Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.
Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.
«Хэ-лаобань, в пещере на острове есть аптечка, во втором отсеке есть несколько упаковок презервативов. Если они вам вдруг понадобятся, можете поискать там. Воспользуетесь, не забудьте отблагодарить меня красным конвертом...»
Едва парень закончил набирать текст и отправил сообщение, как вдруг у него за спиной раздался чей-то голос.
– Эй, студентик.
Студента будто застали на месте преступления, он не на шутку перепугался и чуть не выпал из лодки прямо в воду.
Незнакомец оказался довольно ловким и тут же привел лодку в равновесие, с ухмылкой спросив:
– Студентик, я тебя напугал?
– А-а, нет, совсем нет.
Парень поднял взгляд и увидел перед собой мужчину с взлохмаченной бородкой, на вид лет тридцати-сорока. Одет он был в майку-алкоголичку и шлепанцы и выглядел откровенно неряшливо. Кто знает, какое у него здесь дело, но в его глазах плясали хитрые искорки.
– Лодка свободна? – с улыбочкой спросил «шлепанец».
– Э-э, лодка? – студент принялся врать на ходу, – Она сломана.
– … Сломана?
– Ага, в днище течь, может только на мелководье стоять.
«Шлепанец»:
– Вот так совпадение. Веревочный мост на остров, похоже, тоже сломан.
– Ага, – ответил студент без тени смущения. – Я подрезал… Кхм… Кто-то, наверно, его подрезал. А вы кто?
«Шлепанец» улыбнулся во весь рот:
– Я-то? Университетский электрик. Меня вызвали проверить проводку на острове. Видишь, у меня и ящик с инструментами с собой.
Услышав, что он университетский рабочий, студент почувствовал себя немного виноватым. Он откашлялся и огляделся вокруг, а затем придвинулся поближе и прошептал:
– Братан, буду с тобой по чесноку. Сегодня на острове признается в любви богатенький студент, он заплатил за то, чтобы ему никто не мешал. Ну, сам понимаешь, тут такое дело, мы ж не последние сволочи, чтоб ему всю малину обламывать, верно ведь?
«Шлепанец» сразу все смекнул, и глаза его загорелись как у заядлого сплетника:
– Ого, целый остров забронировал для признания? Как романтично. Вы, молодежь, знаете толк в развлечениях.
– Да, плевать на это, – студент хлопнул себя по бедру, поднял руку и потер между собой три пальца, изображая «денежный» жест. – Главное – баблишко.
«Шлепанец» заразительно рассмеялся, показывая свое полное понимание.
– Ну, ладно тогда. Так, когда можно будет воспользоваться лодкой?
– По идее, после полуночи. Но боюсь, как бы у этой парочки не сорвало крышу после признания. Знаете, впервые вкусив запретный плод, сложно удержаться и остановиться. Не исключено, что лодку я смогу освободить позже, – видя, что мужик оказался без закидонов, студент легко распустил свой язык.
Ох, уж эти мужчины. Как соберутся вместе и начнут говорить о подобном, так глаза сразу хитрым огоньком загораются.
Старшекурсник угрюмо сказал:
– Дядь, может, вы завтра утром придете? К тому времени они точно уйдут. Один из них – студент-отличник, так что он точно ни за что не пропустит занятия.
«Шлепанец» хрюкнул и расхохотался:
– Вот черт, даже красотка не заставит отличника прогулять учебу!
– Ну, а как же? Иначе как бы он стал отличником?
Мужик еще немного потрепался со студентом, прежде чем подхватил свой ящик с инструментами и ушел.
Добравшись до безлюдного места, он остановился, закурил сигарету и вытащил из ящика с инструментами старомодный телефон-«кирпич», давным-давно исчезнувший из продажи.
– Алло, Капитан Чжэн, дайте мне еще несколько часов, сегодня вечером на остров не попасть... Проблема? Да никаких проблем, просто двое студентов арендовали остров для признания в любви. Ага, ладно, знаю-знаю. Наведаюсь завтра рано утром.
Он стряхнул с сигареты пепел и, сетуя, вздохнул:
– Не слишком ли наш информатор осторожничает? Зачем так мудрить с передачей информации? Каждый раз, блядь, пишет в их студенческую гостевую книгу. Говорит, что это не вызовет подозрений... Тьфу... Ладно, вернусь-ка в участок. Пришел за разведданными, а меня отшила какая-то малышня. Ну, вот и как работать полиции?..
Недовольно бормоча себе под нос «шлепанец» удалился.
В пещере Неверлэнда.
Пещера была темной и не особо большой. Се Цинчэн подумал, что, если бы не внезапный ливень, сюда бы никто никогда не зашел. Однако когда он, пригнувшись, вошел в пещеру, понял, что ошибся.
В тусклом свете телефона он смог разглядеть на полу пещеры кое-какое разбросанное туристическое снаряжение: керосиновые лампы, брезент, складные стулья из оксфордской ткани, фонарики «волчий глаз» [супермощные фонарики, используемые спецназом и полицией] и даже небольшой походный набор с кухонной утварью.
– Тайная утопия.
– Что? – спросил, обернувшись, Се Цинчэн.
Хэ Юй посветил фонариком своего телефона на одну из стен пещеры.
– Тут так написано.
Только тогда Се Цинчэн заметил на влажных стенах пещеры нацарапанные надписи. Студенческое граффити, оставленное предшественниками для последующих поколений бесстрашных исследователей, случайно обнаруживших это тайное место.
Самой крупной была надпись «Тайная утопия».
Се Цинчэна не интересовали эти куриные каракули. Бегло взглянув на них, он сел у входа в пещеру и принялся созерцать дождь.
Хэ Юй же как студент, изучавший сценарное мастерство и режиссуру, часто охотно читал все, что попадало в поле его зрения.
– Когда-то Великий Будда переправлял на другой берег всех живущих, почему же он не переправит меня через море учебников? [Здесь под «переправить на другой берег» имеется в виду «помог достичь просветления».]
– Господин Чжоу – любовь всей моей жизни. Но, увы, мы встретились, когда он уже был женат. Так жажду, но не могу быть с ним. Схожу с ума от тоски, но слова не могу вымолвить. Остается лишь молча ждать и страдать.
Хэ Юй водил фонариком по стене, зачитывая надписи вслух. Он покачал головой:
– Как поэтично. Столько страдания.
Потом он осветил другую сторону.
Надписи здесь были более разнообразными. Хэ Юй продолжил читать:
– Пусть высшая математика к чертям исчезнет из университетской программы… Скоро выпускной, надеюсь, что смогу стать известным режиссером. Вперед!.. Укрывшись здесь от дождя, мы...
Хэ Юй вдруг затих.
Но это только подогрело любопытство Се Цинчэна.
– Мы что?
– … Ничего.
Се Цинчэн не поверил ему и повернулся, чтобы прочитать самому, и тут же потерял дар речи...
«Укрывшись здесь от дождя, мы полюбили друг друга. Благодарим Небеса за эту судьбоносную встречу».
Ниже в огромное сердце были вписаны имена влюбленных голубков.
Неловко получилось. Неудивительно, что Хэ Юй не дочитал.
Се Цинчэн равнодушно произнес:
– Неужели за те несколько лет, что мы не виделись, у тебя развилась дислексия, и теперь ты вынужден читать вслух все подряд?
– А тебе разве не кажется это интересным? Кто знает, где сейчас эти люди. Может, они уже и забыли о том, что здесь что-то писали, – Хэ Юй протянул руку и погладил прерывистую линию надписи. – А может, кто-то из них уже обратился в прах, а слова вот остались.
Се Цинчэн холодно ответил:
– Тогда почему бы тебе не оставить свой собственный письменный шедевр для будущих поколений?
Его слова были сарказмом, он никак не ожидал, что Хэ Юй в самом деле бросит взгляд вниз и подберет себе узкий камешек. Присмотрев свободное место на стене, юноша задумчиво произнес:
– И то верно. Как думаешь, что бы мне написать?
Хэ Юй бросил взгляд на Се Цинчэна с неприкрытой надменностью. Верно... «Укрывшись здесь от дождя, мы полюбили друг друга. Благодарим Небеса за эту судьбоносную встречу» – сколько классических романтических историй начиналось именно так? Белая Змея улыбнулась, сидящему в лодке Сюй Сяню*, когда тот одолжил ей свой зонтик. Бениньи расстелил для Николетты** целую красную ковровую дорожку под дождем, чтобы та смогла спуститься по ступенькам. [*Персонажи «Легенды о Белой Змее»; **Здесь имеются в виду актер и режиссер Роберто Бениньи и его жена актриса Николетта Браски.]
Если бы здесь была Се Сюэ, этот вечер, скорее всего, был бы куда более приятным. Возможно, они бы даже последовали примеру своих предшественников, вырезавших «и мы тоже» под надписью своих старших соучеников, ставших парой из-за дождя.
К сожалению, на острове в ловушке с ним оказался Се Цинчэн.
Это так скучно, когда два гетеросексуальных мужчины остаются наедине, особенно если они не в самых лучших отношениях друг с другом.
Почувствовав недобрый взгляд Хэ Юя, Се Цинчэн посмотрел на него в ответ еще более неодобрительно.
– Чего ты на меня уставился?
– Прости, но здесь больше не на кого смотреть, – Хэ Юй пару раз подбросил камешек в воздух, а потом небрежно нацарапал несколько слов: «Пусть сбудутся мечты».
Каменная крошка с шорохом падала вниз.
Закончив писать, Хэ Юй отбросил камешек и обернулся.
– Доктор, может, и вы хоть разок подурачитесь?
В глазах Се Цинчэна на миг блеснул огонек, но затем он снова перевел взгляд на проливной дождь снаружи. В мглистом теплом свете его силуэт казался тонким, как лист изысканной каллиграфической бумаги*, трепещущий на ветру.
– Ни к чему. Моя мечта несбыточна.
– Мда? – бесцеремонно протянул Хэ Юй. – Тогда, может, расскажете, что это за мечта... Спросить ведь можно? Я же вас этим не оскорблю?
Снаружи завывал ветер и лил дождь. Се Цинчэн долго молчал. Хэ Юй уже подумал, что тот его проигнорировал, но тут Се Цинчэн, глядя на ручейки дождевой воды, тихо произнес:
– Я не хотел быть врачом.
– Так ты теперь и не врач.
– Я вообще никогда не думал о том, чтобы изучать медицину.
На этот раз Хэ Юй немного удивился и поднял на Се Цинчэна взгляд своих миндалевидных глаз:
– Тогда кем же ты хотел стать?
Се Цинчэн поднялся и прошел в глубь пещеры. Он посмотрел на вырезанную Хэ Юем надпись «Пусть сбудутся мечты» и сказал:
– … Прошло уже слишком много времени. Я не помню.
Его ложь была настолько неискренней и шитой белыми нитками, что он даже не потрудился скрыть грусть в своих глазах. Хэ Юй уже было решил, что так Се Цинчэн пытается оскорбить его умственные способности.
Мужчина отвернулся, будто больше не желая касаться этой темы и, вернувшись к центру пещеры, спросил:
– Есть что-нибудь поесть?
К этому моменту действительно подошло время ужина. Единственной едой, которую Хэ Юй взял с собой на остров, был пирог с манговым муссом, который он изначально приготовил для Се Сюэ.
Но теперь, похоже, им придется пожертвовать, чтобы подкрепиться.
Хэ Юй, в прочем, не испытывал особого интереса к прежним жизненным планам Се Цинчэна, поэтому не собирался расспрашивать его дальше.
Он достал пирог и протянул кусок Се Цинчэну. Тот, похоже, был настолько голоден, что тут же, не глядя, проглотил его.
– Есть салфетки? – Адепт чистоты и опрятности Се Цинчэн, покончив с едой, обратился за салфетками к «секретарше» Хэ.
«Секретарша» Хэ огляделась по сторонам и заметила на раскладном столике из оксфордской ткани аптечку. Предполагая, что в ней могут оказаться салфетки или что-то похожее, Хэ Юй решил в ней покопаться.
Свет был слишком тусклым, поэтому, когда он нашел коробочку подходящего размера, он просто бросил ее Се Цинчэну.
Поймав, Се Цинчэн уже было собрался ее вскрыть, но вдруг понял, что упаковка какая-то не такая. Почему она картонная? [Салфетки в Китае обычно продаются в упаковке из мягкого пластика.]
Он присмотрелся.
Се Цинчэн:
– …
– Что?
Се Цинчэн молча швырнул коробку «Durex» обратно Хэ Юю.
– У тебя что, глаз нет?
Хэ Юй посмотрел на коробочку, замер на несколько секунд, а потом тихонько вернул ее обратно в аптечку.
Ну, охереть, блядь.
Они даже были рельефными со «смазкой-анестетиком, для продления удовольствия».
Однако, оба они были достаточно толстокожими в плане этой темы. Короче говоря, Хэ Юй остался невозмутимым, приняв это за простое недоразумение, и не из-за чего тут шуметь.
Что же до Се Цинчэна, то он по натуре был хладнокровным и уравновешенным и редко испытывал серьезные эмоциональные всплески. Кроме того, он был в разводе. И хотя он не особо интересовался подобными вещами, взгляд на товары для взрослых вряд ли мог бы его смутить.
Се Цинчэн лишь, нахмурив брови, пробурчал:
– Почему у нынешних студентов все в таком беспорядке?
– Тут еще не так плохо, – ровным тоном откликнулся Хэ Юй. – Вы еще не видели худших вариантов.
И тут он заметил записную книжку, лежавшую рядом с аптечкой.
«Гостевая книга Утопии».
Такие записные книжки обычно служили «дуплом в дереве»**. И хотя авторы посланий могли никогда и не прочитать последующие комментарии к своим записям, но зато те, кто пришел позднее, могли продолжить участвовать в развитии темы. Читать все это было однозначно интересно.
Конечно, большинство таких записных книг со временем превращались в сборники с признаниями в любви и предложениями познакомиться, но все равно их содержание оставалось довольно увлекательным.
У Хэ Юя в голове вдруг щелкнуло, он потянулся к записной книжке и обратился к Се Цинчэну.
– Доктор Се, хотите взглянуть? В этой записной книжке должно быть много того, что поможет вам лучше понять современную молодежь.
– …
Делать все равно было нечего, так что они вместе принялись читать.
Как и ожидалось, записная книжка была исписана признаниями в любви, предложениями знакомств, тайными посланиями и тому подобным.
Перелистнув страницу, Хэ Юй вдруг удивленно хмыкнул:
– Аа?.. Се Цинчэн, здесь кто-то упомянул тебя.
Автору есть что сказать:
В честь празднования начала учебного года 1 сентября эти главы для студентов станут платными. (??? Чё за гадство, беспредел+)
[У мамы Митбан своеобразный юмор. Главы с 1 по 20 изначально заявлялись бесплатными и такими остались.]
Мини-театр: «Как вывести Се Цинчэна из себя»
Се Сюэ:
– Вылить воду на голову гэгэ, потом достать фен за четыре тысячи юаней и обнаружить, что он сломан.
Заключение: Неэффективно, он просто строго отчитает вас, но не потеряет самоконтроль.
Чэнь Мань:
– Украсть все его сигареты и сделать вид, что ничего не знаешь?
Заключение: Неэффективно, он просто вытащит их прямо из вашего кармана и равнодушно прикурит одну.
Студент:
– Вручить ему упаковку «Durex» вместо салфеток?
Заключение: Неэффективно, хоть он и довольно фригиден, но все же не девственник, так что ни за что не смутится. Он просто холодно бросит ее вам обратно и спросит, не ослепли ли вы.
Хэ Юй (Читает сценарий, выданный этим ничтожным автором):
– ... Се Цинчэн, а если я тебя трахну, ты потеряешь контроль?
Се Цинчэн:
– Ты, может, не выспался? Иди, проспись еще.
--
* Здесь идет речь о бумаге Хуаньхуа (浣花纸). Бумага ручной работы, известная своей нежностью, гладкостью (для того, чтобы поверхность была шелковистой, бумагу полировали ракушками) и художественной ценностью из-за вкрапления лепестков цветов. Небольшая статья о современном производстве.
** Определение происходит из сказки «У императора ослиные уши», где говорится о месте, в котором можно, не боясь, рассказать секрет. Поскольку отверстие в дереве не может говорить, оно никогда не раскроет секрет.
В сказке «У императора ослиные уши» рассказывается, что о императоре с парой ослиных ушей. Каждый год его стригли новые цирюльники, поскольку каждый из них видел императорские ослиные уши и не мог удержать секрет за зубами, император злился и приказывал их убить. Один цирюльник не хотел, чтобы его убили после стрижки, поэтому изо всех сил старался не рассказывать о секрете другим, но это было так трудно! В конце концов, цирюльник рассказал секрет дуплу в дереве и вдруг почувствовал огромное облегчение. Так цирюльник спас себе жизнь.
«Позволь мне быть твоей дырой в дереве» = «Подойди и расскажи, что у тебя на сердце»
–
телефон-"кирпич"
фонарик «волчий глаз»
ткань “Оксфорд”
http://bllate.org/book/14584/1293632
