Зигрил не позволил Кею долго наслаждаться радостью встречи с Озом. Он не успел даже толком подержать за руку своего маленького сына, которого так давно не видел, как тот утащил его во дворец. Слуги подбежали с полотенцами, тёплой водой и одеялами, но тот взял лишь одно одеяло, укутал в него Кея и, отослав всех, повёл его в спальню.
— Вы не пойдёте проверить, кто были те люди? — спросил Кей, как только они вошли в спальню. — Их могло быть больше двух…
Хотя, по правде говоря, он даже не был уверен, мертвы ли они. Он лишь предполагал это, потому что дождь прекратился и молнии перестали сверкать.
Зигрил провёл рукой по волосам Кея, который дрожал от холода, промокший до нитки.
— Разве не ты просил меня не идти?
— Просил, но…
Хотя его тревога поутихла, стоило лишь крепко сжать руку Зигрила, как ему всё равно было не по себе от того, что они просто пришли в спальню, так и не выяснив, что стало с теми нападавшими.
— Тот, кто заварил эту кашу, пусть и расхлёбывает. О чем ты только беспокоишься в такой ситуации? — усмехнулся Зигрил, словно говоря: «вечно ты найдёшь, о чем поволноваться».
— По-моему, ситуация вполне располагает к беспокойству, — пробормотал Кей, но Зигрил, обхватив его за щёки, жадно впился в его губы. Коротко поцеловав его несколько раз, он перешёл к долгому, глубокому поцелую, облизывая и проникая языком в его рот.
— Ты лучше о себе побеспокойся, — прошептал Зигрил, слегка отстранившись. Поцелуй был столь сладок, что разум мгновенно поплыл. Кажется, он был прав: сейчас стоило беспокоиться не о жизни Зигрила, что было почти расточительством, а о собственной. В первую очередь нужно было волноваться о себе, совершившем немыслимое, признавшись этому мужчине в любви.
Зигрил, словно изголодавшийся зверь, принялся торопливо стаскивать с Кея одежду. Мокрая рубашка и пиджак с характерным звуком плюхнулись на пол. Его горячие губы коснулись холодной кожи. От этого обжигающего прикосновения Кей прикусил губу. Зигрил, укусив его за шею, лизнул ухо и тихо рассмеялся.
— А ведь этими губами ты произнёс, что любишь меня.
«…»
Кей не ответил. Он посмотрел на Зигрила с таким видом, будто спрашивая: «разве я такое говорил?», и тот в отместку легонько прикусил его губу.
— Ну что такое? Мы ведь женаты, и у нас даже ребёнок есть. Чем больше проявлений любви в семье, тем лучше, — сладко прошептал Зигрил, словно недоумевая, почему тот жалеет какие-то слова, но Кей лишь перевёл взгляд и уклонился от ответа, сказав:
— Ну…
Зигрил тихо рассмеялся. Он поцеловал сосок Кея и примирительно произнёс:
— Давай, скажи это ещё раз, пока не пожалел.
Он просил сказать это снова, более отчётливо и сладко, но… У Кея не было ни малейшего желания повторять.
Причин было несколько. Во-первых, ему было стыдно это говорить. Во-вторых, ему было стыдно за то, кому он это говорил. Кроме того, мысль о том, что Зигрил, услышав это, обезумеет и заставит его заниматься сексом бесчисленное количество раз, тоже весомо способствовала его молчанию.
Конечно, самой главной причиной было то, что, скажи он это ещё раз, он словно поставит печать, навсегда привязав себя этими словами, и пути назад уже не будет…
Словно прочитав его мысли, Зигрил просто произнёс:
— Ладно, хорошо.
Он поднял голову и коварно улыбнулся. Его зрачки слегка покраснели.
От его лёгкого согласия и жестокой улыбки Кей забеспокоился. Зигрил одним движением сорвал с него мокрые штаны и бельё, сжав его белые ягодицы.
— Неважно, я и с одного раза всё прекрасно расслышал.
— Ну да… наверное, — на невнятный ответ Кея, Зигрил по-лисьи хитро прищурился, скрывая покрасневшие зрачки.
— Но это не значит, что я не расстроен… — прошептал он, до боли кусая Кея в шею. — Так что я проверю твои чувства через твоё тело.
Послышался его тихий смех. Кей почувствовал, как в него входят толстые пальцы, и решил вычеркнуть третью причину, по которой не мог сказать этому мужчине «я люблю тебя». Сказал бы он это или нет — результат был бы тем же.
***
Сначала, казалось, он и сам жаждал поцелуев Зигрила и хотел прикоснуться к его телу, но, как это обычно бывало, в какой-то момент всё его мысли свелись к одному: только бы выбраться из этой комнаты живым.
Зигрил, похоже, тоже сначала был полон решимости услышать признание в любви, но в какой-то момент это переросло в чистое, не связанное с этим, сексуальное желание. В конце концов, самое главное — искренность. В решающий момент он уже все услышал.
Казалось, с тех пор, как они вошли в спальню, прошло уже полдня, но Зигрил, похоже, и не думал отпускать Кея.
— Ха-ах, ах! — Зигрил двигал бёдрами сзади так, что сперма стекала по ним, издавая хлюпающие звуки. Кей, весь красный, беспомощно содрогался. Прошло столько времени, что капли дождя уже должны были высохнуть, но всё его тело было мокрым от пота, спермы и слюны, пропитав даже простыни.
— Хватит, хых, — он уже сбился со счёта, сколько раз кончил. Чувствуя, как между ног вместо спермы уже сочится то ли вода, то ли моча, Кей отчаянно пополз по кровати. Зигрил схватил его за лодыжку, когда тот, дрожа, из последних сил пытался сбежать, перевернул на спину и нежно присосался к левому соску, на котором уже проступила кровь.
— А, а-а! Больно… Ха-ах! — Кей дрожащими руками пытался оттолкнуть его, извиваясь всем телом. Соски были так искусаны, что даже от нежного прикосновения губ начинали болеть, и слёзы текли ручьём.
— Тебе же не только больно, — тихо рассмеялся Зигрил и похотливо провёл рукой по его дрожащему бедру. Кей сжался, чувствуя, как его ноги стали скользкими и липкими от спермы.
— Пощады… Пощадите…
— Кто тебя убивает? Что с тобой, Кей? Правда, ещё всего один разок, — Зигрил говорил это успокаивающим тоном, но его глаза были полны безумия. Кей всхлипнул, не в силах вымолвить ни слова, и прикусил губу. Тот и в прошлый раз говорил, что это — последний, и в позапрошлый. И до этого тоже. Кей уже и не помнил, сколько раз это повторялось.
— Я же умру… Я ведь человек… Умру… — обиженно всхлипнул Кей, кусая губы, на что Зигрил лишь рассмеялся. Его глаза сладко улыбались, но были настолько безумными, что ничего сладкого в этом не было. Кей нахмурился.
— Правда в последний раз и всё, — Зигрил целовал его заплаканные глаза, успокаивая, но Кей ему не верил. Он обманул его этой фразой уже три-четыре раза, пора было уже перестать верить. Когда Кей плотно сжав губы, промолчал, Зигрил тихо рассмеялся.
В прошлый раз, когда он сказал, что это в последний раз, Кей, переспросив несколько раз: «Правда? Точно?», хоть и с недоверием, но всё же раздвинул ноги. На этот раз, похоже, это уже не сработает. Кей тоже не был дураком, так что это было очевидно.
— Сказал бы всего один раз «я люблю тебя», и всё бы стало проще. Зачем так упрямиться? — тихо произнёс Зигрил. Кей, даже сквозь слёзы, искоса на него взглянул.
— Если я сейчас это скажу, от меня и костей не останется.
Не то, что живым выбраться, его просто целиком сожрут. Зигрил, прищурившись, усмехнулся:
— А в этом ты прав. Ну ладно, сегодня не последний день, — милосердно сказал Зигрил, вытирая опухшие от слёз глаза Кея, и лёг, обняв его за живот.
Он замер в напряжении от беспокойства, действительно ли тот остановился. Боясь, что, как только он расслабится, Зигрил снова начнёт приставать с просьбой «ещё разок», его плечи были напряжены до предела. Ему казалось, что тот вот-вот лизнёт его в пупок и заставит раздвинуть ноги.
«…»
Но, на удивление, Зигрил, несмотря на свой безумный взгляд, не набросился на него с требованием секса. Вместо этого он прижался щекой к животу Кея и, прищурившись, о чём-то задумался. Затем, долго и медленно, словно с сожалением, поглаживая его живот, пробормотал:
— Уже скоро…
— …??? — Кей моргнул, недоумевая, что это с ним, но Зигрил не стал объяснять свои странные ласки, а просто прижался щекой к его животу и, обняв за талию, закрыл глаза, тихо дыша.
«…Спит? Он что, спит?» — Зигрил не двигался, словно и вправду заснул.
«…???»
«Странно», — по спине пробежал холодок, и странное чувство коснулось шеи, но Зигрил не предпринял никаких действий и, лишь размеренно дыша, заснул. Казалось, он вот-вот сделает что-то пугающее и непонятное…
Однако Кей, с тревогой на лице моргая и неуклюже обнимая голову Зигрила, тоже долго не продержался. Усталость от долгого путешествия и боль от секса навалились разом.
Сон, словно волна, поглотил Кея.
***
Небо было жёлтым. Действительно жёлтым. Цвета охры… (П/п: Корейская идиома, значение которой трудно угадать не носителю языка. «하늘이 노랗다» — дословный перевод: небо жёлтое. Корейцы так описывают состояние сильной усталости или слабости. Ещё так говорят, если какое-то событие или новость лишает сил, выбивает почву из-под ног.)
Кей, после секса на грани жизни и смерти с Зигрилом, проспал целый день. И только проспав ещё полдня, он смог прийти в себя. Но тело всё ещё ломило, отчего небо казалось жёлтым, а поясница отзывалась болью при малейшем движении.
«Не надо было верить тогда его словам про последний раз…» — кому угодно, но не этому человеку. Зачем он ему поверил? Стеная и мучаясь, Кей винил себя в собственной глупости и тяжело вздохнул.
— Я думал, у вас тут всё в розовом цвете, а вы опять вздыхаете? — поставив чашку, Шуман запричитал, как свекровь. — Вы же сами боялись, что он умрёт, назвали его любимым, а потом покорно пошли за ним, держась за руку. Что теперь не так? (П/п: Розовый цвет символизирует радость, надежду, оптимизм, молодость и романтику.)
«Значит, всё слышал», — он и не мог не видеть ту сцену под дождём. «Розовый цвет?» — Кей хотел переспросить, не кровавый ли, но вместо этого посмотрел на него и сказал:
— Просто тело болит.
— Почему вы так на меня смотрите? — спросил тот, склонив голову набок, когда Кей уставился на него впалыми глазами. За те два дня, что они не виделись, Шуман почему-то посвежел, и лицо его сияло. В то время как сам Кей осунулся.
— Тот документ, что вы получили позавчера — это алмазная шахта, верно? — спросил Кей, с подозрением глядя на него. Шуман, улыбаясь, попытался уйти от ответа:
— Не понимаю, о чём вы говорите.
Но то, как он улыбался во весь рот, не оставляло сомнений — это был документ на алмазную шахту.
Людьми, которые метали молнии в Зигрила у ворот дворца, оказались барон Вольбертон и граф Шарон, которые, как выяснилось, якобы выбирали магические камни для фейерверков на летнем фестивале. Что-то пошло не так, и получилось, будто они атаковали Зигрила в момент его появления, но на самом деле они не собирались нападать.
Конечно, это была версия, которую позже придумал Шуман. Оба они погибли от клинка Зигрила, а один из магических камней, которые они использовали, взорвался, уничтожив все улики, так что правду узнать было уже невозможно.
— Да как в это вообще можно поверить? — возмутился Кей, услышав такое оправдание их нападению. — Если уж врёте, то врите правдоподобнее.
Хотя эти люди и не заслуживали особого уважения, но умереть, выбирая фейерверки для летнего фестиваля, который будет только через полгода, и при этом напав на Зигрила… Даже ребёнок заподозрил бы неладное.
— А что такого? — невозмутимо отозвался Шуман, — Они очень любили летний фестиваль. Настолько, что готовились к нему заранее. Что поделать, если это правда? — и усмехнулся.
Кей, нахмурившись, посмотрел на него.
— …Что вы вообще задумали?
Сначала Кей думал, что Шуман предал Зигрила из-за денег. Нет, он всё время так думал. Хоть и казалось, что Зигрилу ничего не угрожало, и Шуман, вроде, не воспринимал всё всерьёз, но он всё равно считал это предательством. Ослепленный жаждой денег, Шуман был на это способен.
Он так думал и во владениях виконта Лучерониа, и в логове дракона, и когда на них напали. И позавчера у ворот тоже.
Шуман всё время держал наготове нож предательства, и Кей думал, что этот нож нацелен на шею Зигрила.
Но результат оказался прямо противоположным.
Зигрил не только не умер, но и не столкнулся с серьёзной опасностью, а все заговорщики, охотившиеся на него, встретили свою смерть от его клинка. Шуман, который должен был им помогать, ничего не сделал, когда их убивали. Он лишь стёр все следы их заговора.
— Это всё вы подстроили, да? — Кей был почти уверен в этом. Возможно, даже слухи о зеркале Тарго распустил именно он, чтобы заманить их в ловушку. А существовало ли это зеркало на самом деле? Он никогда не видел, как оно творит магию, поэтому, не доверяя даже этому, он посмотрел на Шумана. Тот вместо ответа лишь тихо рассмеялся.
— Вы… и вправду страшный человек, — пробормотал Кей, слегка отодвигаясь от него. Предугадать и контролировать всё это… Да, он был действительно страшным человеком. Манипулировать самим Зигрилом, как марионеткой, чтобы заполучить алмазную шахту, деньги и даже сокровища из логова дракона.
И это при том, что сам он, по сути, только правил каретой.
— Что вы такое говорите? За кого вы меня принимаете, за какого-то интригана? Я ведь такой честный человек, — сказал Шуман, точь-в-точь как Зигрил, отмахиваясь руками. Когда Кей посмотрел на него безэмоционально, тот с облегчением выдохнул, а затем, цокнув языком, со смехом произнёс:
— Ну… Вы, Ваше Величество, стали неожиданной переменной.
Шуман, просчитавший всё, как только услышал о заговоре, никак не ожидал, что Кей вылезет из-под стола в платье служанки. Впрочем, здравомыслящий человек и не подумал бы, что императрица будет дрожать от страха под столом, прячась от императора, но, как бы то ни было…
Поскольку Шуман не знал, что Кей думает о Зигриле, ему пришлось учесть больше переменных. Он опасался, что Кей либо расскажет всё Зигрилу, либо, наоборот, попытается более активно его убить. Но, к счастью, тот и рта не раскрыл, и особых действий не предпринимал, так что всё закончилось, не сильно отклонившись от первоначального плана. По правде говоря, учитывая бесчувственный и невозмутимый характер Кея, он и так считал, что такой исход наиболее вероятен.
— А змея… Что это было? — действительно ли это была слабость Зигрила? Или просто приманка, чтобы сбить его с толку? Шуман с неприятной усмешкой ответил:
— Кто знает? Может, спросите об этом напрямую у Его Величества?
— Я думал, вы действительно хотите убить Зигрила… — Кей считал, что у Шумана было такое намерение, просто из-за силы Зигрила ничего не вышло. Но тот лишь хихикнул, словно говоря: «что за глупости?».
— Он мой самый ценный клиент, Ваше Величество, — коварно улыбнулся Шуман. — Где ещё я найду такого щедрого и богатого клиента? Как вы думаете, найдётся ли ещё кто-то, кто, услышав от супруги признание в любви, выбросит столько драгоценностей, словно старую обувь?
— Нет… наверное, не найдётся…
Кей тяжело согласился, а Шуман широко улыбался.
— С самого начала жизни Его Величества ничего не угрожало. Он не раз и не два охотился на драконов, а анестетик и яд на наконечниках стрел были такими, что не причинили бы его организму особого вреда. А та последняя молния… — Шуман посмотрел на Кея так, словно говоря: «вообще-то, я не обязан вам этого рассказывать, но…». — Кроме самой первой, все остальные были просто фейерверками, безвредными для человека. Хоть шуму и света было знатно.
«…»
«Так что же, получается, я кричал, что боюсь, как бы его не убило молнией, и проливал слёзы… Из-за фейерверка? А если это был фейерверк, то и говорить «я тебя люблю» не было нужды?» — Кей почувствовал лёгкую, а точнее, довольно сильную обиду и скривился, но сделанного было не воротить. Как было бы хорошо, если бы можно было забрать обратно сказанные слова.
— Кто знает, может, однажды, если появится кто-то щедрее и богаче него, я и предам, — сказал Шуман, усмехаясь и не замечая терзаний Кея.
— Что ж, понятно, — для Кея это прозвучало как: «я никогда не предам Зигрила». Кто в мире смог бы платить ему больше, чем император? Даже то, что Зигрил по мелочи подкидывал ему, как в этот раз, составляло целое состояние.
— Шуману я изначально не доверяю, так что это предательством быть не может. Я верю лишь в то, что Шуман любит деньги.
Вспомнились слова Зигрила.
— Вы двое… прекрасно смотритесь вместе… — Кей подумал, что если бы ему сказали, что пара — это Шуман и Зигрил, а не он, он бы поверил. Трудно было бы найти более подходящую пару. Но Шуман, сделав вид, что у него заложило уши, почистил их и, сплюнув, сказал:
— Уж лучше просто обругайте меня.
Несмотря на реакцию Шумана, Кей считал, что они действительно идеальная пара господина и слуги. Какая ещё пара, связанная узами доверия, была бы менее склонна предать друг друга? Шуман, какое-то время раздражённо попивая чай, вдруг что-то вспомнил, ухмыльнулся и с любопытством спросил:
— А Его Величеству больше не нужно зеркало Тарго? — «Хотя теперь его и не существует.»
— А оно и вправду показывает настоящие чувства? Я видел только то, что под тканью, а потом оно разбилось… — Кей искоса посмотрел на него. Ему всё ещё казалось, что тот его обманул. Хотя, конечно, вряд ли он мог рассчитать заранее, что Кей его разобьёт…
Шуман хихикнул, растянув губы в улыбке.
— Конечно. Я ведь видел, — сказал Шуман с некоторой серьёзностью. Кей хотел было спросить: «что вы видели…», но передумал.
— Неважно.
— Вам не интересно? — Шуман был уверен, что Кею будет любопытно. И на его лице действительно промелькнуло любопытство, но он всё же покачал головой.
— Нет, спасибо…
Ещё несколько дней назад он думал, что хотел бы заглянуть сердце Зигрила с помощью зеркала Тарго. Но после того, как он услышал признание от него самого и услышал стук его сердца, он подумал, что одного раза такого вредного для сердца события вполне достаточно. К тому же, он был уверен, что Зигрил, если бы он попросил, в любой момент повторил бы те слова.
— Думаю, не стоит.
Когда Кей повторно отказался, Шуман прищурившись, усмехнулся.
— Интересно. А Его Величеству не любопытно, что там отразилось?
— Не знаю… Наверное… — Кей почесал щёку. Конечно, Зигрил, возможно, был бы более любопытен, чем он, но, скорее всего, он и так всё понял. Так же, как и он, когда услышал стук его сердца. И тот, под дождем, чувствуя его дрожащие губы, тоже всё понял. К тому же, хоть и окольными путями, он всё же сказал, что любит…
— Всё равно зеркала уже нет… Думаю, он переживёт.
На слова Кея, Шуман широко улыбнулся:
— Вот как? Понятно. Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается.
«Всё хорошо, что хорошо кончается». Кей, немного подумав над словами Шумана, кивнул.
Каждый получил то, чего хотел. Шуман — так желанную им алмазную шахту, а Зигрил наконец узнал о чувствах Кея.
Кею тоже… Да, ему, говорившему, что и так всё хорошо, предстояло и дальше жить, держа за руки Зигрила и их сына Оза, который был так на него похож, что порой это поражало. Иногда, нет, довольно часто, эта парочка будет его удивлять, и будут моменты, когда ему станет тяжело, но он продолжит жить, как и прежде.
— Да, всё… всё хорошо.
Кей тоже слегка улыбнулся. Для всех это было счастливым завершением.
***
Выйдя из гостиной и направляясь в спальню, Кей почувствовал какое-то беспокойство… оттого, что он всё чаще и дольше разговаривает с Шуманом. Казалось, в последнее время они действительно часто пьют чай вместе… Может, это просто иллюзия, что он, пусть и не раскрывая всей души, всё же делится с ним многим? Наверное, это потому, что Шуман — единственный, с кем он может поговорить о Зигриле. На самом деле, даже те чувства, о которых он не мог сказать Зигрилу, ему было легче высказать Шуману. Почти как другу…
Хмурясь в смятении, Кей открыл дверь в спальню и увидел выходящего Зигрила.
— Где ты был?
— Так, просто… А вы куда-то собираетесь?
— Я как раз собирался за тобой. На улице идёт снег.
— Что… снег? Уже? — удивлённо переспросил Кей, широко раскрыв глаза. Зигрил усмехнулся и повёл его в гардеробную.
— Не то чтобы сильный, но уже пора.
Напомнив, что дождь, шедший несколько дней назад, на следующий день превратился в лёд, Зигрил надел на Кея толстое пальто и обмотал шарфом.
«Нет, неужели нужно так одеваться из-за первого снега?» — подумал Кей, но сам Зигрил уже облачился в меховую шубу, шапку и шарф. «Надо же, в тот дождливый день он совсем не мёрз. Кажется, тогда дрожал как раз таки я…»
Укутавшись так, что внутрь не проникал ни единый порыв ветра, Зигрил взял Кея за руку и вывел его на террасу спальни императрицы, откуда открывался лучший вид на дворцовый сад.
— Знаете… не могу поверить, что мы так укутались, чтобы в итоге оказаться на террасе моей же спальни, — равнодушно произнёс Кей.
«Не верится в вашу трусость перед холодом.»
Он думал, что они, по крайней мере, выйдут в сад, чтобы постоять под снегом. Зигрил нахмурился, словно не понимая, о чём речь.
— Это чтобы ты, такой хрупкий, не простудился.
Сказав, что здесь тоже холодно от ветра, он поднял воротник своей меховой шубы, а Кей, выросший в холодных краях, лишь фыркнул. Какая простуда, он так тепло оделся, что вот-вот вспотеет.
Изначально эти покои принадлежали императрице и, в отличие от спальни императора, спрятанной на самом высоком этаже в глубине дворца для защиты от убийц, располагалась она в месте с наилучшим видом. Комнату отдали Кею, но за почти три года брака с Зигрилом он ни разу ею не пользовался.
В начале брака он искал способ спать отдельно, но вскоре привык спать с ним. Если подумать, он, как человек, действительно хорошо ко всему приспособился.
— А где, собственно, снег? В темноте ничего не видно.
Когда Кей спросил, Зигрил обняв его за плечи, подвёл ближе к перилам террасы. Вскоре зажглись световые шары, и только тогда стали видны лёгкие белые снежинки, порхающие в саду.
— Первый снег в этом году.
Кей усмехнулся:
— Вы же ненавидите снег?
Зигрил, улыбнувшись, прищурился:
— Зато ты его любишь, как щенок в течке.
— Сравнение так себе…
Да и не то, чтобы он так уж сильно любил снег. Просто считал, что снегопад — это довольно красиво. И заснеженный дворцовый сад был прекрасен.
— Где ты был до этого? — прищурившись, спросил Зигрил. Подозрительный тон немного задел Кея, но он ответил честно:
— Просто выпил чаю с Шуманом.
— С этим типом?
Зигрил переспросил с таким видом, будто пить чай с этим человеком — признак дурного вкуса. Кей кивнул.
— О чём вы говорили?
— Да так, ни о чём…
Кей протянул слова, искоса взглянув на Зигрила. И тут он снова подумал, что Шуман и впрямь удивительный человек. Использовать этого человека как пешку, чтобы заполучить алмазную шахту. Разве не он, использовав зеркало Тарго как приманку, разыграл Зигрила, словно шахматную фигуру?
Сам бы он и не мечтал использовать этого человека в своих играх. Он даже боялся прибегать к «постельным уговорам», которые так расхваливал Зигрил, опасаясь последствий. Впрочем, у него и не было особых просьб к нему. Не будешь же в постели просить: «не могли бы вы стать хоть немного человечнее?».
Заметив его косой взгляд, Зигрил, прищурившись, улыбнулся:
— Обо мне говорили?
В общем-то, да, разговор был о нём, но признаться сейчас в том, что: «Шуман использовал тебя, как шахматную фигуру», было как-то неудобно. Хотя этот непредсказуемый человек мог просто ответить: «вот как?», и на этом закончить.
Кей что-то невнятно пробормотал, а Зигрил, ухмыляясь, начал перебирать пряди его волос у уха.
— Судя по твоим словам, Шуман раскрыл тебе свои истинные намерения по поводу недавнего мятежа?
— …Что?
Кей испуганно переспросил, а Зигрил улыбнулся, с выражением «и что мне делать с этим наивным созданием?».
— Что он сказал? Что использовал меня как фигуру в игре, чтобы подавить мятеж и получить деньги…? Так, дай-ка подумать. В этом мятеже замешаны Лучерониа, Шарлотт, Вольбертон, Шарон… и ещё парочка их дружков.
Тут Зигрил прищурился. Его лицо стало таким коварным, что даже Кей, знавший его тёмную сторону, вздрогнул.
— Он, должно быть, получил алмазную шахту, принадлежавшую Вольбертону.
— Вы… всё это от Шумана узнали?
Кей отступил на шаг, но Зигрил лишь цокнул языком:
— Думаешь, мне нужно это услышать, чтобы понять? От твоей наивности, с которой ты думаешь, будто я поверил в эти нелепые оправдания Шумана, у меня самого совесть просыпается. Как ты вообще можешь жить с такой чистой душой? — спросил Зигрил, перефразировав: «почему ты такой глупый?».
Кей поморщился, а тот поцеловал его надутые губы.
— Даже сам Шуман, затеявший всё это, не думал, что я полностью обманусь.
— Он… он такого не говорил.
Однако Кей знал, что Зигрил прав. Вспоминая те нелепые, почти небрежные оправдания, он понимал, что Шуман, вероятно, решил, что раз его всё равно поймают, то можно нести любую чушь.
— Вы всё знали?
— А если я догадался, что и ты в курсе, это считается, что я знаю всё?
Зигрил лукаво улыбнулся. Кей, помедлив, кивнул:
— Да… похоже, вы знаете почти всё.
«Так он всё знал. Даже то, что я в курсе…» — Кей вспомнил, как на протяжении всего путешествия с опаской поглядывал на Зигрила, и ему стало как-то тоскливо. «Ну да. Шуман вёл себя так странно, что этот проницательный человек не мог не заметить… Он всё это время притворялся, что не знает, и просто заманивал его в ловушку», — во рту появился горький привкус.
— Значит, вы намеренно притворялись его пешкой?
— О чём ты говоришь? Пешкой был Шуман, — Зигрил надменно растянул губы в улыбке. — Как думаешь, кто подкидывал ему вкусную морковку, чтобы он подготовил подходящую для меня партию?
Кей, считавший, что хозяином этой игры был Шуман, который, используя Зигрила, получил алмазную шахту и деньги, от его улыбки лишь безмолвно шевельнул губами. Он-то думал, что выгоду получил только Шуман, но ведь Зигрил в этой партии решил проблемы, которые не решить за деньги.
Скрыв наличие тех, кто посягал на его положение, он заставил всех поверить в его непоколебимость, и в то же время жестоко устранил врагов, что стало предупреждением для других, тайно вынашивавших тёмные замыслы. И теперь он говорил, что заранее подкармливал Шумана «морковкой», чтобы тот действовал именно так.
— Можно было бы просто бездумно махать мечом, но это повлекло бы за собой неприятности.
Зигрил хотел, чтобы Шуман создал условия, в которых он мог бы избавиться от врагов без лишних хлопот, и тот это сделал.
— Алмазную шахту я прощу ему в качестве награды за это дело, но когда-нибудь найдётся повод это припомнить.
Зигрил милостиво разрешил Кею использовать это для шантажа Шумана, и тот, вздрогнув, пробормотал:
— Вы и об этом подумали…
Он никак не мог уследить за этими сложными и тёмными интригами. Зигрил, проведя рукой по волосам Кея, улыбнулся.
— Ты можешь и дальше оставаться таким же простаком.
Хотя Кей не считал себя совсем уж простаком, но по сравнению с этими двумя он чувствовал себя полным идиотом. И этому человеку он предлагал сыграть на спор в шахматы. Хорошо, что обошлось лишь платьем служанки. Если бы Зигрил захотел, ему пришлось бы отдать и печень, и все внутренности.
— Разговор о Шумане испортил настроение. Давай закончим. Снег начинает ложиться.
Кей, мрачно размышлявший о собственной ничтожности, поднял голову на слова Зигрила.
«…»
И правда, сад покрылся белым слоем. Снега было немного, но то, как он ложился на вечнозелёные деревья, создавало удивительно красивое и трогательное зрелище.
— Красиво.
Кею нравился снег в этом дворцовом саду. Снег, лежащий на деревьях, всегда казался ему необыкновенно сверкающим. Может, потому что это был первый снег в году, но сегодня он выглядел особенно таинственно.
— Когда-то… по твоей просьбе я был в Эдоре, — вдруг, словно говоря сам с собой, сказал Зигрил.
Кей искоса взглянул на него.
— А… вы о том, что было три года назад?
«Разве тогда он ездил не за цветком Альроши?» — на мгновение подумал Кей, но тут же понял, о чём речь. Зигрил говорил о том времени, когда, после того, как Кей съел цветок Альроши и был перевезён в столицу, он вместе с солдатами отправился в Лаблен и Эдор.
— Это была единственная стоящая просьба, с которой ты ко мне обратился, а ты забыл. Какой бессердечный.
— Я н-не забыл.
Он просто не понял, о чём тот говорил. Зигрил, улыбнувшись, обнял его сзади и повернул лицом к саду. Положив подбородок ему на макушку, он тоже стал смотреть на сад.
— Тогда тоже шёл такой снег.
— В Эдоре снег совсем не такой.
«Такой»? В Эдоре снег валил с неба, словно бумажные хлопья. На это замечание Зигрил усмехнулся:
— Хвастаешься, что видел много снега. Настоящий деревенщина.
«…»
— В общем, там тоже шёл снег. Да, не так, как здесь. Ноги проваливались в сугробы, и я думал, что насмерть замёрзну. Из-за кое-кого, — Зигрил говорил с лёгкой, саркастичной улыбкой.
— Понятно… — пробормотал Кей и замолчал.
— Дело было нелёгким. Что ж, даже для меня отравление стало бы серьёзной проблемой. Было задействовано тридцать волшебников… Когда мы вошли в эпицентр проклятия, вся деревня была пропитана запахом крови и горелых тел.
Кей молча смотрел на сад, пытаясь понять, к чему клонит Зигрил. Тот, какое-то время нежно поглаживая его щёку и ухо, тихо продолжил:
— Помнишь, в источнике проклятия была девчонка по имени Бель, которая использовала своего ребёнка как проводник для проклятия?
Услышав его серьёзный голос, Кей кивнул. Как такое можно забыть? Женщина, умершая в центре проклятого круга, сжимая в руке плод, который она собственноручно вырвала с маткой.
Заметив, что Кей, вспомнив это, затаил дыхание, Зигрил продолжил:
— Ты этого не знаешь, но та женщина была беременна ещё одним ребёнком. Шуман и маги обнаружили его позже, когда очищали круг.
— …Что? Но она же вырвала матку, как… Неужели цветок Альроши? — спросил Кей с неприятным чувством, когда до него дошло.
Зигрил усмехнулся:
— Ага. Похоже, будучи беременной после группового изнасилования и планируя убить жителей деревни, принеся в жертву этого ребёнка, она всё же хотела родить дитя от любимого мужчины.
— Ах… от Сены…
Кей смутно припомнил юношу с расплывчатыми чертами лица. «Даже если это цветок Альроши… Создать отдельную матку, чтобы выносить ребёнка…» — Кей никак не мог этого понять, но Зигрил продолжил:
— Ребёнок родился семимесячным, но здоровым. Даже в том проклятом месте, в утробе мёртвой матери, он выжил и благополучно появился на свет. Один из магов забрал его. Говорят, это всё благодаря материнской любви, которая его оберегала.
— Вот как…
Зигрил говорил о материнской любви, но Кей подумал, какой жестокой и суровой была эта любовь. «Если уж решила подарить ему жизнь, то стоило бы вытерпеть, выжить, чтобы держать его за руку, готовить ему еду…»
У самого Кея материнского инстинкта особо не было, но, родив ребёнка, он находил детей милыми. Ужасный характер Оза его всегда поражал, и иногда он испытывал даже некоторое человеческое отторжение, но не мог отрицать, что ребёнок прекрасен. Конечно, ангельская внешность и обаяние Оза тоже играли свою роль в том, что его невозможно было не любить.
— Но почему вы вдруг заговорили об этом? — с растерянным видом спросил Кей.
Зигрил разжал объятия и повернул его к себе. Кей озадаченно посмотрел на него. У Зигрила было странное выражение лица: не то улыбка, не то попытка успокоить.
— Я хочу ещё одного ребёнка.
«………»
— Кто… кто-то забеременел от вас, Зигрил? И поэтому вам нужно моё разрешение? — после долгой паузы с трудом произнёс Кей. Внутри у него всё вскипело, но, высказав это, он понял, что что-то не так.
— Что… неужели…
Зигрил молча взял его за руку. Он попытался высвободить её, но тот не отпускал.
Кей сглотнул и долго пытался отвести взгляд от его тёплых глаз, вертя головой во все стороны. Он опускал голову, смотрел в небо, оборачивался, косился по сторонам, вращал глазами и снова уставился в землю.
Зигрил долго ждал, пока Кей посмотрит на него, и наконец тот, слегка приподняв голову, тревожно спросил:
— Неужели… вы обо мне?
Чтобы Кей не смог притвориться, что не понял, Зигрил отчётливо произнёс:
— Да. Ты, Кей.
— Я… Кажется, вы забыли, но мой организм неспособен к зачатию, что мне даже не нужна контрацепция… — пролепетал Кей. — То, что я не забеременел, несмотря на то, сколько вы в меня кончали, объясняется тем, что мой организм в принципе не способен к зачатию.
В ответ Зигрил достал из кармана маленький флакон и протянул ему.
Слишком долгим было молчание, чтобы притвориться, будто он не знает, что это — шок от увиденного был слишком велик. Кей, сглотнув, стоял с флаконом в руке и искоса посмотрел за перила террасы.
— У меня есть ещё один, так что бросать бесполезно.
— Ха… ха-а…
«Ещё один, надо же», — Кей невесело усмехнулся.
Зигрил протянул ему цветок Альроши. Живой, со свежими, ярко-красными лепестками.
— Откуда вы его вообще достали…
— Те торговцы из Араты недавно привезли.
Зигрил сказал это так просто, будто это была мелочь. Кей вспомнил, как Шуман сообщил, что торговцы привезли то, что он искал, и Зигрил с радостью бросился к ним.
«Так вот что это было. Не какая-то реликвия родителей…» — он вспомнил и ухмылку Шумана, который тогда сказал, что раз Его Величество так ищет эту вещь, она наверняка зловещая. Да, зловещая. По крайней мере, для Кея — зловещая в высшей степени.
— Я не хочу…
Но не успел он договорить, как Зигрил перебил:
— С тех пор как я увидел того ребёнка, извлечённого из тела той девушки три года назад, я всё время думал об одном: я хочу, чтобы ты родил мне ребёнка не потому, что я заставил тебя съесть цветок Альроши, а по своей воле, потому что любишь меня.
— Но я же мужчина… Любовь любовью, но чтобы она привела к желанию родить ребёнка… Это невозможно… — пробормотал Кей.
Зигрил тихо рассмеялся. Кей бросил на него взгляд и смущённо почесал щёку.
Ситуация была донельзя неловкой. Ребёнок. Честно говоря, он лишь смутно помнил, как вообще родил первого. Его обманом заставили съесть цветок, и все как-то само собой получилось, но в здравом уме он бы на такое никогда не пошёл.
Он не знал, как там у женщин, но для Кея ощущение, что внутри тебя что-то есть и движется, было жутковатым, тягостным и даже мучительным. А любопытные взгляды на беременного мужчину вызывали стыд.
К тому же, хотя Зигрил и называл это сексуальным, вид собственного беременного тела вызывал у Кея отвращение. На последнем месяце с самого утра его бросало в жар, тошнило, а о муках родов и говорить нечего.
Не понимая, зачем Зигрил снова хочет подвергнуть его этому, Кей с растерянным выражением лица посмотрел на него и, помедлив, спросил:
— Разве одного ребёнка недостаточно? Оз милый… И станет хорошим наследником. Его внешность и жестокий нрав — точная копия вашей. Зачем вам ещё один?
Зигрил ответил просто:
— Это было не по твоей воле.
— Что… Вы об этом беспокоились?
Он улыбнулся на удивление кротко, но даже в этой улыбке проглядывала его хитрость.
— Сказать честно? — он улыбнулся ещё шире. Его рука легонько похлопала по напряжённой щеке Кея. — Если бы я хотел только детей, ты бы уже родил довольно много.
— Вы… так спокойно говорите такие ужасные вещи.
Кей вздрогнул, но понимал, что это правда. Зигрил часто бывал жесток, но в основном старался быть нежным. Однако, учитывая его натуру и положение, он мог бы не уговаривать Кея «ещё разок», а просто раздвинуть ему ноги и удовлетворить свою похоть. Собственно, так всё и начиналось…
Словно читая его мысли, Зигрил поцеловал его в щёку и сказал:
— Я знаю, что ты всё равно не сбежишь. Ты не настолько глуп и не обладаешь достаточной силой воли, чтобы вырваться из моих рук.
— Верно…
Кей думал, что уж лучше умереть, чем быть преследуемым Зигрилом. Тот, видя его равнодушный ответ, усмехнулся, словно находя это милым.
— Независимо от твоих чувств, пока я тебя не отпущу, ты будешь вынужден жить в моих объятиях и растить моих детей, как бы тебе этого ни нравилось, но… — он притянул к себе Кея, который попытался было отстраниться, и заглянул ему в глаза. — Если ты по своей воле сделаешь ко мне один шаг…
Кей посмотрел в эти фиолетовые глаза, в которых отражалось его собственное лицо. Зигрил томно склонил голову и продолжил:
— Я с радостью сделаю хоть сто, хоть тысячу шагов, лишь бы ты протянул руку и сделал всего один шаг навстречу. (П/р: нихера себе «один шаг», хорошо ты придумал конечно…)
Он прищурившись, сладко улыбнулся.
— Всего один шаг, — сказав это, он поцеловал Кея в губы и заключил его в объятия.
«Один шаг…»
Кей подумал, что он невероятно подлый и коварный. Какие бы сладкие речи он не толкал, Кей не собирался рожать ещё одного ребёнка. Он хотел было ответить: «нет, уж попробуй убеди меня, если сможешь», но Зигрил просил его сделать «всего один шаг».
«Один шаг.»
Кей поднял голову и посмотрел на Зигрила. Прекрасные глаза. Глаза хитрого, подлого, жестокого человека, но, честно говоря, красивые.
Слова «я с радостью сделаю хоть сто, хоть тысячу шагов, лишь бы ты протянул руку и сделал всего один шаг навстречу» тронули сердце Кея. Он боялся сближаться с этим безжалостным человеком. Даже после признания в любви он раздумывал, нельзя ли взять слова обратно. Но даже так ему пришла в голову мысль, что, может быть, стоит сделать всего один шаг и протянуть руку.
Речь не о том, чтобы пройти пятьдесят шагов навстречу его пятидесяти. Тот сам пройдёт тысячу, а от него требуется всего один… Может, тогда и ему стоило сделать шаг навстречу этому человеку? Ведь он и правда его любил.
— Но… не слишком ли велика плата за один шаг? — рационально заметил Кей, потирая покрасневшую щёку.
Зигрил сладко рассмеялся и легонько поцеловал его. Он заметил, как дрогнули глаза Кея при словах «один шаг».
Поцеловав его в щёку, он нежно посмотрел на него своими фиолетовыми глазами. Кей подумал, что эти глаза, прекрасные, как драгоценные камни — непосильная ноша для него, и прикрыл рот рукой. Но, чувствуя на себе этот взгляд, сердце снова затрепетало.
— Всю жизнь. Я буду идти к тебе всю жизнь, а ты сейчас сделай всего один шаг, — сказал Зигрил. Кей взглянул на кокетливо улыбающегося мужчину, а затем на маленький флакон в своей руке.
В стеклянном флаконе, в жидкости, кружился цветок Альроши, раскрывая лепестки. Слишком маленький цветок, чтобы поверить, что он мог создать ребёнка. Если бы Оз не родился на самом деле, он, наверное, так и не поверил бы.
Зигрил вместе с Кеем молча посмотрел на цветок, а затем произнёс:
— Кстати, «Альроши» на древнем языке означает «любимый человек». Кажется, я понимаю, почему так хотел подарить тебе этот цветок.
— …Сладкие речи вам совсем не идут, Зигрил, — сказал Кей, прикрывая губы рукой.
Тот, смеясь, поцеловал тыльную сторону его ладони.
— Хотя ты и нашёл их довольно сладкими, твой язвительный ротик всегда лжёт.
На столь проницательные слова Кей лишь опустил голову, пробормотав:
— Ну…
Он думал, что его не тронут столь банальные и избитые слова, но, услышав их, почувствовал, как сердце тает.
— Если и я для тебя — любимый человек, Кей… Если то единственное признание не было ложью, сделай один шаг, — прошептал он, приближаясь к Кею.
— А… чёрт…
Кей смущённо выругался и опустил голову. Он думал, что его не тронут разговоры о любви, но стоило сердцу дрогнуть, как его охватили противоречивые чувства.
Зигрил легонько поцеловал тыльную сторону его ладони, прикрывавшей губы, затем взял его руку и прикоснулся губами к ладони. Потом — к запястью, слегка царапнув его зубами. От этого откровенного жеста Кей, вздрогнув, посмотрел на него. Тот томно улыбался.
Кей вздохнул. И ещё раз. Один шаг. «Разве рождение ребёнка — это один шаг? Не слишком ли?» — конечно, он понимал, что должен уступить Зигрилу ещё немного, но… Беременность…
Пока он вздыхал, улыбка Зигрила становилась всё шире. Прошло 5, 10… 20 минут, и наконец Кей выговорил, путаясь в словах:
— …Одного… Нет, один… То есть, если только одного…
Язык заплетался. Наверное, это было инстинктивное желание проглотить собственный язык, нёсший что-то противоречивое.
Как только прозвучало согласие, Зигрил впился в его губы долгим, сдержанным поцелуем.
— Кей…
Тихо позвав его, Зигрил улыбнулся так сладко, как никогда. Кей задрожал от скрытого в этой улыбке коварства, но что поделать.
Несмотря на произнесённые страшные слова, он ещё не до конца осознавал произошедшее, поэтому вскоре и сам смог неуверенно улыбнуться в ответ.
Тем временем за террасой тихо падал снег.
<Конец>
http://bllate.org/book/14557/1289628
