— Это сверхчеловек… да это же настоящий сверхчеловек!
— Господи, как же это было страшно… вот прямо по-настоящему страшно…
К счастью, лицей действительно находился недалеко от управления инспекции Шэньхая: не прошло и десяти минут, как на место прибыли силы реагирования и в считаные мгновения эвакуировали и зачистили весь квартал.
Появление высокорангового представителя сверхлюдей на улице случалось с той же вероятностью, что и встреча мировой звезды. Многие до самого начала эвакуации судорожно фотографировали происходящее, шёпот взволнованных обсуждений разносился со всех сторон: кто-то был в восторге, кто-то возбуждён, но куда больше людей смотрели настороженно — с примесью осторожности и любопытства.
Бай Шэна это, разумеется, совершенно не волновало. Он был природным воплощением социального апокалипсиса: не просто не смущался — наоборот, с откровенным удовольствием кивал, махал, улыбался, демонстрируя себе и миру своё безупречно красивое лицо, тело, отточенное годами экстремальных тренировок, одежду без опознаваемого бренда, но кричащую дороговизной, и — как он сам искренне считал — предельно дружелюбную, безупречно располагающую манеру держаться.
Между делом он даже согласился сфотографироваться с несколькими интернет-блогерами и под перекрёстным огнём вспышек бодро приветствовал всех подряд:
— Автограф хотите? Бумага есть? Отлично, на одежде тоже можно — я не привередлив! И не забудьте, пожалуйста, активно голосовать за инициативу мирного сосуществования сверхлюдей и обычных людей… Фото с несовершеннолетними лучше удалить, спасибо огромное! Люблю вас, правда!
В нескольких десятках метров, за командным автомобилем, несовершеннолетний Ян Сяодао, натянув капюшон куртки, с каменным лицом наблюдал за тем, как его опекун, расцветая, словно орхидея, купается во всеобщем внимании.
— …Тебе когда-нибудь бывает за него стыдно? — не выдержал Чэнь Мяо.
— Постоянно, — без малейших колебаний ответил Ян Сяодао.
Толпу, неохотно сопротивлявшуюся расставанию со зрелищем, инспекторам всё же удалось — уговорами и увещеваниями — разогнать. Бай Шэн, откровенно не насытившись аплодисментами, обернулся — и тут же увидел Шэнь Чжо. Его глаза мгновенно загорелись новым энтузиазмом:
— О, да ты всё ещё при исполнении, старший инспектор Шэнь! Раз уж такое дело, почему бы нам вдвоём прямо сейчас…
— Никаких совместных фото. Никаких автографов. И у меня нет ни бумаги, ни ручки.
Бай Шэн расплылся в широкой, кристально честной улыбке:
— Да что ты, я всего лишь спросил, не хочешь ли ты вместе пообедать.
Шэнь Чжо посмотрел на носилки и на мгновение замолчал.
— У тебя в такой обстановке ещё аппетит остался?
Задние двери реанимобиля были распахнуты настежь, а носилки стояли прямо внутри. Обезумевший мужчина лет сорока с небольшим был намертво стянут фиксирующими ремнями — руки, ноги, всё прижато, обездвижено, — но голова продолжала механически дёргаться вверх, раз за разом. Рот, залитый кровью, то раскрывался, то снова судорожно смыкался; между зубами застряли блестящие, ещё живые на вид волокна мяса.
Бай Шэн на редкость надолго замолчал. Потом, с поразительным упрямством, всё-таки выдавил из себя:
— …Я, пожалуй, временно перейду на вегетарианское.
— Доклад Чэнь-чжузану! — раздался с другой стороны голос инспектора. Тот, сунув голову в салон с прибором в руках, громко отчитался: — Следов сверхспособностей нет! Во всём квартале — чисто, невозможно квалифицировать как атаку с применением сверхсил!
Чэнь Мяо нахмурился:
— Как такое вообще возможно?
Шэнь Чжо выдохнул, поднялся с места у носилок и спокойно сказал:
— Это не значит, что их не было. Это значит, что приборы их не видят.
Он ещё не успел спуститься из машины, как Бай Шэн вдруг торопливо отступил на три шага назад, вскинул руки с откровенной настороженностью:
— Эй! Ты чего это задумал? Даже не мечтай тащить меня по всему району и заставлять всех подряд обнюхивать!
— …И мысли такой не было, — отрезал Шэнь Чжо. — Не подсказывай.
Он спрыгнул на асфальт и окинул перекрёсток взглядом. Машины инспекции перекрыли подъезды со всех сторон, искорёженную бетономешалку уже увезли, водителя и пассажиров организованно эвакуировали — к счастью, без пострадавших.
Ян Сяодао сидел у дверцы машины. Его жилистая правая рука была почти целиком обмотана бинтами, а под ними несколько суставов оказались в разной степени содраны — следствие второго сокрушительного удара автобуса. К счастью, ранения ограничились кожей.
— Ты в порядке?
Подросток молча покачал головой.
Шэнь Чжо между делом похлопал его по макушке.
— Тогда сворачиваемся и возвращаемся.
У всех подростков в фазе максимального «я уже взрослый» к голове отношение болезненно щепетильное. Ян Сяодао уже собирался дёрнуться в сторону с немым «не трогай», как вдруг чья-то ладонь с размаху припечатала его темя сверху, резко развернув голову в другую сторону.
Бай Шэн, преисполненный праведного негодования, сурово заявил Шэнь Чжо:
— Ты вообще зачем его трогаешь? Он же ещё ребёнок!
Ян Сяодао: — ?
Редкую, почти невозможную вспышку умиления он не успел даже осознать — Бай Шэн уже ткнул пальцем себе в макушку:
— Это вообще-то я тебя спас. Меня надо было погладить. Что, не дотягиваешься?
— …
Выражение лица Шэнь Чжо стало многослойно сложным. Спустя мгновение он всё же поднял руку и похлопал по макушке Бай Шэна, возвышающегося под метр девяносто, тем же ровным тоном повторив:
— Тогда сворачиваемся и возвращаемся.
Ян Сяодао, зажатый между двумя опекунами, закрыл глаза ладонью и процедил сквозь зубы:
— Моим глазам конец…
Когда же инспекция наконец собирается оформить Бай Шэну официальный статус и зарплату — это, пожалуй, одна из самых неразрешимых загадок для всех сотрудников без исключения. Держать человека на коротком поводке, заставлять работать и при этом не платить — это было сродни тому, как если бы в пруду при управлении завели большую белую акулу и принципиально отказывались её кормить. Приёмы высшего пилотажа, перед которыми мерк даже легендарный «повелитель морей».
— Пойдём, всё, закончили, — Бай Шэн перегородил дорогу Шэнь Чжо, засунув руки в карманы и двигаясь задом наперёд. — Через улицу есть отличная вегетарианская. Их «ложная свинина с личжи» — просто прелесть. Угости меня постным, а?
Шэнь Чжо, не поднимая глаз от телефона, продолжал идти вперёд:
— Денег нет. В этом квартале оперативный бюджет уже превышен на четыреста миллионов. Вернёмся — угощу тебя двухъюаневыми постными баоцзы из столовой инспекции.
Бай Шэн искренне изумился:
— Ого! Это же целых два юаня за штуку! Ты не разоришься?
— Ничего, — спокойно ответил Шэнь Чжо. — Я человек щедрый. После баоцзы ещё и уксусно‑имбирным отваром угощу.
— Ну как тут не растрогаться… Тогда ты, на досуге, ещё пару раз позвони вашему верховному начальнику Нильсену, а я уж сам сварю уксусно‑имбирный отвар и угощу всю вашу инспекцию разом…
Бай Шэн не успел договорить — он внезапно во что‑то врезался сзади, пошатнулся и был перехвачен за локоть Шэнь Чжо.
Обернувшись, Бай Шэн увидел позади ту самую коротко стриженную девушку, которую только что атаковали. Она выглядела испуганной.
— П-простите…
На ней была форма лицея, лет пятнадцать–шестнадцать, черты тонкие и чистые, но лицо всё ещё оставалось мертвенно бледным. От пережитого шока голос дрожал, не желая успокаиваться. Она слегка наклонилась перед Шэнь Чжо:
— С-спасибо, что спасли меня… спасибо…
Быть объектом личной благодарности, судя по всему, было для Шэнь Чжо делом не слишком привычным. Он сделал короткую паузу и сдержанно произнёс:
— Возвращайся на занятия.
В голосе девушки дрогнули тонкие всхлипы:
— Спасибо… спасибо…
Бай Шэн сложил ладонь у рта, изображая рупор:
— Ян Сяодао-о-о! Я тебя как учил? Видишь, дама плачет — что ты обязан сделать?
Ян Сяодао, доведённый до предела, медленно начал закатывать рукава:
— Пойти и устранить главного виновника её слёз. То есть тебя.
Чэнь Мяо поспешно встал между ними:
— Ножик, спокойно, ножик, не до такого же…
Девушка явно пережила тяжёлый шок и всё ещё не могла прийти в себя: страх и запоздалый ужас не отпускали, тонкое тело продолжало мелко дрожать. Шэнь Чжо коротко произнёс:
— Всё уже закончилось. Не накручивай себя.
Он жестом подозвал инспектора и распорядился:
— Проводите её обратно в школу.
Девушка, всё ещё вздрагивая, несколько раз подряд поблагодарила и лишь после тихих успокаивающих слов инспектора повернулась и сделала шаг прочь; тёмная форменная юбка взметнулась.
И в этот самый миг Шэнь Чжо вдруг заметил что-то краем глаза:
— Подожди.
Инспектор остановился.
Девушка недоумённо обернулась, и Шэнь Чжо снял с плеча её тёмной школьной формы нечто крошечное — это оказалась короткая прядка буро‑жёлтой шерсти.
— У тебя дома есть питомцы?
Девушка, всё ещё не оправившаяся от потрясения, растерянно пробормотала:
— Н‑нет… нет, я…
— Кормила бездомных кошек или собак?
— Нет, я…
Она машинально опустила взгляд и вдруг обнаружила, что к одежде прилипло ещё не меньше семи‑восьми волосков — все того же рыжевато‑жёлтого оттенка, похожие на шерсть кошек или собак.
— Ой… а это откуда?
Лицо Бай Шэна тоже изменилось. Он обменялся с Шэнь Чжо взглядом и перевёл глаза на носилки в глубине реанимобиля. Ответ всплыл сам собой.
Когда тот человек сбил её с ног — тогда и зацепилось.
Они одновременно развернулись и шагнули в распахнутый задний отсек машины. Медики как раз собирались вколоть успокоительное мужчине, который на носилках продолжал механически дёргаться; один из них ещё не успел присесть, как его остановили:
— …Инспектор?
Бай Шэн опустился на одно колено и дважды внимательно осмотрел беспорядочно вздрагивающее тело, затем без лишних церемоний раздвинул одежду, обшаривая и снаружи, и изнутри — и не нашёл ничего.
Как такое возможно?
Он нахмурился. Взгляд его остановился на окровавленном рте мужчины, который всё так же судорожно раскрывался.
Он только протянул руку, как Шэнь Чжо мягко перехватил его запястье. В следующий миг пальцы старшего инспектора в чёрных перчатках сухо щёлкнули — и вывихнули мужчине челюсть. Два пальца скользнули в раскрытый, уже не способный сомкнуться рот, на мгновение скрылись внутри и тут же вышли наружу.
— …
На окровавленных кончиках отчётливо виднелись несколько коротких, имбирно‑жёлтых шерстинок.
— Это что, кошачья шерсть? — Ян Сяодао недоверчиво высунулся из‑за двери машины.
ЛЛицо Шэнь Чжо оставалось каменным:
— Чэнь Мяо.
Тот и без приказа уже доставал телефон. Позвонив в больницу, он через несколько минут почти бегом вернулся:
— Старший, Ван-цзюй поручил в штатском срочно опросить дежурную медсестру. У вчерашнего пострадавшего, Ван Пина, не обнаружили ни галлюциногенов, ни вируса бешенства… но когда обрабатывали раны, у него между зубами тоже нашли несколько тёмно-бурых коротких шерстинок.
Взгляды всех одновременно опустились на имбирные волоски на пальцах Шэнь Чжо. Бай Шэн негромко спросил:
— И ту шерстинку, что я вчера вытащил у Ван Пина изо рта, вы отправили на анализ?
— Отправили… и уже успели проверить, — Чэнь Мяо сглотнул, и в голосе отчётливо прозвучало недоверие. — Это… собачья шерсть.
·
— Хуан Кайцзи, сорок пять лет, подсобный рабочий лицея Бо-и. Проживал один в районе Сяншаньфан, переулок Янцзы. Разведён, детей нет, — через полчаса Чэнь Мяо, привычно вращая руль и входя в поворот, зачитывал второе досье, только что присланное Ван-цзюем. — И, как и в случае с первым пострадавшим, Ван Пином, дома не держал ни кошек, ни собак, ни каких-либо других животных.
Шэнь Чжо, по-видимому, уже успел смириться с тем, что Бай Шэн оккупировал большую часть заднего сиденья. Он опирался подбородком на ладонь у окна, а Бай Шэн с любопытством протянул:
— Так он и вправду был рабочим Бо-и?
— Да, — кивнул Чэнь Мяо. — Поэтому та девочка его и узнала — всё время приглядывалась, пока проходила мимо. А потом её и атаковали.
— Хм… — Бай Шэн задумчиво потёр подбородок. — А вчерашний Ван Пин, тот, что сорвался на вокзале… до того как начал пожирать самого себя, он тоже кому-нибудь угрожал?
— Э-э… вроде бы нет, — Чэнь Мяо нахмурился, припоминая. — Хотя точно сказать сложно: на вокзале камеры со «слепыми зонами». Перед приступом Ван Пин шатался по станции почти целые сутки.
Снаружи пронзительно пискнул клаксон, Чэнь Мяо нажал на тормоз — служебная машина резко остановилась у тротуара.
— Старший, приехали.
Неподалёку, на входе в переулок, на выцветшем от ветров и дождей указателе с трудом читались иероглифы: «Янцзы‑лунтан».
Здесь и арендовал жильё второй пострадавший — Хуан Кайцзи.
Ван‑цзюй уже прибыл на место с людьми. Дверь взломали, внутри шёл тщательный обыск: перевернули всё вверх дном, не пропустив ни единого волоска. Узкий переулок был забит криминалистами так, что и шагу ступить было негде; по обе стороны двора, за оградами, даже во втором ряду окон толпились зеваки‑соседи.
— …Много. Очень много.
Ван‑цзюй указал на поднос в руках эксперта. В нескольких пакетах‑уликах были разложены пучки шерсти — жёлтой, белой, бурой, чёрной, разной длины и плотности.
— Первичный осмотр показывает, что это всё — шкура животных. Кошки, собаки — точно скажем после лаборатории. Но по количеству… не меньше двух‑трёх десятков особей.
Шэнь Чжо поднял взгляд.
Перед ним стоял крайне обветшавший двухэтажный дом на одну семью — тёмный, отсыревший, с плотно закрытыми окнами. Красный кирпич давно почернел до буро‑чёрного от дождей и времени, стены были сплошь оплетены вьющимся плющом.
Старые здания того времени строились в два слоя кирпича: даже теперь, когда дом почти разваливался, звукоизоляция оставалась превосходной — внутри могло происходить что угодно, а соседи снаружи могли ничего не услышать.
— Животные внутри остались?
— Нет. Ни внутри, ни снаружи, — ответил Ван‑цзюй и на мгновение замялся. — Но несколько соседей сказали, что раньше видели, как Хуан Кайцзи возвращался домой с переносками для кошек и собак…
Шэнь Чжо за свою карьеру видел столько форм человеческой мерзости, что его представления о границах давно были переломаны и перекручены. Внутри уже вырисовывался смутный контур догадки, но он не стал озвучивать её вслух — лишь слегка нахмурился.
За спиной тут же раздалось:
— Что такое?
Шэнь Чжо, не оборачиваясь, спросил:
— Ты мне на лицо динамический датчик поставил?
Бай Шэн, прикрыв рот ладонью, заговорщически прошептал:
— «Как я хотел бы стать ночью, чтобы тысячью глаз смотреть, как ты засыпаешь», — сказал однажды Платон.
Шэнь Чжо тихо ответил:
— Потом не забудь отправить этого Платона с явкой с повинной в инспекцию.
— Ван-цзюй! Ван-цзюй! — в этот момент с лестницы второго этажа почти бегом спустился криминалист. Лицо у него было откровенно нехорошее. — Мы в кухне на втором этаже кое-что нашли!
— Что именно?
При таком количестве свидетелей эксперт не стал распространяться, выдав только несколько слов:
— Очень много… крови.
Пол, стены, мойка, весь путь от кухни до лестницы — под действием люминола всё вспыхнуло нестерпимо ярким, жутким голубым светом.
Это было уже не просто «много».
Это была бойня.
Ван-цзюй застыл у дверного проёма кухни, судорожно щипал себя за переносицу и вполголоса твердил, как заклинание:
— Только бы не человек… только бы не человек… только бы не человек…
— Не человек, — Бай Шэн присел у мусорного ведра, вовремя спасая Ван-цзюя от неминуемого инфаркта. — Собака.
Ван-цзюй наклонился ближе — и в руках у Бай Шэна оказалась добрая половина собачьего черепа, уже вываренного дочиста.
— Что? Он у себя дома собак резал и ел?
В молодости Ван‑цзюй прошёл немало операций бок о бок со служебными псами, потому отвращение прорвалось у него сразу, без маски. Но Бай Шэн лишь тяжело вздохнул:
— Боюсь, этим дело не ограничивается…
Он поднялся — при росте под метр девяносто его макушка едва не упёрлась в потолок кухни. К счастью, Шэнь Чжо вовремя выставил руку, остановив его, и Бай Шэн, неловко пригнувшись, всё же избежал удара о низкий свод. В этой неудобной позе он распахнул шкаф, дотянулся до самой верхней полки и вытащил оттуда дорожную сумку. С глухим хлопком та упала на пол.
У Ван‑цзюя уже оформилось дурное предчувствие:
— Это… что?
Шэнь Чжо только потянулся к молнии, но Бай Шэн перехватил его за руку:
— Да ладно, с чего бы нашим старшим инспекторам руки для такого марать.
Он плотнее затянул перчатки, присел на одно колено и резко дёрнул бегунок. В воздух тут же хлынул тяжёлый, сладковато‑гнилостный запах крови. Внутри оказалась доверху набитая коллекция причудливых, острых, уродливо изогнутых орудий — самодельные пыточные инструменты, покрытые застарелой кровавой ржавчиной и клочьями изодранной шерсти.
— Он не только ел, — ровно сказал Бай Шэн. — Он ещё и истязал.
На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. Ван‑цзюй едва выдавил:
— Скотина…
На поверхности инструментов темнели засохшие фрагменты плоти. При первом взгляде это било по глазам, как удар. А на шипах одной железной скобы всё ещё торчала маленькая, высохшая кошачья лапка.
Никто не находил слов. Взгляд Шэнь Чжо остановился на продолговатой, густо измазанной кровью стальной игле для сверления черепа, и он вдруг спросил:
— У Хуан Кайцзи был компьютер?
— В южной комнате, — ответил Ван‑цзюй. — А что?
— Я посмотрю.
И, развернувшись, Шэнь Чжо широким шагом вышел из кухни.
Комната оказалась грязной, захламлённой, матрас источал невыразимый, удушливый запах. Шэнь Чжо вихрем пересёк помещение, одним движением открыл ноутбук на столе. Бай Шэн, зажав рот и нос ладонью, последовал за ним:
— Что‑то заметил?
— Ты не обратил внимания, что большая часть этих орудий была переделана вручную?
— … — Бай Шэн, как ни странно, не стал отнекиваться. — Слишком мерзко. Я туда особо не всматривался.
— Инстинкт человека — охота, а не истязание, — спокойно произнёс Шэнь Чжо, наклоняясь к столу и перебирая варианты паролей. Десять пальцев в чёрных кожаных перчатках стремительно стучали по клавиатуре, он даже не поднимал головы. — Бессмысленное истязание — это антиэволюционное поведение, и испытывать отвращение к нему совершенно естественно. А для самих палачей источник наслаждения — это иллюзия власти. Ручная переделка орудий не только продлевает удовольствие, но ещё и придаёт самому процессу демонстративный характер.
Бай Шэн насторожился:
— Демонстративный?
Шэнь Чжо нажал Enter — меньше чем за десять попыток пароль был подобран. Экран ожил, рабочий стол загрузился, а в левом нижнем углу тут же запрыгали уведомления о новых сообщениях.
— У них уже сформировалась полноценная цепочка сбыта, — он открыл групповой чат; в глубине взгляда мелькнула холодная брезгливость. — И на этом люди зарабатывают.
Пятисотенный чат был забит под завязку и продолжал бешено обновляться:
【На этой неделе завалил двух кошек, кому видос?】
【Заживо закопать, снять кожу, сжечь — что закажете. Индивидуально, минута по сто юаней, хи-хи】
【Поведенческое искусство малых животных, съёмка командой, 13 ГБ, за символическую плату】
【Соседскую собаку сегодня «позаимствовал», в восемь вечера стрим, не пропустите!】
……
Откровенно, шумно, с хлещущим через край, ничем не прикрытым потоком желаний.
Кто‑то выкладывал материалы и демо‑просмотры, кто‑то сканировал платёжные коды, кто‑то самодовольно хвастался картинками — тошнотворная кровавая вакханалия хлестала прямо из экрана.
Взгляд Бай Шэна застыл на непрерывно бегущей ленте сообщений. Через несколько секунд он усмехнулся:
— …А люди при этом считают, что именно сверхлюди — главная угроза.
Шэнь Чжо не ответил. Через веб‑версию он без пароля вошёл в WeChat Хуан Кайцзи и в поисковой строке вбил номер мобильного.
Ван‑цзюй, приподнявшись на цыпочки за спиной Бай Шэна, спросил:
— Это… чьё?
— Номер Ван Пина, — коротко ответил Шэнь Чжо. — Ты дал мне его вчера в больнице, в досье.
— … — Ван‑цзюй окончательно отказался выяснять, каким образом ты способен запомнить одиннадцатизначный номер, мельком увиденный менее суток назад. — Ты считаешь, что Ван Пин и Хуан Кайцзи были знакомы в реальности?
Шэнь Чжо нажал кнопку поиска:
— Не считаю. Уверен.
Прямо у всех на глазах в веб‑версии WeChat всплыл уже существующий контакт. В графе «друг» стояло имя без всяких сомнений — Ван Пин.
— Способ, которым «сломались» Ван Пин и Хуан Кайцзи, слишком похож, — продолжил Шэнь Чжо, вставая из‑за стола. — Между ними определённо была связь. Если учесть, что в ротовой полости Ван Пина обнаружили собачью шерсть, с высокой вероятностью они были сообщниками в производстве пыточных видео. Неважно, что именно их поразило — новый мутировавший вирус или неизвестная сверхспособность. Как минимум одно можно утверждать точно.
Он сделал паузу.
— Это было возмездие по принципу подобия.
Выражение лица Ван‑цзюя стало странным, почти противоречивым. Несколько секунд он выглядел так, будто всерьёз подумывал позвонить в больницу и распорядиться ослабить фиксирующие ремни, чтобы те двое ублюдков успели ещё пару раз откусить от самих себя.
— Заберите оборудование в управление и срочно попытайтесь отследить адрес стрима, — Ван‑цзюй повернулся к технику. — Найдите мне этих палачей.
— Есть!
Техник уже шагнул к столу, чтобы забрать ноутбук, как вдруг веб‑версия WeChat тихо звякнула: пришло новое сообщение. От некоего Чжан Цзунсяо:
【Хуан‑гэ, та девчонка уже несколько дней фотки не шлёт. Слилась, что ли?】
Фотки?
Шэнь Чжо и Бай Шэн одновременно подняли глаза друг на друга.
Чжан Цзунсяо продолжал писать:
【Её кошка всё ещё у тебя?】
【Скажи ей, если не пришлёт, ты сдерёшь с кошки шкуру!】
【[хихикающий смайлик][хихикающий смайлик] Или пусть сегодня пришлёт голышом?】
В комнате мгновенно сгустилось напряжение. Техник взял мышь и быстро пролистал вверх историю переписки. Через пару секунд он тихо выругался:
— Эти ублюдки… у них, блядь, весь букет.
— Что там? — резко спросил Ван‑цзюй.
— Этот извращенец прикинулся «усыновителем», забрал у девчонки уличную кошку, а потом начал её шантажировать: шлёшь ню — кошка живёт, не шлёшь — он её живьём замучает и ещё видео отправит. — Техник скривился. — До такого вообще додуматься можно?
Колёсико мыши замерло.
На экране всплыла фотография — полуобнажённая девушка.
В ту же секунду, как изображение появилось, Бай Шэн вскинул руку и заслонил экран ладонью. Зрачки у него заметно сузились.
— Увеличь.
Техник, не совсем понимая зачем, дважды щёлкнул мышью. Картинка распахнулась: всё ниже шеи было наглухо закрыто ладонью Бай Шэна, в кадре осталась только её лицо.
Шэнь Чжо, прижав пальцы к подбородку, едва заметно нахмурился — с оттенком неожиданного изумления.
— Это была она.
Два часа назад, на шумной центральной улице, та самая девушка в школьной форме появилась на экране.
Теперь на её лице не было ни слёз, ни робости. Не осталось и следа от стыда, унижения, страха. Она смотрела прямо в объектив — так, словно сквозь стекло экрана видела тех, кто по ту сторону. Взгляд был холодным, собранным, твёрдым, как камень.
Это был взгляд охотника, нацеленный на добычу.
http://bllate.org/book/14555/1289548
