Предупреждение: убийство.
Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.
Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Хладнокровный, гетеросексуальный – кремень, а не мужчина – Се Цинчэн и представить себе не мог, что однажды Хэ Юй станет поминать его про себя как «старого извращенца».
Тем более, что прошлой ночью это упомянутый юноша повел себя, как настоящий извращенец – залез на него сверху и насильно целовал, да с такой страстью, что не вздохнуть, и круги перед глазами плывут. К тому же, он пытался запихнуть своей язык ему в рот.
Вся эта ситуация наталкивала на мысль, что кое-кто из нынешней молодежи, пользуясь привлекательной внешностью, хорошей репутацией и тем фактом, что раньше его даже еще считали бы несовершеннолетним, действует с абсолютным чувством безнаказанности.
Этот, оставшийся безнаказанным, сюэба снимался в сериале, чтобы заглушить душевную боль от неразделенной влюбленности, однако он играл лишь роль второго плана, эпизодов с его персонажем было не так много, так что вскоре Хэ Юй закончил со съемками и вернулся в университет.
Перед отъездом он отправил Се Цинчэну сообщение, после чего покинул отель, волоча за собой чемодан.
В тот же день, когда Хэ Юй вернулся в университет, Чэнь Мань договорился с Се Цинчэном о встрече ранним утром на кладбище.
Молодой полицейский только что самостоятельно раскрыл свое первое дело и хотел поделиться этим памятным событием со «старшим братом».
– Межпровинциальное дело! – неся корзину с фруктами и бумажными деньгами [ритуальные деньги для умерших], Чэнь Мань подошел к надгробию брата. Он так увлекся своим рассказом, что чуть не вписался в куст на обочине.
– Межпровинциальное дело о краже велосипедов, – констатировал Се Цинчэн.
Чэнь Мань покраснел.
– В-велосипеды – тоже средства передвижения, и у них есть владельцы...
Не став дослушивать Чэнь Маня, Се Цинчэн забрал из его рук корзину с фруктами и поставил ее перед могилой в качестве подношения. Затем поджег бумажные деньги, и воздух затрепетал от жара пламени. Се Цинчэн взглянул на фотографию совсем юного полицейского на могильной плите и на ряд иероглифов, покрытых золотым напылением.
«Могила Чэнь Лишэна».
Жизнь Чэнь Лишэна оборвалась в двадцать с хвостиком. Се Цинчэн уже смутно помнил его. Помнил только, что он отличался от Чэнь Маня, был очень серьезным и выдержанным молодым человеком. Когда он приводил юного Чэнь Маня в дом семьи Се, то через слово говорил «прошу прощения» или «извините за беспокойство».
Перед тем как его убили, последним сообщением, которое он отправил коллегам, тоже было: «Кое-что случилось, я, наверное, опоздаю. Прошу прощения».
Глядя на черное массивное надгробие, Се Цинчэн сказал:
– Твой младший брат тоже стал полицейским, теперь он сам может раскрывать преступления.
Чэнь Мань поспешно добавил:
– И в будущем я стану еще круче! Хочу перевестись в уголовный розыск.
Се Цинчэн покачал головой:
– Твой IQ слишком низок.
– …
– Все гены интеллекта в вашей семье достались твоему брату.
Чэнь Мань знал, что Се Цинчэн не желал его карьерного роста. Чем выше поднимаешься, тем сильнее встречный ветер. Один неверный шаг – сорвешься вниз и разобьешься насмерть. Именно поэтому Се Цинчэн всегда так с ним разговаривал.
Чэнь Мань не сердился. Он пробормотал еще несколько слов себе под нос, обращаясь к брату, а потом поджег сигарету и положил ее на столик для подношений.
– Гэ, однажды я раскрою твое незаконченное дело. – Он закрыл глаза и сложил ладони в молитвенном жесте.
– …
Се Цинчэн знал, что Чэнь Мань имел в виду дело об убийстве его родителей.
Любой проницательный человек сказал бы, что это была не просто авария, в полиции тоже это прекрасно понимали. Но даже так, что они могли сделать? Его родители погибли не при исполнении, поэтому им даже не могли посмертно присвоить звание героев. Убийца, подстроивший аварию, не оставил никаких следов. Все улики указывали на то, что это был несчастный случай – грузовик просто потерял управление. В конце концов, дело просто пришлось закрыть.
Родители Се Цинчэна были высокопоставленными офицерами полиции, участвовавшими в расследовании множества громких дел. Слишком многие затаили на них обиду – преступные синдикаты, наркоторговцы… Слишком много объектов попадали под подозрение. След терялся, продолжать расследование было совершенно невозможно.
Се Цинчэн и сам делал все, что в его силах, чтобы найти ответы на вопросы о смерти родителей, но, в конце концов, сдался и он.
Будучи слишком прагматичным человеком, даже когда его слезы еще не высохли, а сердце уже было мертво, он продолжал пытаться строить свое будущее.
Се Цинчэн уже закончил возжигать благовония, но видя, что Чэнь Маню еще нужно время, решил побродить по округе. Могилы его родителей были на другом кладбище, здесь земля была слишком дорогой. Стоимость некоторых могил со склепами была эквивалентна стоимости дома в провинциальном городе. Ежегодная плата за содержание тоже была шокирующе высокой, только богатые и влиятельные люди могли себе позволить быть похороненными здесь.
Бесцельно прогуливаясь, он вдруг оказался перед статуей.
Надгробная статуя – погребальный вид искусства, подражание европейской традиции. Фигуру покойного обычно высекали из мрамора в натуральную величину и устанавливали в качестве надгробия. Возвышаясь посреди тихого кладбища, эта статуя изображала врача в белом халате и очках в толстой оправе. Он сидел в кресле и смотрел в книгу, держа ее в руках.
Табличка под статуей гласила:
Цинь Цыянь (1957-2017)
Последнее, что ему не удалось излечить – это человеческая природа.
Се Цинчэн был знаком с Цинь Цыянем.
Они... когда-то были коллегами.
Цинь Цыянь был одним из самых знаменитых выпускников Шанхайского медицинского университета и выдающимся специалистом в области нейрохирургии. Десятилетия назад, окончив медуниверситет, Цинь Цыянь уехал в Соединенные Штаты, чтобы продолжить там обучение, а потом вернулся обратно. Он преподавал в своей альма-матер и руководил исследовательскими группами. Полжизни он посвятил упорному труду, заработал репутацию и добился заслуженной славы. Несомненно, он мог бы наслаждаться старостью, отдыхая с чашкой теплого чая при свете лампы, однако господин Цинь предпочел оставаться на передовой.
Хирургу сложно отказаться от скальпеля ради пера.
Поэтому в возрасте шестидесяти лет профессор Цинь вышел на пенсию в Пекине и, вернувшись в свой родной город, снова устроился на работу в Шанхайскую больницу № 1.
Ту самую больницу, где раньше работал и Се Цинчэн.
Однажды вечером, на закате, четыре года назад шестидесятилетний Цинь Цыянь собирал у себя в кабинете портфель и готовился было отправиться домой, чтобы отпраздновать день рождения супруги, как на пороге вдруг появился молодой человек с всклокоченной бородкой. Держа в руках корзину с фруктами и шелковым вымпелом*, он озирался по сторонам. Мужчина представился родственником одной из пациенток, сказал, что приехал издалека только для того, чтобы лично поблагодарить профессора Циня за спасение жизни его матери.
У Цинь Цыяня было много таких пациентов. Видя, что мужчина весь вспотел, а лицо его побледнело, он решил, что, должно быть, тот провел много времени в дороге. Он пригласил мужчину в кабинет и решил приготовить ему чай.
Но кто бы мог подумать, что в тот момент, когда старый профессор склонит голову, чтобы залить чайные листья кипятком, этот робкий на вид молодой человек тихонько поднимется и вытащит из корзины с фруктами отливающий холодным блеском острый нож. Заваривая чай, Цинь Цыянь с улыбкой обернулся… Мужчина переменился в лице, с полным ненависти взглядом и громким воплем он набросился на профессора и жестоко его убил!
Дело И Бэйхая, убийцы врача, четыре года назад потрясло всю страну.
Позже на записи с камеры видеонаблюдения полиция увидела, как преступник И Бэйхай прижал пожилого Цинь Цыяня к стене и нанес ему тринадцать ударов ножом в грудь и живот. Кровь забрызгала весь небольшой кабинет – и рукописные медицинские карты пациентов на столе, и вымпел, который убийца принес с собой в качестве прикрытия. Все вокруг было залито жутким темно-красным.
Когда на шум прибежали люди и ворвались в кабинет, И Бэйхай с ног до головы был в крови и скорее походил на демона, чем на человека. На глазах у всех, под испуганные вопли он поднял в воздух тело старика, посвятившего всю свою жизнь медицине, и выбросил его в открытое окно.
… Бах!!!
Сброшенный с высоты труп разлетелся на куски.
Торжествующе стоя в луже крови, И Бэйхай высунулся из окна с окровавленным ножом в руке и, мрачно ухмыляясь, закричал во все горло:
– Расплата! За то, что обманывал других за их же деньги! Я убил тебя! Убил тебя!
Но в чем же была причина, повлекшая за собой столь кровавую расправу?
Что именно заставило этого родственника столь бесчеловечно поступить с пожилым седовласым врачом?
Правда, обнародованная полицией после расследования, до предела возмутила общество. Настроение масс бурлило, как кипящее масло…
Оказалось, что мать И Бэйхая страдала от неоперабельной злокачественной опухоли мозга. Она посетила много больниц, но ни один врач не согласился ее оперировать.
Одинокая женщина боялась, что очередное обращение к врачу обернется пустой тратой денег, поэтому не хотела лечиться, предпочитая дожидаться смерти. У нее был безработный тридцатилетний сын, с которым она до сих пор нянчилась, а он целыми днями только и занимался тем, что слонялся без дела. Женщина боялась, что если умрет, то некому будет позаботиться о ее сыне, только эта мысль и заставляла ее держаться.
Она все тянула, а ее состояние ухудшалось все сильнее. Как-то раз она услышала, что Шанхайская больница № 1 славится своим неврологическим отделением, и местные врачи отличаются высокими моральными принципами. Помимо выдающихся хирургических навыков, некоторые из них были милосердны как Будда и помогали в сборе денег на операции для малоимущих пациентов или снижали сумму оплаты.
С сердцем, полным надежды, мать с холщовым мешком за плечами, набитым местными продуктами и дарами моря, села на зеленый поезд [некомфортабельный поезд старого типа], который увез ее в волшебный край.
Город встретил женщину тысячами многоэтажек и мириадами дорог, заставив растеряться. Она не знала даже, как совершать электронные платежи. Ей потребовалось много времени, чтобы найти больницу. А когда женщина до нее добралась, то не понимала, как записаться на прием. В итоге, из-за своей робости она так весь день и простояла в шумном вестибюле больницы.
Наконец, когда рабочий день подходил к концу, один из врачей обратил внимание на женщину, которая все не уходила, и от которой сильно пахло рыбой.
Поинтересовавшись целью ее визита, врач попросил ее документы и оставил ей свой номер телефона, сказав, что постарается помочь.
Таким образом, ее толстая медицинская карта попала в отделение нейрохирургии Шанхайской больницы № 1. Никто не знает, что и с кем обсуждали тогда врачи, но в итоге женщина действительно получила скидку, на которую рассчитывала. Ей назначили дату операции, и с благодарностью в сердце она стала ждать рассвета своей новой жизни.
А ее сын-игроман, оставшийся далеко в родном городе, все не спешил приехать навестить мать даже на день.
Стоимость операции была снижена, но жизнь в таком роскошном городе, как Шанхай, где жемчуга как грязи, а золота как железа, была сопряжена с большими расходами. Она жила скромно, в номере на восемь человек в крошечной гостинице, пропахшей сыростью и плесенью, делила на три приема пищи одну паровую булочку и запивала ее горячей водой с благотворительной раздачи.
В конце месяца у женщины зазвонил старый, видавший виды мобильный телефон. Звонил ее сын, и содержание разговора было вполне предсказуемым – он просил у матери денег.
– Я сейчас в Шанхае на лечении, мне приходится тратить тут деньги на разные нужды. В этом месяце у меня совсем мало осталось...
– Что? – Молодой человек на другом конце тут же взорвался от ярости и закричал так, что едва не пробил барабанные перепонки больной старушки. – Нет денег? И что мне делать в этом месяце? Кто обо мне позаботится? Мне все равно! Ты должна что-то придумать! У меня тут даже жрать нечего!
Сгорбившись, женщина сжимала в руках потертый телефон, и виновато лепетала, будто действительно сделала что-то не так:
– У меня в самом деле нет денег. Когда я только приехала сюда, то не знала дороги, пришлось потратить деньги на несколько поездок на автобусе, но теперь я запомнила дорогу и могу ходить пешком. Есть еще медицинские расходы, но их сократили... Я постараюсь сэкономить, так что в следующем месяце деньги будут... Не волнуйся...
– Кто тебя вообще надоумил ехать лечиться в Шанхай? – Мужчина продолжал сердито кричать. – Я же говорил тебе! Там все только для того, чтобы обманывать богатых дурачков, которым деньги девать некуда! Тебе-то зачем в этом участвовать? Чего тебе в нашем уезде не хватает? Ты целыми днями вволю ешь и пьешь, что там у тебя за «серьезная болезнь» может быть?! Спускаешь деньги на ветер!
Женщина слушала, а по паутинке морщинок в уголках ее глаз текли крупные слезы и капали на засаленный бетонный пол крошечной гостиницы.
Ее сын все не унимался:
– Тебе так не терпится отдать свои деньги этим врачам?.. Ты ведь знаешь, что они хотят только подзаработать на тебе. Изо дня в день только и наживаются на каких-нибудь дурачках, вроде тебя, которые чуть что бегут выстраиваться в очередь, чтобы отвалить им денег! Иначе как бы они содержали свои больницы? А теперь, придя к ним и добровольно позволив себя ограбить, даже не можешь позаботиться о собственном ребенке, тьфу!
Выругавшись, И Бэйхай бросил трубку, не желая больше ее слушать. Ворча, он оделся, вытащил из-под матраса последние пятьдесят юаней и отправился в подпольный игорный дом у въезда в деревню.
У женщины было разбито сердце, он хотела отказаться от лечения, но врачи в больнице все-таки смогли ее успокоить и связались с И Бэйхайем.
В конце концов, он раздраженно сказал, что если мать хочет, может делать операцию, лишь бы они не пытались содрать денег и с него. Не желая тратить ни время, ни силы на поездку в Шанхай, он подтвердил операционные риски по телефону, посчитав, что аудиозаписи достаточно, а в бланке она и сама расписаться может.
Хотя процедура была выполнена не по протоколу и вызвала споры в больнице, из уважения к авторитету Цинь Цыяня, подготовку к операции все-таки продолжили. Госпитализация, уход, предоперационный инструктаж... Все шло своим чередом, в штатном режиме.
Наконец, настал день операции.
Врачи еще раз разъяснили одинокой женщине риски хирургического вмешательства, сообщив ей, что расположение опухоли вызывало крайние опасения. Если не провести операцию, то, скорее всего, она проживет еще около трех месяцев, но если решится на операцию, то столкнется с серьезной опасностью и в случае неудачи может умереть прямо на операционном столе.
– Тогда, можно ли мне сделать еще один телефонный звонок, если вы не против? – робко спросила женщина, лежа на больничной койке.
Ей передали мобильный телефон. Дрожащими руками она набрала номер, надеясь сказать еще несколько слов своему сыну, прежде чем шагнуть во врата между жизнью и смертью.
Но после бесконечных гудков ей ответил лишь холодный механический голос автоответчика. Также, как и вчера.
У И Бэйхая была игровая зависимость. В пылу азарта он забывал обо всем на свете. И уж точно у него не было времени на звонки престарелой матери.
Наконец, женщина медленно опустила телефон, на ее глаза навернулись слезы. Всхлипнув, она чуть улыбнулась:
– Спасибо, доктор. Эм...
– Что такое?
Женщина колебалась. Было видно, что она смущается, будто ей неловко спросить.
Молодой врач, готовивший ее к операции, мягко сказал:
– Тетушка, можете спрашивать все, что хотите. Не стесняйтесь.
Женщина немного испуганно спросила:
– Это больно?
– Мм?
– Операция, это больно? – задав вопрос, женщина залилась краской. Слабый румянец проступил на ее бледной и желтоватой как воск коже.
– Аа, – молодой врач с понимающей улыбкой успокоил ее, – Тетушка, это не больно. Мы будем использовать наркоз – это лекарство, от которого вы заснете на какое-то время. Это совсем не больно. Когда вы проснетесь, все уже закончится.
Услышав успокаивающие слова молодого врача, в глазах женщины промелькнул отблеск надежды.
Значит, будет совсем не больно...
Пока ее везли в операционную, она смотрела на белоснежный потолок больничного коридора, на облаченных в хирургические костюмы врачей и медсестер, окруживших ее. Мысленно она все возвращалась к последним услышанным ею словам, и в уголках ее потрескавшихся губ появилась слабая улыбка.
Операцию проводил Цинь Цыянь. Он был уже в годах и в тот день успел провести три серьезные операции, поэтому чувствовал себя неважно. Однако случай этой женщины был очень серьезным, поэтому он должен был сам провести эту операцию.
Минуты текли одна за другой, и постепенно на зеленом халате пожилого врача стал проступать пот.
– Пинцет… Марлю… Еще два куска марли…
Он работал спокойно и уверенно.
Но все мышцы его тела были напряжены, и в критические моменты он даже не моргал.
Первым, кто заподозрил неладное, был его ассистент. Подавая профессору лоток с инструментами, он заметил, как его тело слегка покачивается.
Врачи есть врачи, но порой даже они становятся пациентами.
Встретив панический взгляд ассистента, Цинь Цыянь понял, что больше не в состоянии продолжать. Он медленно и осторожно завершил текущий этап операции, на котором нельзя было останавливаться, а затем спокойным тоном, чтобы не вызвать излишнего волнения коллег, сообщил:
– Я плохо вижу перед собой, у меня кружится голова.
С этими словами он отступил на несколько шагов назад. Цинь Цыянь хотел добавить что-то еще, но перед глазами у него окончательно потемнело, и он упал...
Подобное впервые случилось с Цинь Цыянем. У него был высокий уровень холестерина, он страдал от тромбов в венах на шее, поэтому часто испытывал тошноту и головную боль, но никогда настолько сильно, чтобы это вызвало головокружение или обморок.
Подобные несчастные случаи бывали в больницах редко, но не являлись чем-то неслыханным. Еще в ординатуре врачей обучают четкому алгоритму действий на случай возникновения подобных непредвиденных ситуаций, и как в таких случаях оставшейся бригаде завершить операцию. Однако опухоль располагалась в очень опасном месте, поэтому, несмотря на все приложенные усилия врачей, операция закончилась неудачей.
Женщина умерла.
Неожиданно в ее сыне вдруг проснулась к ней глубокая почтительность. Иначе и быть не могло, ведь каждый месяц он с нетерпением ждал мизерных карманных денег, которые давала ему мать. А теперь, с ее смертью, он к тому же разом лишился «домработницы, кухарки и прислуги»... все исчезло в одночасье. И Бэйхай чувствовал себя так, словно провалился в ад, и никак не мог с этим смириться.
Поразмыслив, он пришел к выводу, что во всем, естественно, виноваты врачи.
Должно быть, из жадности они хотели вытянуть из нее последние деньги, обманом заставили ее лечь в больницу и сделать операцию.
Субсидия? Скидка?
Такое в жизни разве бывает? Видимо, они решили, что выжали из нее недостаточно денег, и этот «старый мешок с костями» еще можно задарма пустить на медицинские опыты, именно поэтому они обманом заставили его бедную, одинокую, престарелую мать, совершенно растерявшуюся в чужом городе, стать жертвой их скальпеля.
Чем больше И Бэйхай об этом думал, тем больше убеждался в своей правоте. Он лежал в своей постели, за окном стояла глубокая темная ночь, и по крошечной деревушке разносилось уханье сов, напоминавшее ему издевательский хохот. Ненависть захлестнула И Бэйхая с головой, пока не превратилась в затянувший его в свои глубины водоворот.
На следующий день финансово и духовно нищий И Бэйхай, лишившись возможности играть в азартные игры, отыскал дома ржавый нож, которым режут свиней, до блеска заточил его на точильном камне и завернул в толстую грязную тряпку.
Затем он отправился в маленький магазинчик у въезда в деревню и, угрожая хозяину, заставил отдать ему все деньги, после чего отправился в Шанхай...
Несколько дней спустя новость об убийстве И Бэйхаем врача прокатилась по всей стране как раскат грома, потрясая сердца людей.
СМИ и соцсети пестрели сообщениями, полными потрясения из-за случившегося – негодованием в отношении преступника и скорби о Цинь Цыяне.
Однако постепенно в этом хаосе из своих гнезд повыползали «скользкие змеи и ядовитые скорпионы».
«Был ли Цинь Цыянь таким уж добрым и сострадательным врачом, каким казался?»
«Смерть матери И Бэйхая действительно вызывает вопросы».
«И Бэйхай заслуживает сочувствия. Он и его мать жили в крайней нищете, не зная, когда в следующий раз смогут поесть. Ничего удивительного, что разум ребенка помутился...»
Подобного рода эпатажные статьи и мнения стали множиться в пабликах и у авторитетных блогеров. Многие, желая привлечь к себе внимание, стали подвергать сомнению заслуги Цинь Цыяня – начиная от его научных работ и заканчивая его моральным обликом. Кое-кто утверждал, что в его возрасте давно пора было уйти на пенсию, а то, что он цеплялся за свою должность и никак не хотел ее уступать более молодым, в итоге привело к тому, что он навредил и самому себе, и другому человеку.
Некоторые зашли настолько далеко, что стали «копать» информацию о личной жизни Цинь Цыяня. Их интересовало, почему его дочь вышла замуж за иностранца и переехала за границу. Что такого хорошего в этом иностранце? На деньги Родины мы просто воспитали предательницу!
Потом они зацепились за то, что жена Цинь Цыяня была младше его более чем на десять лет, и решили, что она вышла за него только из-за его денег. А может быть, она и вовсе не была его женой? Если «копнуть» еще поглубже, вдруг обнаружится, что она была его любовницей?
Информация о личной жизни погибшего врача для этих людей превратилась в опьяняющий наркотик, заставив их быстро позабыть еще не выветрившийся запах крови в больнице и позволяя им потакать собственным желаниям, погружаясь в пиршество смакования чужих секретов и пожирания человеческих душ.
А еще один известный блогер непонятно из каких недр откопал документальную хронику более чем десятилетней давности о поездке Цинь Цыяня на передовую линию зоны стихийного бедствия для оказания помощи пострадавшим. Блогер прекрасно разбирался в том, как навести переполох, оставшись безнаказанным. Ничего не объясняя, он выложил вырезанный фрагмент, в котором Цинь Цыянь с компанией уставших и страдаюших от жажды коллег сидел в машине скорой помощи. Находившийся рядом молодой врач посочувствовал своему наставнику, открыл бутылочку с глюкозой и передал ее Цинь Цыяню.
Посыпались комментарии:
«Не то чтобы я хотел оскорбить светлую памяти о господине Цине, но позвольте спросить – разве в зоне бедствия не было туго с запасами? Там и на пострадавших с трудом хватало, а он за один глоток столько выпил... Думал ли он о тех, кто на последнем издыхании лежал на больничных койках?»
«А он заплатил за эту глюкозу?..»
«У этих «специалистов» слишком много власти. Только посмотрите на него, если вздумается, так он плату за операцию кому-нибудь «простит», а за глюкозу-то сам платить будет? Я знаю кое-кого из Шанхайской больницы № 1, так вот они говорят, что все эти «специалисты» не чисты на руку. За операции они получают пятизначные суммы в красных конвертах. А если кому-то иногда и снижают оплату, то это значит, что таких пациентов используют в рискованных медицинских исследованиях, иначе как им еще опыт нарабатывать?»
Но что шокировало еще больше и вызывало разочарование, так это оправдание действий И Бэйхая.
Исходя из оглашенных результатов расследования, И Бэйхай страдал от психического расстройства с периодическими обострениями.
Согласно Статье 18 Уголовного кодекса: «Психически больной человек не несет уголовной ответственности, если в судебном порядке установлено, что во время совершения опасного деяния он не осознавал себя или был не в состоянии контролировать свое поведение...»
Позднее различные свидетельства показали, что психическое состояние И Бэйхая на момент убийства Цинь Цыяня было совершенно нормальным, и он вовсе не терял над собой контроль. И хотя в конечном итоге его все-таки приговорили к смертной казни, этот затянувшийся процесс и некоторые вызывающие недоумение мнения в обществе, заставили многих врачей и медсестер чувствовать безмерную обиду и возмущение.
Даже сейчас до сих пор находились желающие с жаром обсуждать то дело в комментариях...
Задумавшись о событиях прошлого, Се Цинчэн какое-то время стоял с отсутствующим выражением лица, а затем сделал шаг к надгробию...
– Се Цинчэн?
Позади него вдруг послышались шаги группы людей и удивленный голос женщины:
– А ты… что здесь делаешь?
Автору есть что сказать:
Последние несколько дней подруга не рассказывала самоотстранившейся мне о комментариях под главами, но вчера она все-таки поведала мне о некоторых из них, и я подумала, что уже говорила о кое-каких вещах в предыдущих двух романах, но, учитывая, что здесь есть и новые читатели, мне не помешало бы повториться. Я не уверена в том, что все читатели понимают мои пристрастия, поэтому и написала это авторское примечание. Если старым друзьям слишком лениво и неохота это читать, просто пропустите, ха-ха-ха-ха, потому что вы, скорее всего, все это уже читали...
Прежде всего, позвольте рассказать нашим новым друзьям о моей цели в писательстве. Людям с нишевыми кинками в самом деле приходится несладко, я редко встречаю романы, которые бы сильно мне понравились. Все мейнстримные романы – сладкие, комфортные, с быстрым развитием сюжета, в то время как мои предпочтения – тревожные, запутанные и медленно разворачивающиеся истории. Первая причина, по которой я пишу – это удовлетворение собственных интересов (конечно, нельзя сказать, что я не люблю деньги, только дураки не любят деньги, но я не занимаюсь изучением предпочтений рынка, чтобы потом начать писать, ориентируясь на рыночный спрос, только для того, чтобы подзаработать побольше денег, это чертовски скучно), поэтому времени на написание у меня уходит довольно много, и, если я недовольна тем, что написала, неважно, сколько иероглифов я набросала, я просто все удалю и перепишу. Так что, скорее всего, другие авторы успеют закончить и опубликовать три романа, пока я начну один.
Поэтому я не тороплюсь, и если уж что-то и пишу долго, то это определенно будет то, что мне понравится. Я не стану тратить кучу времени на то, что хотят читать другие. К большому сожалению, мои вкусы не совпадают с мейнстримом. Мне не нравятся незамысловатые, приятные и быстро развивающиеся сюжеты, мне не нравятся идеальные персонажи. И у активов, и у пассивов есть много проблемных тем, все они кочуют практически из романа в роман, и потом... Мне пришлось бы написать подобное авторское примечание, чтобы объяснить ход своих мыслей и убедительно попросить всех понять, что на самом деле я не хочу писать такое, ха-ха-ха-ха... Я считаю, что текст нужно просто оставить читателю. В идеале автор просто отстраняется, и ему не приходится писать объемные авторские примечания, но иногда я просто не могу поступить по-другому.
Что же до того, что я больше не ставлю перечисление мин в аннотации [предупреждения о содержании, сюжетных поворотах, которые могут не понравиться читателям], то я считаю, что в этом нет смысла, ведь невозможно перечислить все. У всех разные сквики. Это схоже с ситуацией в современном виртуальном пространстве, которое, говорят, полностью перешло в эпоху скобок. Концентрация озлобленности в интернете слишком велика, поэтому, когда люди делают какие-то заявления, им приходится добавлять еще и скобки, чтобы их не заклеймили как XYZ, внутри они дописывают: (я не имею в виду xxx, хотя xxx, но xxx, пожалуйста, не ругайте слишком сильно) и т.д. А бывает, ничего не пишут, предпочтя просто промолчать.
Если не верите, просто посмотрите выше, разве я уже не использовала пояснительные скобки в этой заметке? Чуть позже они понадобятся мне снова.
Я подумала, неужели и в писательстве наступит эпоха скобок?
Придется ли автору в самом начале ломать голову над «минными полями», а затем добавлять целую вереницу скобок после аннотации (содержит ххх сюжет, ххх сюжет, ххх сюжет, ххх сюжет, ххх сюжет, ххх хорошо, ххх плохо, ххх это так-то и так-то, ххх не так-то и так-то), чтобы учесть чувства каждого, и, возможно, еще до начала самого романа написать примечание в скобках длиной в тысячу иероглифов. Конечно же, я не считаю, что указывать мины читателям плохо, просто я думаю, что это нужно делать не во время выкладки романа. Если вам реально что-то не нравится, подождите окончания выкладки и прочитайте список мин от надежного сапера, потому что писатель не может учесть предпочтения каждого отдельно взятого читателя. В чтении что для одного мясо, то для другого – яд, интерес для одного может быть миной для другого. Каждый читатель определяет это сам для себя. Если даже литературные произведения мы обвешаем ярлыками и рассортируем по аккуратным коробочкам: мрачный, мерзкий, сладкий и т.д., не думаю, что из этого получится что-то хорошее.
Именно поэтому я так упряма, когда пишу, и скорее не буду писать сюжеты в соответствии с читательскими предпочтениями. Это не значит, что я не уважаю своих читателей, но раз я писатель, то в первую очередь должна уважать персонажей. Я говорила об этом много раз, но мне приходится объяснять это снова и снова. Если кто-то из старых читателей все еще читает это авторское примечание, пожалуйста, простите мне мои бредни.
Возьмем, к примеру, случайный поцелуй Се Цинчэна. Поскольку Хэ Юй ему ни разу не нравится, а тот просто принял его за другого человека, Се Цинчэна это никак не заденет, он не двинется головой, с ним вообще не случится чего-то подобного.
Он не один из предыдущих главных персонажей, он не Чу Ваньнин и не Гу Ман. Если старые друзья используют прежние лекала для оценки его действий и реакций, восемь-девять раз из десяти вы придете к неправильному выводу. *Прикрывает лицо рукой* Тоже самое случится, если друзья на основании своих впечатлений о Ши Мэе и Цзян Есюэ станут оценивать Се Сюэ и в результате придут к неправильным выводам. Это так не работает... Вы потеряете все, вплоть до трусов... Се-гэ не похож на предыдущих двух нижних. Учитывайте написанное и читайте, правильно оценивая личность и позицию Се Цинчэна, чтобы понимать, о чем он думает, и увидеть его внутренний мир.
Несмотря на то, что Се Цинчэн чувствует ответственность и сопереживает Хэ Юю, на данном этапе у него нет романтических чувств к верхнему. Он смотрит на Хэ Юя свысока, как представитель старшего поколения, он даже не воспринимает его как сверстника, с которым можно о чем-то серьезно поговорить. К тому же, как личность, Се Цинчэн крайне рациональный, отстраненный и трезвомыслящий. С определенной точки зрения, можно даже сказать, что он довольно бессердечен в личном отношении к Хэ Юю, поэтому неважно, как тот его поцелует. Даже если склеить их губы вместе суперклеем, это будет бесполезно. Если Се Цинчэн вдруг сейчас начнет испытывать чувства к Хэ Юю, знайте, что мой аккаунт Meatbun Doesn't Eat Meat взломали.
Понимаю, некоторые друзья беспокоятся, что ему может быть больно, боятся, что он влюбится. Я также могу понять тех, кто хочет, чтобы из-за этого поцелуя их отношения сразу начали теплеть. Но это ведь Се Цинчэн, разве с ним может такое быть?
Фригидный, консервативный мужчина в разводе, мужественный мужик, натуральный натурал… Даже если бы он в самом деле решил, что нравится Хэ Юю после того, как юноша его поцеловал, разве стал бы он испытывать к нему чувства?
Он бы просто закричал внутри себя: «Вот ублюдок!!!»
Кроме того, учитывая его характер на текущем этапе, когда их отношения с Хэ Юем абсолютно невинны, даже если бы он действительно решил, что нравится Хэ Юю, разве бы он не провел с ним серьезную беседу, ведь он хотел исправлять и направлять юношу? И если бы такой разговор состоялся, Хэ Юй обязательно нашел бы способ объяснить, что Се Цинчэн все не так понял. Хэ Юй тоже натурал, по крайней мере, сейчас он думает, что настоящий натурал, и ни за что бы не позволил налепить на себя ярлык гомосексуалиста.
Так что подобному недопониманию сейчас просто нет места. Учитывая характеры персонажей и их мотивацию, это нереально для них обоих.
Се Цинчэн ответственный, спокойный, с развитым чувством долга, в обычных обстоятельствах чрезвычайно рациональный и трезвомыслящий, поэтому его реакцией будет рациональный взгляд на произошедшее недоразумение. Этот случайный поцелуй никак не может повлиять на его внутреннее состояние.
Конечно, он заботится о Хэ Юе, но его забота – это просто забота старшего о младшем, врача о пациенте, забота о сыне своего старого знакомого. Здесь также будет присутствовать некоторая фамильярность, вследствие долгого знакомства. Хоть Хэ Юй для него и особенный, но он просто особенный пациент и ребенок, вот и все.
Его соблазнение будет очень долгим процессом. Те, кого трахают уже в третьей главе романа, очень редко бывают холодными красавцами отеческого типа (за исключением тех случаев, когда это вынужденно происходит в самом начале). Я тоже нетерпелива, я тоже хочу, чтобы они влюбились друг в друга. Однако на текущем этапе такого не может произойти, потому что эмоционально это недостаточно рационально. И я определенно не буду такое писать. Если не можете выдержать скорость этого слоуберна, я ничем не могу помочь. Мне очень жаль.
Теперь о Хэ Юе, его ситуация намного сложнее. Не могу сказать, что его намерения по отношению к Се Цинчэну так уж чисты – помыслы сумасшедшего довольно запутаны, да и человеческие эмоции довольно трудно разделить на черное и белое. Он воспринимает Се Цинчэна двояко: во-первых, он полностью разделяет философию Се Цинчэна. Постулаты веры, которые дал ему Се Цинчэн, были той основой, благодаря которой он смог держаться все эти годы.
Кроме того, у Хэ Юя есть особенная черта характера – неважно, как сильно я тебя ненавижу, если то, что ты говоришь, верно, я все равно соглашусь с тобой. Я не буду отрицать твою концепцию, я буду судить о деле так, как есть.
Поэтому Се Цинчэн занимает очень высокую позицию во внутреннем мире Хэ Юя, настолько, что у него даже развилась психическая зависимость от него. Однако в эмоциональном плане Хэ Юй еще не дошел до того, чтобы полюбить его. Хэ Юй тоже натурал, и ему действительно нравится Се Сюэ. Хотя он и не абсолютный натурал, как Се Цинчэн, он скорее опасный натурал. В его симпатии к Се Сюэ есть некоторые мотивы, направленные против Се Цинчэна – вызов ему, кража его личного. Хэ Юй не любит ее всем сердцем, полностью принимая ее такой, какая она есть. Иногда школьники тайно встречаются с дочерью учителя, отчасти бросая так вызов его власти. Вполне обычная история, характерная для человеческой природы.
Абсолютно чистая любовь – эмоция, которую очень трудно встретить. Любовь Хэ Юя к Се Сюэ искренняя, но не такая уж чистая. Это не значит, что Хэ Юй играется с чувствами людей. Ему всего девятнадцать, требовать от него сейчас беззаветно полюбить кого-то до конца жизни, вплоть до «я умру без нее», не испытав при этом определенных вещей, совершенно невозможно. Я уже говорила в своем авторском примечании в самом начале, что, на мой вкус, роман станет несколько ангстовым только к концу, в начале же ангста совсем нет, ведь у них будет очень долгий период, когда они будут просто натуралами, которых затягивает во все это. Пока они еще не окончательно влюбились друг в друга, слишком много ангста не будет. (Только ворчание).
Сказать по правде, я знаю, что следить за моим произведением не очень легко и комфортно. Например, я понимаю, почему люди ругали меня за 10 главу. Хотя я и не видела конкретные комментарии, но моя подруга более-менее пересказала мне их суть – смерть Се Сюэ была ангстом ради ангста с моей стороны. Те читатели, скорее всего, даже не дождались сюжетного поворота на следующий день, прежде чем уйти в расстроенных чувствах. И снова меня проклинали на 20 главе, эх... Может, на этот роман наложено заклятие, из-за которого меня жестоко проклинают каждые десять глав? Ха-ха-ха-ха, это всего лишь резкий сюжетный поворот – медленные еще более мучительны. Я знаю, что следить за обновлениями очень сложно. Люди, которые следят за обновлениями по мере выхода глав, сами по себе являются огромным источником поддержки для авторов, так что даже если меня проклинают, я все равно буду очень благодарна всем читателям, которые следят за моей работой, несмотря на всевозможные неопределенности в процессе выкладки.
Одновременно с этим мне очень стыдно и жаль, но я хочу иметь свободу. На мой взгляд, хорошие условия для писательства обязательно включают свободу. Если мне придется крутить то и это, учитывать каждую целевую аудиторию и принимать во внимание мысли каждого, что я создам в итоге? Это будет новогодний гала-концерт на китайском телевидении.
У меня нет возможности учесть чувства каждого человека. Мне очень жаль, но в конечном итоге я не могу перечислить все «мины» для вас. Если бы у меня хватило силы мозга, чтобы быстро связаться со всеми моими читателями одновременно, то, конечно, я была бы счастлива ответить на ваши вопросы один за другим, но это из области фантастики. Я могу лишь надеяться, что каждый сможет правильно определить свой предел. Если вы чувствуете, что не можете справиться с потенциально триггерным содержанием, можете подождать, пока книга не будет закончена, прежде чем принимать решение. Читая таким образом, вы сможете успокоить свое сердце, и это также избавит меня от чувства вины, правда ведь? Если ваша терпимость так же высока, как и моя, или вы уверены, что ваши кинки совпадают с моими, или вы думаете, что достаточно крепки психически, чтобы справиться с обновлениями по мере моей выкладки, тогда ничто не сможет сделать меня счастливее, если вы будете следить за моей работой, и я действительно очень благодарна вам за то, что составляете мне компанию на этом пути.
Если от меня требуются еще какие-то пояснения, то я постараюсь обобщить все вот тут: вам должны нравиться «мины» в предупреждениях множества людей, которых я обожаю, все виды мелодрамы, все виды перипетий, все виды сюжетных поворотов, все виды отношений – все это обязательно будет присутствовать. Что же касается смены ролей верхнего и нижнего, безумно милой мэрисьюшной истории любви или ускоренного развития отношений, то этого здесь не будет. Ни о чем большем я действительно не могу рассказать и все еще надеюсь, что люди не будут придавать слишком много значения тэгам, надеюсь на ваше понимание. *Почесывает голову...*
В конце концов, возможно, все дело в том, что я не слишком жалую произведения «фаст-фудного» типа, или фрагментарный стиль написания и чтения. Хотя мой уровень мастерства весьма ограничен, и у меня множество странных кинков и сомнительных предпочтений, и я, конечно же, не оставлю ни у кого идеальных впечатлений от чтения, но все же я со всей искренностью продолжаю печатать иероглифы в силу своих скудных возможностей. Я часто застреваю на таких вещах, как использование знаков препинания для наилучшей передачи эмоций. Я не просто делаю что-то напоказ перед всеми и печатаю ногами, закрыв глаза, поэтому, может быть, чтение этой работы потребует от вас немного терпения, возможно, вам придется немного замедлиться и успокоиться. Моя подруга также прислала мне скриншоты некоторых комментариев, в которых обсуждался сюжет. Например, один читатель решил, что Се Цинчэн, будучи психиатром, должен был быть в состоянии определить, что Се Сюэ с кем-то встречается, и посчитал, что ситуация не обоснована. Я очень благодарна этому читателю за его продуманный вопрос, но, по правде говоря, ответ уже есть в тексте. Просто ответ не был прямым, он был дан в диалоге персонажей и в описании их действий. Тогда у Се Цинчэна были сомнения, он видел, что Се Сюэ что-то от него скрывает, он даже спросил «не случилось ли с тобой чего-нибудь хорошего в последнее время», на что Се Сюэ ответила «нет». Не в его характере лезть на рожон, он внимательно смотрел на нее, ломал голову, но в итоге все же оставил младшей сестре немного личного пространства для секретов и не стал продолжать расспрос. Кроме того, хотя с медицинскими навыками Се Цинчэна все в порядке, его EQ [эмоциональный интеллект] нельзя считать слишком высоким. Он может принимать пациентов, но даже настоящий психиатр не сможет полностью понять внутренние чувства и эмоции человека, только взглянув на него.
Иногда ответ может быть прямо там – в диалоге, в описании какого-то движения или скрыт в психологических описаниях. Если вы читаете этот роман с привычным восприятием быстрого развития сюжета сладких романов, возможно, вы можете упустить это. Конечно, когда я объясняла все это в последних двух романах, встречались люди, которые выкрикивали в ответ: «Зачем мне напрягать мозг, читая роман?..» Ну, я не знаю, что сказать тебе, друг, в самом деле, ты не должен использовать свой мозг... Я просто рекомендую вам, дорогуши, когда приходите ко мне, лучше прихватите с собой пару клеток мозга... Пожалуйста, не надо настолько возбуждаться, хорошо? Увууууу...
И, наконец, я надеюсь, что вы не будете привносить слишком много реализма в чтение этого романа, потому что, если бы все происходило в соответствии с реалистичной логикой, я бы не писала этот роман, я бы написала реалистичный городской роман. Я выбрала вымышленные условия, потому что знаю, что некоторые сюжетные повороты не могут произойти в реальности. Например, когда мать И Бэйхая отправляется на лечение, в реальности, при таком стечении обстоятельств, такого рода операцию не провели бы. И медицинская составляющая в этом романе имеет некоторые мягкие научно-фантастические элементы, я уже говорила об этом раньше, но раз уж я так много болтаю сегодня, то, возможно, могу и повториться... Большое спасибо всем моим друзьям, если вы смогли понять мои мысли, тогда еще большее вам спасибо. Я очень извиняюсь, что напечатала такое длинное авторское примечание, пожалуйста, поймите и простите! Спасибо!
--
* Шелковые (бывают бархатные) вымпелы обычно красного цвета с желтыми надписями. Их вручают в двух случаях: награда в спортивном или соцсоревновании, или как подарок в качестве признательности за помощь, услугу и т.п. Дарить такие вымпелы врачам норма.
Вымпел состоит из трех частей. Слева – дата и имя человека (название организации), вручившего вымпел. Центр – за что вручили. Справа – информация о получателе вымпела.
http://bllate.org/book/14584/1293640
