Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.
Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
Учитывая тот факт, что они жили в обществе верховенства закона, Хэ Юй не мог просто так затащить Се Цинчэна в кусты и замучить его там из чувства мести.
Выбраться с острова они не могли, поэтому, в конце концов, оба смирились со своей судьбой и вернулись в кемпинг.
Им оставалось только сесть напротив друг друга и болтать о всякой ерунде.
Вполне возможно, что Адам и Ева на самом деле не любили друг друга. Очевидно, что у них просто не было другого выбора. Вряд ли они могли все время общаться только со змеем на дереве.
Се Цинчэн:
– Дьяволенок.
Кроме него, больше никто не называл Хэ Юя «дьяволенком».
Более того, когда Се Цинчэн так к нему обращался, обычно это означало, что он намеревался поговорить с Хэ Юем по душам.
Хэ Юй обернулся.
– Мм?
– ... Рука зажила?
– Да, – Хэ Юй усмехнулся. – Доктор Се беспокоится о моей ране? А тогда в полицейском участке ты, кажется, и сам был готов нанести мне еще одну.
– ... Ты же знаешь, я не желаю слушать о прошлом.
– Тогда и ты знаешь, что тогда я искренне пытался извиниться перед тобой.
– …
Се Цинчэн поднял взгляд.
Хэ Юй продолжал улыбаться, но в глазах его был холод:
– У меня просто такая манера речи, Се Цинчэн. Я говорил искренне, и уж тем более это не было цитатой «речи капиталиста», как ты подумал. С самого детства все требовали, чтобы я контролировал свои эмоции. Может, ты уволился так давно, что уже и забыл о том, что говорил мне когда-то?
Повисла пауза.
– И правда, прошло много времени, – наконец, произнес Се Цинчэн.
– Четыре года...
– … У меня не было возможности тебе расспросить. Как твое состояние?
– Намного лучше, – с этими словами Хэ Юй снова усмехнулся. – Не переживайте, независимо от того, что я о думаю о вас лично, я полностью разделяю ваши медицинские принципы. И я всегда помнил ваши наставления.
Взглянув на равнодушное лицо юноши, Се Цинчэн сказал:
– Это хорошо. С твоей болезнью только ты сам можешь спасти себя. Независимо от того, сколько врачей ты сменишь, самое главное – твое собственное умонастроение.
Хэ Юй какое-то время молчал, потом опустил голову и усмехнулся:
– Только послушайте, и почему эти слова кажутся такими знакомыми?.. Ах да, – он сделал паузу, и взгляд его стал ледяным. – Вспомнил. Вы уже однажды говорили мне это. Я до сих пор помню, доктор Се… Это было в тот день, когда вы ушли…
В день, когда Се Цинчэн уволился.
Накануне Хэ Юй и Се Сюэ вместе занимались в библиотеке. Когда они возвращались, начался дождь, и Хэ Юй под зонтиком довел Се Сюэ до дома.
– Спасибо, что проводил.
– Да не за что.
– Может, зайдешь ненадолго посидеть? У нас, правда, тесновато...
– А я не помешаю?
– Нет, конечно. Я просто переживаю, что тебе может быть некомфортно, – Се Сюэ улыбнулась и потянула Хэ Юя за собой в переулок к своему дому.
Се Цинчэна дома не было, зато была Ли Жоцю.
Женщина сидела за столом и, широко улыбаясь, чатилась с кем-то по телефону. Когда ее маленькая золовка вошла в дом, она даже не подняла глаз от экрана и лишь рассеянно бросила:
– Се Сюэ, ты вернулась.
Хэ Юй редко виделся с Ли Жоцю. Войдя в дом, он вежливо произнес:
– Ли-саоцзы, простите за беспокойство.
Услышав его голос, Ли Жоцю вздрогнула от неожиданности и подняла голову:
– … Ах, дорогой гость, дорогой гость, пожалуйста, присаживайся.
Она быстро поднялась и поспешила приготовить для них чай.
Хэ Юй улыбнулся:
– Саоцзы, не нужно так торопиться. Я просто провожал Се Сюэ, так что скоро уйду.
– Да разве так можно? Присаживайся, я принесу вам что-нибудь перекусить.
Ли Жоцю развернулась и вышла.
Се Сюэ прошептала:
– Саоцзы очень хорошая и старательная. Если откажешься, она может обидеться.
Ли Жоцю действительно была женщиной с волевым характером. Хэ Юй мог сказать это по их нескольким кратким встречам. Кроме того, заурядная женщина вряд ли согласилась бы выйти замуж за такого холодного, патриархального мужчину, как Се Цинчэн.
Хэ Юй присел. В старых домах шанхайских переулков было очень тесно, пространство комнаты разделялось здесь пологом. Будучи учеником средней школы, вымахавшим в росте и достигшим половой зрелости, Хэ Юй уже знал все, что должен и не должен.
Впервые он оказался на личной территории Се Цинчэна. Его взгляд скользнул по обстановке комнаты и на мгновение задержался на двуспальной кровати, наполовину скрытой за полупрозрачным занавесом. В его сердце промелькнуло странное ощущение.
Ему было трудно представить, как Се Цинчэн и Ли Жоцю занимаются такими делами.
Хэ Юй вежливо отвел взгляд.
– А вот и чай с закусками. Не знаю, понравится ли тебе, – улыбаясь, Ли Жоцю принесла чайник с горячим чаем, выпечку и блюдом с нарезанными фруктами. – Попробуй, я сама испекла.
– Саоцзы, вы очень любезны.
Ли Жоцю рассмеялась, прикрыв ладонью рот. Ее пытливый взгляд все перебегал от Хэ Юя к Се Сюэ и обратно.
Хотя у этих детей и была разница в возрасте, но мальчики-подростки ведь растут очень быстро. К тому же Хэ Юй сегодня был не в школьной форме, на нем была теплая черная водолазка с высоким воротником, джинсы и бейсболка. И рост, дошедший почти до метра восьмидесяти, совсем не делал его похожим на ученика средней школы.
Когда Хэ Юй сидел рядом с Се Сюэ, которая была старше его на несколько лет, они казались одногодками.
Некоторое время в комнате царила тишина.
Се Сюэ:
– …
Хэ Юй:
– …
Ли Жоцю:
– …
Через несколько минут Ли Жоцю не удержалась, прыснула от смеха и махнула рукой.
– Вы двое поболтайте тут, а я пойду немного посижу у тетушки Ли.
– Эй, саоцзы… – позвала Се Сюэ, но Ли Жоцю уже успела ловко ускользнуть.
Перед уходом у нее была такая улыбка, что даже идиот бы понял, что она себе напридумывала. Се Сюэ тут жу почувствовала себя неловко и заметно покраснела.
– Эм, прости, Хэ Юй. Моя саоцзы слишком любит смотреть дорамы с айдолами, вот и начинает ей всякое чудиться.
– Все в порядке, – Хэ Юй опустил взгляд и сделал глоток теплого чая. Его даже порадовало недопонимание Ли Жоцю, поэтому он с улыбкой сказал, – ничего не имею против.
Ему на самом деле очень нравилась Се Сюэ. Так что Ли Жоцю в этом вовсе не ошибалась.
– Кстати, у твоего брата завтра выходной, но он все равно придет к нам домой по каким-то делам. Может придешь с ним? Когда он закончит, я угощу вас барбекю.
Услышав, что будет еда, Се Сюэ с радостью согласилась.
Однако в тот вечер, вернувшись домой, Хэ Юй обнаружил, что в гостиной горит свет. Войдя в дом, он увидел внутри Люй Чжишу, сидевшую с газетой.
Хэ Юя это удивило.
Люй Чжишу и Хэ Цзивэй редко бывали в этом доме. У семьи Хэ было два особняка, один в Шанхае, а другой в Пекине, и тот, что в Пекине являлся основным местом жительства. Хэ Юй жил в нем только до пятилетнего возраста, потом его увезли на юг. С его младшим братом все было по-другому. Он должен был учиться в столице, да и привык он уже тусоваться с местными повесами. А при виде своего успешного во всем старшего брата, его прихватывала «грудная жаба», так что он предпочитал оставался в главном особняке.
Братья жили разобщенно, и, когда у их родителей освобождалось время, те, конечно, предпочитали проводить его с невинным, милым и драгоценным младшим сыном. Если не было каких-то особых обстоятельств, они очень редко навещали Хэ Юя.
– … Почему вы вернулись?
– Я только что из командировки, – Люй Чжишу отложила газету, обращаясь к старшему сыну, – Сядь. Мне нужно тебе кое-что сообщить.
Ученик третьего класса средней школы [9й класс у нас] поставил рюкзак, снял обувь и вошел в комнату. Матери пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть на него.
Хэ Юй опустил ресницы.
– Я вас слушаю.
Люй Чжишу налила себе бокал красного вина, сделала глоток и затем сказала:
– Завтра доктор Се осмотрит тебя последний раз. После этого он больше не будет нашим семейным врачом.
Никак не ожидавший подобной новости, Хэ Юй замер.
Спустя долгое время он будто со стороны услышал собственный ровный голос:
– ... Почему так внезапно?
– Ну, мы не стали говорить тебе заранее, потому что боялись, что ты будешь сильно переживать.
– ... Почему?
Люй Чжишу не стала прямо отвечать на его вопрос, сказав лишь:
– Финансовый вопрос уже улажен. Завтра он придет обсудить последние формальности и попрощается с тобой. И после этого… – она сделала еще глоток вина. – Тебе следует перестать общаться с их семейством.
– …
– Ты понимаешь, что я имею в виду? Мы принадлежим к разным социальным слоям. Сегодня днем я посылала заехать за тобой Лао Чжао, а он сказал мне, что ты был в гостях у доктора Се в переулке Моюй с его сестрой, – Люй Чжишу вздохнула. – Честно говоря, ты меня так сильно разочаровал. Мать Мэнцзы* трижды переезжала, выбирая подходящее соседство. Все родители надеются, что их сыновья попадут в достойную компанию.
Она окинула взглядом уже высокую, статную фигуру Хэ Юя и подняла глаза выше – на его мужественное лицо.
– Особенно, когда дело касается компаньонок.
В гостиной надолго повисла тишина.
Наконец, Хэ Юй спросил:
– Это решение доктора Се?
– Уволиться – его решение. Держаться подальше от его семьи – мое, – откровенно призналась Люй Чжишу. Затем она изобразила на лице улыбку, подошла к Хэ Юю и, приподнявшись на цыпочки, поправила его челку. – Думаю, доктор Се одобрит мое решение. Он и сам вряд ли захочет поддерживать ненужные отношения по завершению своей работы. Он очень трезвомыслящий человек. Это одна из причин, почему мы с твоим отцом так ценим его участие и доверяем ему.
– …
– Если не веришь мне, можешь завтра сам спросить его.
На следующий день пришел Се Цинчэн.
Завершив все формальности с документами, Се Цинчэн провел последний осмотр Хэ Юя, а затем безучастно сказал подростку, лежащему в медицинском кресле:
– Твоя мать уже наверняка сообщила тебе.
Хэ Юй:
– …
– С завтрашнего дня я больше не буду приходить к вам… Если в будущем почувствуешь себя плохо, не отвлекай себя селфхармом, как делал это раньше. И помни, неважно, какой врач будет наблюдать тебя далее, самое главное – это твое собственное умонастроение.
Произнося эти слова, молодой доктор действительно не вкладывал в них никаких личных эмоций…
Люй Чжишу была права. Для Се Цинчэна граница между Хэ Юем и самим собой всегда была совершенно четкой. Их семьи были из совершенно разных миров. Хэ Юй был молодым господином семьи Хэ, старшим сыном Хэ Цзивэя.
А он был просто врачом, которого наняла его семья.
Да и для Хэ Юя постоянная зависимость от врача была не лучшим решением его психических проблем.
Се Цинчэн был очень спокоен, потому что сам ясно это понимал.
Он мог обеспечить пациенту заботу, поддержку и серьезную психологическую помощь, но, когда пришло время прощаться, он не испытывал никакой привязанности. В отношениях врач-пациент он всегда поступал так – четко и ясно. В конце концов, он сказал только:
– Что ж, дьяволенок, желаю тебе скорейшего выздоровления.
Вступивший в период полового созревания подросток, подавляя гнев в сердце, уставился на него.
– ... Это все, что вы хотели мне сказать?
– ...
Хэ Юй немного подождал, но Се Цинчэн не ответил.
– Хорошо. Раз вам сказать нечего, тогда скажу я.
– …
– Се Цинчэн, за эти годы я повидал много врачей. Они заставляли меня пить таблетки, делали уколы и смотрели на меня, как на особенного пациента. Вы были другим… Вы мне правда не нравитесь, но я прислушивался к вашим словам… Потому что вы были единственным, кто относился ко мне как к человеку, который может стать частью общества. Вы сказали, что пить таблетки и делать уколы – не главное. Главное – наладить контакты с другими людьми и сформировать сильный внутренний стержень. Это единственный способ выжить.
Хэ Юй сделал паузу.
– Доктор Се, мы с вами не слишком близки, но все же я...
– …
– Я…
Хэ Юй запнулся, не в силах продолжить. Он пристально посмотрел в лицо Се Цинчэна своими миндалевидными глазами.
– Я думал, вы видели во мне нормального человека со своими чувствами, а не просто пациента.
– Я действительно вижу в тебе нормального человека со своими чувствами.
– И поэтому уходите вот так внезапно? – тело подростка было уже довольно сформировавшимся, и когда он злился, его аура становилась пугающей, создавая ощутимое давление. – Неужели отношения между нормальными людьми именно такие?
Се Цинчэн какое-то время молчал.
– Хэ Юй, я знаю, что для тебя все это неожиданно, и я, конечно, должен был предупредить тебя заранее, но твои родители были против, особенно твой отец. Он не только мой старый знакомый, но и мой работодатель. И пока я не изменяю своим принципам, я должен в первую очередь уважать его мнение...
– А что насчет моего мнения?
Се Цинчэн ответил:
– Я всего лишь врач.
– Я тоже ваш работодатель, – Хэ Юй уставился на него. – Почему вы не спросили мое мнение?
– … – Се Цинчэн вздохнул. – Держи себя в руках, молодой человек. Я не хочу проявить неуважение, но ты еще школьник и не можешь нанять меня на работу.
Хэ Юй не знал, что предпринять. Обычно сдержанный и невозмутимый, он мог спорить даже со взрослыми, не теряя при этом самообладания. Но сейчас, когда Се Цинчэн и Се Сюэ должны были уйти из его жизни, он почувствовал себя совершенно беспомощным и вдруг выпалил:
– У меня много карманных денег, я могу…
– Прибереги их, чтобы купить пирожные.
– …
Се Цинчэн рассудительно произнес:
– Я не кусок торта, который ты можешь купить только потому, что твой отец не купил его для тебя. Я оказался здесь в значительной степени благодаря его одолжению и не могу пойти против его воли, понимаешь?
– Почему он хочет, чтобы вы ушли?
– Он не хочет, чтобы я уходил, – сказал Се Цинчэн. – Я ухожу по собственному желанию. Ты только что спросил у меня, так ли расстаются нормальные люди? – Се Цинчэн посмотрел Хэ Юю в глаза. – Да… И хотя я отношусь к тебе, как к нормальному человеку со своими чувствами, между нами установлены отношения врача и пациента. Отношениям между людьми рано или поздно приходит конец. Даже твои родители, самые близкие для тебя люди, не смогут быть рядом с тобой всю жизнь.
Се Цинчэн сделал паузу.
– Теперь наши отношения врача и пациента подходят к концу, поэтому я должен уйти. Это нормальное завершение отношений между людьми.
– …
– Срок, о котором мы с твоим отцом изначально договаривались, составлял эти семь лет, – с этими словами Се Цинчэн снова посмотрел в глаза Хэ Юю. – На этой стадии болезни тебе уже не требуется постоянное наблюдение. Рано или поздно тебе придется полагаться только на себя, чтобы выбраться из тени в своем сердце. Понимаешь?
– ... Значит, вы, как и моя мать, считаете, что с сегодняшнего дня между вами и мной, между мной и Се Сюэ не должно быть никаких ненужных контактов?
Се Цинчэн:
– Если тебе понадобится помощь, ты можешь связаться с нами в любое время, – он сделал паузу. – В остальных случаях в этом действительно нет необходимости.
– …
– Еще твоя мать рассказала мне, что вы с Се Сюэ часто гуляете вдвоем, – сказал Се Цинчэн. – Как ее опекун, я считаю это довольно неуместным.
Окинув подростка взглядом, он сказал спокойно и рассудительно:
– Я знаю, что у вас большая разница в возрасте, и что ты чувствуешь к ней просто дружескую привязанность. Но со временем это неизбежно породит слухи, которые никому из вас не пойдут на пользу.
Хэ Юй не стал разубеждать Се Цинчэна в его старомодных и наивных взглядах и лишь ответил:
– Значит, вы согласны с решением моей матери.
– Согласен.
Хэ Юй долго смотрел на него, потом откинулся на спинку кресла, подпер рукой подбородок и мягко улыбнулся. Эта улыбка словно облако, наплывающее на солнце, полностью скрыла его искренние эмоции, которые он с трудом обнажил.
Улыбаясь, Хэ Юй сказал:
– Доктор, а вы и правда... такой хладнокровный. Несмотря на то, что вы не больны, вы кажетесь еще более бессердечным, чем я… Хорошо, раз уж вы так решили, уходите... Я буду помнить ваши слова. Я спасу себя сам хладнокровием и спокойной жизнью. Я также желаю вам успехов и продвижения по карьерной лестнице... Но… – Тон Хэ Юя резко изменился. – Хоть Се Сюэ и ваша сестра, она имеет право принимать собственные решения. И что бы вы ни говорили, я все равно хочу видеться с ней.
Се Цинчэн нахмурился, его взгляд стал суровым.
– Она девушка, а тебе уже четырнадцать. Обычно ты не ищешь себе компанию, так почему настаиваешь на встречах с ней?
– Потому что она не такая, как вы.
Лучи света разделили пространство пополам, осветив одну половину комнаты, а другую оставив в тени – словно два осколка одного целого, разделенные точно посередине. Хэ Юй ответил:
– Она – единственный мост, соединяющий меня с миром.
Се Цинчэн какое-то время молчал, а потом произнес:
– Тогда тебе следует найти другой.
Время вышло, у Се Цинчэна оставались еще дела, он не мог больше продолжать разговор с Хэ Юем и ушел.
Остаток дня Хэ Юй так и просидел в кресле, не шевельнувшись.
От заката до глубокой ночи.
Хэ Юй думал о том, что Се Цинчэн был отличным стратегом.
Он всегда говорил разумные вещи. Именно Се Цинчэн сказал Хэ Юю, что надеется, что тот станет относиться к себе как к нормальному человеку. Это он сказал ему, что человек способен самостоятельно выбраться из тени в своем сердце.
Се Цинчэн даже заставил его поверить в иллюзию, будто он, как старший брат, сможет принять Хэ Юя и его крепнувшую близость с Се Сюэ.
Однако в тот день, судя по поступкам Се Цинчэна, Хэ Юй понял, что во многом ошибался.
Отношения между работодателем и наемным работником – самый простой и прозрачный вид социальных взаимоотношений. Сколько бы такие отношения ни длились, десять или двадцать лет, когда они подходят к концу, можно произвести расчет и разбежаться в разные стороны без эмоций и каких-либо обязательств.
Личный врач, работающий за оплату, может уйти, когда выгода исчезает.
По сравнению с предыдущими врачами, Се Цинчэн не особо чем-то отличался. На самом деле он оказался даже более жестоким, чем те, кто считал его представителем другого вида, потому что лгал ему дольше всех и больше всех извлек выгоду из его страданий и преданности. Именно Се Цинчэн заставил его ошибочно поверить в то, что установившиеся между ними отношения могут длиться вечно. Именно он заставил его ошибочно надеяться, что его влюбленность в Се Сюэ может быть приняла ее опекуном.
Хэ Юй ошибался по всем статьям.
Вспоминая этот эпизод из своего прошлого, Хэ Юй смотрел на Се Цинчэна.
С тех пор прошло столько лет, а Се Цинчэн по-прежнему оставался главой семьи Се. Ничего не изменилось.
Он по-прежнему был против того, чтобы Се Сюэ оставалась с Хэ Юем наедине, по-прежнему загораживал ее от всего мира как очень властный и деспотичный защитник… И даже его наставления оставались прежними.
Се Цинчэн, возможно, был хорошим врачом, здравомыслящим, с развитым чувством ответственности по отношению к пациентам, с собственным медицинским видением, достойным похвалы.
Вот только сердца у него, к сожалению, не было.
– Все еще вспоминаешь прошлое?
Голос Се Цинчэна вырвал Хэ Юя из пучины памяти.
– ... Твои слова натолкнули меня на воспоминания. Ты, наверное, даже и не помнишь, что я говорил тогда, – Хэ Юй усмехнулся. – В конце концов, между нами были просто отношения врача и пациента, которые завершились, верно?
Прежде чем Се Цинчэн успел ответить, над его головой небо озарилось вспышкой света, и с громким хлопком в ночи расцвел фейерверк.
Каждый год мероприятие на территории кампуса завершалось ослепительным фейерверком.
Раздалось сразу несколько оглушительных залпов, и небо вспыхнуло тысячами огней.
Се Цинчэн ответил:
– Верно.
Но вдруг средь красочного сияния раздался приглушенный раскат грома… и начался ливень. Ярким, но нежным огням фейерверков было не сравниться с яростными ледяными вспышками молний, поэтому они быстро сдали позиции. Вдалеке раздавался смех студентов, убегавших в учебные корпуса и общежития, прячась от дождя. Дождь лил, как из ведра, на этот суетный мир крупными, с фасолину, каплями.
Глядя на потемневшее небо, Хэ Юй до сих пор сохранял легкую улыбку на лице:
– Тогда давайте вместе спрячемся от дождя, доктор Се. Следуя вашей логике, помимо наших отношений врач-пациент, вы теперь еще и старший брат моей преподавательницы. Если вы промокнете, мне будет неловко перед ней.
После паузы он с нотками сарказма в голосе добавил:
– То, что два человека, прекратившие отношения врача и пациента, вместе прячутся от дождя, можно ведь считать нормальным поведением, не нарушающим никаких границ приличия, верно?
Се Цинчэн осознавал, что Хэ Юй до сих пор таит на него злобу.
Однако он уже исчерпал свой запас терпения и желания вести с ним переговоры, поэтому холодно ответил:
– Верно.
Хэ Юй улыбнулся:
– Там впереди есть пещера. Старшие вперед.
Пока Хэ Юй и Се Цинчэн искали место на острове, где можно было бы укрыться от дождя, старшекурсник добросовестно отрабатывал деньги и по-прежнему следил, чтобы их никто не побеспокоил.
Он думал о том, что к этому моменту все уже наигрались, и вряд ли кто-то захочет тащиться на Неверлэнд за печатью, так что немного расслабился.
– Ну и ливень, – печально вздохнул студент, сидя в лодке-уточке и пристально вглядываясь в темноту острова, в надежде хоть что-нибудь разглядеть.
Однако расстояние было слишком большим. До этого он лишь смутно сумел различить силуэт Хэ Юя и кого-то высокого и стройного. Из-за близорукости он не мог четко увидеть, но ему показалось, что там была красивая, очень высокая женщина, ростом под метр восемьдесят. Может, она была на каблуках?
Студент решил, что у молодого господина Хэ действительно специфические вкусы, раз ему нравятся настолько высокие девушки.
Эх... жизни капиталистов оставалось только завидовать.
Чем больше он об этом думал, тем больше его разбирало любопытство – как эти двое на острове сейчас справляются с дождем? Зонтика у них с собой не было, однако на Неверлэнде была пещера. Туда мало кто приходил, и системы наблюдения за ней не было. Студент слышал, что некоторые парочки любили там «вести полевые бои»** посреди ночи. Он прикинул, что Хэ Юй, с его-то внешностью и семейным капиталом, после приложенных усилий в погоне за этой 180-сантиметровой красоткой, должно быть, к этому моменту уже преуспел.
Должен ли он отправить капиталисту сообщение и впарить ему презервативы?
С этими мыслями студент достал свой телефон.
Дойти до самого конца в ночь признания в любви – вполне соответствует скорости современной жизни?
Итак, студент стал набирать сообщение, намереваясь отправить его на «рабочий» телефон Хэ Юя и немного «состричь купонов» с капиталиста…
«Хэ-лаобань, в пещере на острове есть аптечка, во втором отсеке есть несколько упаковок презервативов. Если они вам вдруг понадобятся, можете поискать там. Как воспользуетесь, не забудьте отблагодарить меня красным конвертом***...»
Автору есть что сказать:
Самое глупое, что может сделать юноша – попытаться использовать свои карманные деньги, чтобы удержать мужчину, которого отец так не хотел отпускать…
Самое глупое, что может сделать опекун – вмешиваться в любовные дела детей, заставляя маленьких мальчиков держаться на расстоянии от маленькой девочки из своей семьи; в конечном итоге они закончат как Се-гэ и будут замечены маленьким мальчиком...
К слову, то, что доктор Се лечит Хэ Юя и получает зарплату, но при этом у него не особо много денег – это не ошибка... В будущем главная причина этого будет объяснена. =.= Ах, конечно, одна из причин в том, что жилье в Шанхае ужасно дорогое. =.= Столько лет лечить Хэ Юя, и этого все еще недостаточно, чтобы купить дом... (Какая реалистичная проблема с ценами на жилье =.=)
--
*Мэнцзы – известный конфуцианский философ. Согласно легенде, его мать, стремясь найти лучшее место для воспитания сына, трижды меняла место жительства. Первоначально семья жила близ кладбища. Маленький Мэнцзы часто видел, как люди проводили похороны, и начал имитировать плакальщиков и ритуалы. Мать решила, что такое окружение не подходит для ребенка, и переехала к рыночной площади. Однако там мальчик стал копировать торговцев, их крики, споры и хитрости. Мать Мэнцзы снова забеспокоилась: «Здесь он учится не благородству, а меркантильности». Семья перебралась ближе к школе, где дети изучали конфуцианство. Мэнцзы начал подражать ученикам – кланяться, читать книги и рассуждать о добродетели. Мать осталась довольна: «Это то место, где мой сын сможет стать благородным мужем».
** Эвфемизм для обозначения секса на природе.
*** Денежный подарок, пересылаемый в мессенджерах (WeChat/Alipay).
http://bllate.org/book/14584/1293631
