– Ты что задумал?
К этому времени Се Цинчэн уже настолько был измучен «Сливовым ароматом 59», что буквально сгорал от вожделения. Неконтролируемая физиологическая реакция довела его буквально до нервного срыва. Но Се Цинчэн был не из тех, кто легко сдается.
Он не ответил, лишь, тяжело дыша, поднял взгляд и уставился на Хэ Юя точно гепард, а потом... поднял разбитую бутылку и, не моргнув глазом, полоснул ею по собственному запястью!!
Мгновенно брызнула кровь!
Се Цинчэн зажмурился и прикусил побледневшую нижнюю губу. Острая боль с трудом вытянула его из зыбучих песков похоти. Грудь мужчины тяжело вздымалась, он медленно отложил свое окровавленное орудие и оперся на чайный столик.
Хэ Юй смотрел на него с перекошенным выражением лица... Он наблюдал за тем, как тяжело дышит Се Цинчэн, на его пропитанную вином обтягивающую рубашку, на кровоточащую руку.
Не отводя взгляда, Хэ Юй крепко сжал запястье Се Цинчэна, и теплые капли крови начали медленно просачиваться между его пальцев. Вокруг воцарилась тишина.
В краткий миг прояснения сознания Се Цинчэн, насколько это было возможно, выровнял дыхание и подернутыми влажной поволокой глазами взглянул на юношу перед собой. Через некоторое время он хрипло произнес:
– ... Хэ Юй. Позволь спросить... Тебя ведь на самом деле... волнует то, что я сказал на тех старых видео?
Хэ Юй не проронил ни звука, позволяя крови Се Цинчэна стекать по его пальцам и капля за каплей, словно слезы, падать на холодный плиточный пол, разлетаясь брызгами.
«Дело не только в тех старых видео», – подумал он.
Хэ Юй многое узнал из сообщений, отправленных за те годы. Наконец, усмехнувшись, он неторопливо произнес:
– Ты уже задавал мне этот вопрос, и я уже дал ответ – меня они не волнуют. Да и кого бы стали?
– У тебя не слишком хорошо получается лгать. Если бы тебе действительно было все равно, ты не стал бы вести себя так сегодня.
Лицо Се Цинчэна было покрыто испариной, дыхание все еще оставалось тяжелым, он понимал, что не сможет долго продержаться. За это короткое время он мог только попытаться уговорить Хэ Юя действовать благоразумнее или хотя бы убедить его протрезветь.
Хэ Юй:
– ...
– Дьяволенок... если честно... тогда...
Се Цинчэну стоило огромных усилий говорить, афродизиак оказался слишком сильным и вскоре вновь быстро начал отвоевывать позиции, захватывая кровоток и растекаясь по телу до самых кончиков пальцев. Се Цинчэн сильно зажмурился, а когда открыл глаза, те были затуманены мучительной болью. Он сглотнул, продолжая держаться.
– ... Тогда... причина, по которой я не хотел оставаться твоим личным врачом, была не в том, что я опасался или боялся тебя, и не в том, что я беспокоился, что ты станешь следующим И Бэйхаем, а я – следующим Цинь Цыянем. Вовсе нет... Хэ Юй, тебе было уже четырнадцать, когда я покинул тебя. Я мог бы быть рядом с тобой еще семь лет, и потом еще семь, но мог ли я быть рядом всю твою жизнь? Оставаться рядом после того, как ты закончишь университет и начнешь работать, оставаться рядом после того, как ты женишься и заведешь детей – это нереально. Я всего лишь врач... «Рано или поздно тебе придется полагаться только на себя, чтобы выбраться из тени в своем сердце». Так я думал, поэтому и ушел.
Се Цинчэн сделал паузу, фокусируя взгляд на силуэте Хэ Юя.
– Хэ Юй... Думаю, ты должен это понимать. Сколь многим в этом мире живется несладко? Далеко ходить не нужно, просто зайди в фойе больницы, постой у дверей отделения интенсивной терапии, у дверей реанимации и посмотри. Я знаю, тебе тяжело, но ты, по крайней мере, жив. Ты не должен...
На этот раз Хэ Юй не совсем понимал, к чему клонит Се Цинчэн. Его сердце пылало от ледяной ярости. Он почти никогда раньше не испытывал подобного гнева. Вцепившись в короткие волосы Се Цинчэна, он рывком приподнял его с пола.
– Говоришь, что я не должен?.. Чего я не должен?! Се Цинчэн... Ты хоть представляешь, насколько мне больно?.. Оцепенение, изоляция, неподконтрольные эмоции. Во время приступа я даже не осознаю, кто я такой! Внутри полная пустота, все проржавело и сгнило, и каждое мгновение мысли только о том, что лучше было бы сдохнуть. Я говорил тебе об этом. На протяжении тех семи лет я описывал тебе это бесчисленное множество раз... Но ты все равно не представляешь, каково это... Зачем ты вообще взялся лечить меня? А? Раз уж считаешь, что мне нужно сходить в больницу и убедиться в том, что мои страдания – ничто по сравнению со страданиями тех пациентов, зачем ты согласился? Думал, будет занимательно? Редчайшее заболевание на земле, Психическая Эбола, похожего случая не найти даже в архиве старейшей больницы Пекина. Как же любопытно. Профессор Се счел этот клинический случай достаточно свежим, чтобы украсить им свое исследовательское портфолио, не так ли?!
Хэ Юй сдерживал голос, но огонек в его глазах дрожал от ярости.
– Пациенты, о которых ты говоришь, – неважно, больные раком или люди с боковым амиотрофическим склерозом – окружающие хотя бы понимают, что у них за болезнь и насколько она серьезна. Многие из них могут найти людей с таким же заболеванием, объединиться, делиться теплом и поддержать друг друга... А что насчет меня?.. Я для всех вас просто образец для исследований, забавный псих, чудище в клетке, что-то новенькое, да, Се Цинчэн? Вдоволь понаблюдав и наигравшись, ты ушел, напоследок приправив все сверху своей нелепой ложью, чтобы сбить меня с толку! А сейчас ты все еще пытаешься указывать, что мне делать, а что нет. Се Цинчэн, не кажется ли тебе, что это уж слишком жестоко?!
Под конец голос Хэ Юя звучал уже так, словно он вел допрос с пристрастием.
В глазах Се Цинчэна будто промелькнул слабый огонек, но, когда он опустил ресницы, тот исчез без следа.
– ... Я все еще придерживаюсь своего мнения, Хэ Юй, – произнес он. – Человек может продолжать жить, несмотря на одиночество и боль. Пока ты сам все еще стремишься к спасению, то, в конце концов, сможешь преодолеть любые трудности. Если только еще при жизни не выберешь сдаться... Хэ Юй, человеческое сердце может быть очень сильным. Ты должен верить не в меня, ты всегда должен верить в свое собственное сердце.
– Тебе легко говорить, – Хэ Юй пристально смотрел Се Цинчэну в глаза, каждое его слово было будто пропитано ненавистью с кровавым привкусом. – Тебе легко говорить... Се Цинчэн. Ты ведь не болен и не испытываешь боли, ты можешь просто трепать языком и винить меня за то, что я решил сдаться. Да что ты вообще об этом знаешь? Если бы ты сам страдал от этой болезни, справился бы лучше?.. Се Цинчэн, ты из тех, кто любит умывать руки и бесследно исчезать... Ты тот, кто покинул семью Хэ, потому что не смог вылечить меня. Ты тот, кто уволился и сменил профессию при первых признаках неприятностей.
Хэ Юй словно затачивал каждое из слов, чтобы вонзить их поглубже в бессердечного Се Цинчэна.
– Ты такой лицемер, меня от тебя тошнит... Притворялся столько лет... И даже сейчас продолжаешь притворяться!
Если до этого можно было сказать, что Хэ Юй сохранял толику здравомыслия, то в этот момент он окончательно вышел из себя.
Дергая Се Цинчэна за растрепанные волосы и не обращая внимания на то, насколько тому было больно, Хэ Юй поднял его с пола и швырнул на просторный диван рядом с мраморным столиком. Затем, ни слова не говоря, он отошел, схватил еще одну бутылку «Сливового аромата 59» и с бесстрастным видом откупорил ее.
У Се Цинчэна чуть голова не взорвалась, когда он увидел это вино. Он уже выпил целую бутылку, и вожделение буквально сводило его с ума, а Хэ Юй открыл еще одну гребаную бутылку!
– Какого черта ты творишь?! – В этот момент в голосе Се Цинчэна даже появились нотки страха. Он изо всех сил пытался перевести свое обессиленное, ватное тело в вертикальное положение на диване.
Но прежде чем он успел сесть, Хэ Юй вернулся с открытой бутылкой крепкого вина, даже не потрудившись налить его в бокал, и сразу же схватил его за челюсть.
Се Цинчэн и так был на пределе, а, увидев перед собой бутылку импортного вина, которая размером была больше его лица, с него сошли последние краски. Побледнев как простыня и, наконец, отказавшись от попыток воззвать к здравому смыслу, он выругался:
– Ты, блядь, совсем спятил? Если не хочешь, чтобы всё закончилось смертоубийством, тебе, блядь, лучше нахрен отвалить от меня...
– Все так, я спятил. А ты только сейчас это понял? Поздно.
Закончив свою бесстрастную речь, Хэ Юй откинул голову и сделал большой глоток из бутылки, затем разжал зубы Се Цинчэна и силой влил ему в рот то самое вино, что только что выпил и сам – обжигающе-едкий «Сливовый аромат 59».
– Кха-кха...
Се Цинчэн отчаянно сопротивлялся, поэтому половина вина пролилась на пол, а другая – на его тело. Хотя в рот Се Цинчэну попало не слишком много, он все же поперхнулся и, как только Хэ Юй его отпустил, согнулся и зашелся в сильном кашле, словно пытаясь выкашлять весь воздух из легких.
Вино смешалось с кровью, кровь смешалась с потом.
Се Цинчэна всего трясло – от ярости и от вновь накатившего невыносимо терзающего желания.
Ему казалось, будто несметные полчища насекомых вгрызаются ему в кости. Тело стало ватным, разгоряченным и как будто пугающе чужим. На его лице снова отчетливо читалось вожделение, но еще явственнее – гнев. Се Цинчэн был вне себя от злости. Откашлявшись, но еще не успев отдышаться, он повернулся и, свирепо уставившись на Хэ Юя, рявкнул:
– Да что ж ты за животное?! Хотя животное так бы не поступило! Хэ Юй, ты точно рехнулся...
– Животное? Похоже, профессор Се мало что знает о поведении животных. Может, мне ему как раз сейчас и продемонстрировать?
С этими словами Хэ Юй небрежно отшвырнул стеклянную бутылку с остатками вина на пол, а затем, подавшись вперед, снова уложил пытавшегося сесть Се Цинчэна обратно на мягкий диван.
Схватив его за запястья, Хэ Юй из-под упавшей на глаза челки сверху донизу окинул залитого алкоголем мужчину таким лютым взглядом, от которого обычно волосы встают дыбом.
Се Цинчэн прерывисто выдохнул:
– Хэ Юй...
Услышав, как Се Цинчэн позвал его по имени с ноткой страха в голосе, Хэ Юй почувствовал всплеск возбуждения внизу живота, а в глазах его загорелся алый отблеск, мрачный и жуткий.
Нависая над Се Цинчэном, он извращенно ласковым шепотом принялся его успокаивать:
– Не бойся. Мм?
На губах юноши все еще оставались капли «Сливового аромата 59». Он слизал их и улыбнулся, распробовав послевкусие.
– Знаешь, почему мне тоже пришлось выпить?
– ...
– Потому что ты мне противен, мне противны мужчины. Боюсь, без этого вина я не смогу тебе помочь с кое-чем и удовлетворить должным образом. – С этими словами Хэ Юй протянул руку и похлопал Се Цинчэна по щеке. – Се-гэ, я всегда относился к вам с большой почтительностью. Вы специально пришли сюда за мной, а я не проявил к вам достойного гостеприимства. Если об этом узнают, что же станет с моей репутацией?.. Раз уж вам не по душе те девушки, настаивать не стану, но разве вам сейчас не плохо от того, что вы перебрали?
Когда Хэ Юй резко рванул пуговицы на его воротнике, в глазах ошарашенного Се Цинчэна спустя несколько мгновений, наконец, появился испуг. Аккуратно застегнутые пуговицы тут же отлетели, обнажив раскрасневшуюся кожу.
– В таком случае, я вам помогу.
К этому моменту Хэ Юй был уже настолько взбешен, что у него пропало всякое желание к медленному соблазнению Се Цинчэна. Тот, не задумываясь, причинил себе боль, чтобы вернуть ясность сознания… Это заставило Хэ Юя понять, что полагаться только на афродизиак бесполезно.
Прямо сейчас Хэ Юй был совершенно безумен, ему хотелось лишь одного – жестко сорвать все маски, скрывающие истинную сущность Се Цинчэна. Эта мысль стерла все его гендерные барьеры.
Схватив Се Цинчэна за челюсть, он медленно проговорил:
– Сегодня я сам позабочусь о том, чтобы вам было хорошо. Обслужу вас лично по высшему разряду.
... Он и его лживый доктор.
Этой ночью они упадут в гребаную бездну вместе!
Если Хэ Юй и решился переступить через себя, то Се Цинчэн к подобному был совсем не готов. Он выпалил:
– Хэ Юй, ты что задумал?!
– Что задумал? Ты же был женат, так чего спрашиваешь?
Хэ Юй мертвой хваткой держал отчаянно бьющегося под ним мужчину. После бокала «Сливового аромата 59» восприятие юноши стало намного чувственнее. Для него срывать маску с Се Цинчэна уже само по себе было возбуждающе, а теперь, когда этот разгоряченный до предела мужчина в разорванной и окровавленной одежде отчаянно извивался и невольно терся об него, это лишь сильнее распаляло Хэ Юя вопреки его ожиданиям.
Он хищно уставился на Се Цинчэна, словно желая разорвать его плоть.
– Се-гэ… – горячее дыхание Хэ Юя слегка обдавало лицо Се Цинчэна. – Как думаешь, что я задумал?..
Се Цинчэн был абсолютным натуралом и к сексу относился равнодушно. Кроме того, он знал, что Хэ Юй тоже натурал и к тому же гомофоб. Разве мог он помыслить о подобном безумно-нелепом развитии событий?
И только когда Хэ Юй одной рукой завел его запястья за голову, а другой стал дальше расстегивать пуговицы на рубашке, осознание происходящего обрушилось на Се Цинчэна, словно удар молнии, и его персиковые глаза тут же широко распахнулись.
Лицо Се Цинчэна совсем потеряло краски, он недоверчиво уставился на Хэ Юя, все еще не в силах поверить в реальность происходящего.
Глядя на лишенное всякого страха, кровожадное лицо этого юноши, он видел в нем лишь одно болезненное, извращенное, безумное желание – лишить Се Цинчэна всякого достоинства.
Осознав, что Хэ Юй действительно сошел с ума, он тут же начал вырываться из его рук, но все его попытки были ничтожны. Он хрипло закричал:
– Хэ Юй, ты... Блядь... Со мной все в порядке... Мне не нужна твоя помощь! Отвали! Отвали к чертовой матери!!! Ты что творишь?!!
На обычно спокойном лице Се Цинчэна Хэ Юй увидел страх, смятение и отчаяние... Эти эмоции лишь сильнее раззадорили аппетит юноши, заставляя его желание жадно разгораться. Удерживая бессильно обмякшего мужчину на диване, Хэ Юй кончиками пальцев скользил по его телу, словно, желая вспороть разделочными ножами его плоть.
Хэ Юй улыбнулся, и его красивое лицо слегка исказилось.
– Профессор Се, доктор Се, Се-гэ, вы, должно быть, уже все поняли. – Его горячее дыхание обжигало часто вздымающуюся грудь Се Цинчэна. – Сегодня я буду обслуживать вас всю ночь, так что кричите потом погромче.
Произнося эти слова, Хэ Юй кончиками пальцев свободной руки коснулся подрагивающих губ Се Цинчэна.
Тот резко зажмурился, выглядя так, будто вот-вот сойдет с ума. У Се Цинчэна почти не осталось сил, и с каждой минутой они таяли все быстрее.
– Если ты, блядь, посмеешь... Ты...
Не обращая внимания на брань Се Цинчэна, Хэ Юй с невозмутимым видом принялся стягивать с него одежду. Мужчине удалось высвободить одну руку, но все его попытки сопротивления не приносили абсолютно никакого результата, поэтому он в итоге лишь покрепче вцепился в пряжку собственного ремня. В Хэ Юе же разгорелась жажда крови. Не ослабляя хватки, он наклонился и принялся кусать его, кусать до крови, а затем слизывать ее с уголков своих губ... Се Цинчэн, из которого жадно высасывали кровь, широко распахнул глаза и встрепенулся, словно умирающая рыба, но Хэ Юй лишь сильнее его придавил. Се Цинчэн пребывал на пике возбуждения, похоть безжалостно терзала его. Подстегиваемый слишком большого дозой алкоголя с афродизиаком, он в самом деле бессознательно жаждал страстного слияния.
Когда вожделение становится всеобъемлющим, уже не так важно, какого пола партнер. Это просто животный инстинкт.
Но Се Цинчэн все еще помнил, что он человек, что он старше Хэ Юя и что он старый друг его отца. Он не должен и ни при каких обстоятельствах не может так поступать.
На мгновение его лицо исказилось невыносимой мукой – жгучее желание переплелось с крайним негодованием. Не в силах вынести происходящее, Се Цинчэн отвернулся.
Попробовав на вкус кровь Се Цинчэна, почувствовав, как тот дрожит, Хэ Юй поднял взгляд на мужественное лицо, на котором жаркий румянец смешался с лютой ненавистью. Хэ Юй вдруг ощутил невероятно сильную вспышку возбуждения.
Такого Се Цинчэна он еще никогда раньше не видел.
Се Цинчэна, расплачивающегося за свою ложь и надувательство.
От настолько обжигающе яростного желания глаза Хэ Юя вспыхнули алым отблеском.
Казалось, упоение местью подавило его отвращение, а возбуждение от покорения, похоже, пересилило неприятие.
Хэ Юй вдруг раздосадовался сам на себя за то, что не додумался до такого способа уничтожения Се Цинчэна гораздо раньше.
Пока они боролись, пуговицы на рубашке мужчины уже полностью оказались расстегнуты, обнажив облитую вином кожу.
Грудь Се Цинчэна была широкой, мускулы крепкими и сильными, но не перекачанными, а линии торса четко очерченными. Это было тело взрослого зрелого мужчины.
Хэ Юю не нравились мужчины, но от такого вида Се Цинчэна его бросило в жар... Разве Се Цинчэн не говорил, что ничего не может ему дать?
Разве он не считал, что Хэ Юй недостоин обрести любовь?
Тот самый высокомерный, недосягаемый Се Цинчэн, который с самого детства его контролировал, поучал и отчитывал, который запугивал и лгал ему, и, в конце концов, ушел, сказав, что Хэ Юю он не по карману.
Тот самый холодный и невозмутимый Се Цинчэн, стоявший за кафедрой и вызывавший восхищение многочисленных студентов, казавшийся всемогущим и всезнающим.
Зрелый мужчина. Стопроцентный мужик, взрослый, крутой, холодный, с твердым внутренним стержнем, привлекающий кучу девушек и побывавший в браке с женщиной. Никто бы и подумать не мог, что он окажется в подчиненном положении. Никому бы и в голову не пришло, что его могут трахнуть… Уж только не такого мужественного мужчину.
Но сейчас он был во власти Хэ Юя. По собственной вине попав в ловушку, Се Цинчэн лежал под ним, пытаясь унять дрожь.
Все то, чего хотел Хэ Юй, то тепло, которого он жаждал, на самом деле все это мог дать ему Се Цинчэн.
Се Цинчэн сам мог все это ему дать!
Юноша сглотнул: от бурлившей, как кипяток, крови его снедал невыносимый жар.
– Доктор Се, вам лучше запомнить: то, что произошло этой ночью, случилось лишь потому, что вы перебрали. Вам было плохо, и вы отчаянно нуждались в помощи... Я же, не такой слабый и трусливый, предпочел пожертвовать собой, чтобы позаботиться о вас. Не нужно благодарностей. Это мой долг – с радостью помогать нуждающимся.
Договорив, Хэ Юй сдернул рубашку Се Цинчэна вниз, а затем, порывшись в выдвижном ящике рядом, достал черный ремень-фиксатор – оказалось, что в этом месте в подобных приспособлениях недостатка не было – и крепко связал Се Цинчэну руки.
– Я все еще помню, как вы выбрались из пут Цзян Ланьпэй тогда на крыше. Не волнуйтесь, этот бандитский узел* вы ни за что не сможете развязать.
Автору есть что сказать:
Сегодня полоска здоровья танка уменьшилась примерно до 80%, осталось еще около 20%.
Я вдруг подумала о том, что трое нижних – Се Цинчэн, Чу Ваньнин и Гу Ман – могли бы быть отличной геймерской командой! Они бы прекрасно дополняли друг друга...
Танк/Целитель: Сэ-гэ
DPS: Чу Ваньнин
ADC: Гу Ман
... Эта команда настолько идеальна, что мне кажется, верхние им там даже не нужны... Почему бы нам не назвать их команду «Мы и так круты, кому вообще нужны эти верхние?»
--
* "Бандитский узел" затягивается, если начать вырываться, но его легко развязать, потянув за один конец.
http://bllate.org/book/14584/1293665
