Сан Сюй только собрался вновь перелезть через подоконник, когда за дверью грянул выстрел, словно удар грома в замкнутом пространстве.
Дверь распахнулась — и на пол, подпрыгивая, покатился кровавый череп. В коридоре металась безголовая фигура в костюме, с глухим стуком врезаясь в стены. Второй выстрел оборвал её движения — тело рухнуло, словно мешок. На шум сбежались остальные Чужаки, и вскоре вся группа собралась в тесном коридоре второго этажа.
Хань Жао подошёл ближе, дунул на горячий ствол пистолета. Его чёрная рубашка висела клочьями, обнажая грудь и плечи, покрытые татуировкой сотни беснующихся призраков. Безголовое тело ещё дёргалось, пока Сюй Чжидун не подтащил кухонный тесак и с сухим хрустом не рассёк суставы конечностей. Лишь тогда тварь стихла.
— Подохни, мразь, — процедил Хань Жао, зубы скрежетали. — Из-за угла на меня? Хорошо, что успел. Ещё и моего брата пугать вздумал. Ну что, красавчик, жив?
— В порядке, — спокойно ответил Сан Сюй.
Сюй Чжидун смотрел на него с подозрением:
— Ты ведь был внизу, в гостиной, смотрел записи. Как очутился здесь? И ещё дверь запер.
— Поднялся в туалет, — без тени колебания соврал Сан Сюй. — Замок там сломан, вот я и запер внешнюю дверь.
Звучало убедительно. Даже в Сне человек уязвим больше всего, когда спит или сидит в уборной. Никто в здравом уме не оставил бы дверь открытой.
Сюй Чжидун пожал плечами, но уточнил:
— А что с Гао Чжэнем?
Братья Сюй склонились над телом и головой. На шее виднелись грубые следы сшивания, прежде скрытые высоким воротником.
Позади раздалось ироничное цоканье каблуков. Шэнь Чжили медленно вышла вперёд, глаза блеснули, уголок губ изогнулся в насмешке:
— Ну и Сон… Нечисть здесь далеко не простая. Уже и Чужаков подделывать научилась. — Она обвела всех взглядом, голос стал чуть тягучим, почти ленивым. — Раз дошло до такого, хватит играть в прятки. Давайте уж каждый покажет, что у него за сила. За своё умение кто чем отвечает — доставайте всё на стол. А вдруг среди нас ещё один не человек?
Она улыбнулась слишком широко, и в этой улыбке чувствовалось не участие, а хищное удовольствие.
Хань Жао тут же хлопнул ладонью по пистолету, ухмыльнулся с вызовом:
— Вот и вся моя сила — этот ствол.
Сан Сюй нахмурился, недоумённо глядя то на неё, то на него:
— Сила? Что вы под этим имеете в виду?
— Тьфу на вас, зелёных, — фыркнул Сюй Чжиси, закатив глаза. — Надеяться на таких — только время терять. Братец, покажи им, как мы проверяем.
Сюй Чжидун ухмыльнулся, лениво расстегнул пуговицы и выставил напоказ круглый, словно литой котёл, живот.
— Сынок, скажи отцу: кто здесь нечисть?
Слова едва успели прозвучать, как кожа на животе дёрнулась судорожно, будто под ней барахталось что-то живое. Тело содрогнулось, и под кожей проступила выпуклость размером с ладонь. С каждым мгновением она становилась отчётливее.
Хань Жао и Сан Сюй с ужасом увидели: под тонкой, натянутой кожей обозначились глаза, нос, рот — крошечное лицо, словно прижатое к изнанке плоти, глядело наружу.
Оно медленно повело взглядом по кругу, останавливаясь на каждом, будто выбирая жертву, и скрылось обратно. Кожа вяло осела.
Сюй Чжидун потер живот широкой ладонью, как человек, убаюкивающий младенца, и буднично бросил:
— Сын говорит, здесь все люди.
— Значит, всё чисто, — с усмешкой подтвердила Шэнь Чжили.
Сюй Чжидун хихикнул, жирное тело затряслось от этого смеха:
— У кого найдётся человечина? Подкормим моего сына — и он сможет ответить на больше вопросов.
Тишина повисла глухая, вязкая.
Хань Жао, словно нарочно испытывая судьбу, хрипло усмехнулся:
— А если я мозоль с ноги срежу, сгодится?
Братья Сюй повернулись к нему и смерили долгим мрачным взглядом, в котором не было ничего смешного.
— Ладно, — буркнул Сюй Чжидун, словно отмахнувшись. — Нашли ещё две карты памяти. Пора смотреть записи.
Он даже не взглянул на Сан Сюя и Хань Жао, будто заранее решил: толку от них всё равно нет.
Хань Жао вскипел от злости, губы уже разжались для реплики, но Сан Сюй сжал его плечо. Игнор обернулся спасением: если бы всплыло фото убийцы, пришлось бы объяснять, откуда оно у него, а значит — раскрывать маску хуо. А такие, как братья Сюй, наверняка бы её отобрали.
Шэнь Чжили молча вставила картридер в компьютер. Экран телевизора вспыхнул белым светом.
Картинка проявилась во мраке: дед в ванне, нагой, с руками и ногами, стянутыми верёвками. На животе у него лежал камень. Рядом стоял убийца, возвышаясь над стариком и глядя сверху вниз. Старик захлёбывался мольбами, рыдал, но тот будто оглох. Хладнокровно, без колебаний убийца подкладывал новые камни.
Тело старика уходило всё глубже. Грудь дёргалась в отчаянных рывках, пока вода не прорвалась в лёгкие.
Кран ревел, вода лилась на плитку, заливая пол. Старик полностью скрылся под водой. На поверхности лишь рвались вверх пузырьки. Потом — тишина. Он утонул.
Запись оборвалась. Следующая карта. Экран мигнул — и комната сменилась на гостиную.
В кадре никого. Лишь камин, в котором догорали поленья. Камера неподвижно фиксировала пляшущие языки пламени. И вдруг из-за кадра прорезался крик — пронзительный, отчаянный, будто вырванный из самой груди.
В комнату ворвалась бабушка с вёдром воды. Она выплеснула его в огонь. Пламя задохнулось и погасло, оставив после себя едкий дым. Всхлипывая, дрожащими руками она вытащила из чернеющего камина тело.
Худое, маленькое. Ребёнок.
По росту и силуэту — младший брат.
Запись оборвалась.
Шэнь Чжили щёлкнула языком, глаза сузились:
— Если не ошибаюсь, их смерти выстроены по кругу пяти стихий: металл, дерево, вода, огонь, земля. Отец — обезглавлен, металл. Мать — повесилась на дереве, дерево. Дед — утонул, вода. Младший сгорел в камине, огонь.
Сюй Чжиси пролистал даты в записях — и поднял взгляд:
— Каждую ночь умирает кто-то один.
— В первую ночь обезглавили Гао Чжэня. Во вторую — Ли Сяо повесилась под деревом, — Сюй Чжидун провёл ладонью по животу. — Убийца хочет, чтобы мы прошли их путь. Повторили эти смерти.
Сан Сюй неподвижно смотрел на экран. В глазах отражались отсветы погасшего огня. Мысли становились тяжелее и мрачнее.
Что-то не сходилось. Если убийства следуют порядку стихий — металл, дерево, вода, огонь, земля, — то в семье семь человек: отец, мать, дед, бабушка, брат, сестра. Цикл должен был замкнуться и начаться заново — металл, дерево. А когда в Сон вошли Чужаки, черёд должна была взять вода. Почему же всё началось с металла?
— На меч всегда найдётся щит, а воде противостоит земля, — протянула Шэнь Чжили с ленивой усмешкой. — Сегодня ночью точно что-то случится. Будьте осторожны, держитесь подальше от бассейна. — Она бросила взгляд на часы, и уголки губ приподнялись: — Уже полдень. Вижу, на кухне остались продукты. Приготовлю нам обед.
— Только не надо, сестрица, — передёрнуло Сюй Чжидуна. — Я заглянул в мешок с рисом — там кишат тараканы.
Сан Сюй и Хань Жао обменялись взглядами, нашли предлог и ушли к себе.
В комнате Хань Жао вытащил из сумки пачку печенья. Обшаривание виллы дало хоть что-то: он набрал целую кучу снеков и лапши. Сан Сюй взял печенье, коротко кивнул:
— Спасибо. Но мы в серьёзной опасности. До ночи они наверняка попробуют убить кого-то из нас «водным» способом. Для них это шанс выслужиться перед убийцей и выиграть себе ещё одну ночь. Вилла невелика, но выхода не видно. Где он может скрываться?
Он замолчал, вслушиваясь в собственные мысли, и продолжил:
— Значит, у нас два варианта. Либо мы найдём выход раньше, чем они ударят, либо научимся держать их в узде.
— В пистолете осталось три пули, — свирепо усмехнулся Хань Жао. — По одной на каждого. Да я с ними лоб в лоб пойду!
Сан Сюй покачал головой:
— Прямая схватка — верная смерть. — Он опустил взгляд на телефон, пальцы скользнули по экрану. — Убийцу я уже сфотографировал. Но не знаю его слабости. Помнишь, Шэнь Чжитан говорила про какую-то школу: если выживем, можно связаться с учёной школой? Я поискал, нашёл телефон. Попробую дозвониться. Может, удастся выудить хоть какую-то информацию.
Сан Сюй протянул телефон Хань Жао и кивнул: звони.
Гудки тянулись мучительно долго — линия оставалась пустой.
— Ну вот, — Хань Жао скривился. — Говорил же, липа. Интернет-фейк. Никто и не ответит.
Сан Сюй молча забрал аппарат и снова набрал номер. «Ту-ту… ту-ту…» — ритм был одинаковый, как биение сердца в пустоте. И вдруг щёлчок — связь открылась. В динамике прозвучал ясный, живой женский голос:
— Алло? Кто говорит?
Глаза Хань Жао вспыхнули, он не удержался:
— Красотка! Это я, твой брат Хань!
На том конце раздался вздох облегчения, за ним — искренняя радость. Шэнь Чжитан сказала с неподдельным чувством:
— Ты жив… Невероятно. Это чудо. Зачем ты звонишь?
Сан Сюй вмешался сразу, не давая Хань Жао увести разговор в сторону:
— Мы в Сне. Столкнулись с тварью, слишком опасной, чтобы недооценивать. У меня есть её фотография. Ты сможешь определить, что это и сказать, как с ней справиться?
— Я тоже в Сне, а книг при себе нет, — ответила Шэнь Чжитан. — Пришлите снимок, посмотрю. Может, вспомню.
Сан Сюй передал фото Хань Жао, тот быстро отослал его по сообщению.
На том конце наступила пауза, глухая и тревожная. И наконец прозвучало:
— Я знаю, что это за существо. И могу достать материалы. Но… что вы предложите взамен?
— Чего ты хочешь? — спокойно спросил Сан Сюй.
— Три пилюли починки неба, — сказала она твёрдо, без тени колебания.
Хань Жао вскинулся, возмущённый:
— Три?! Да мы вместе через ад прошли, а ты… Красотка, так дела не делают! Это ж не по-товарищески!
— Брат Хань, даже с близкими счёт должен быть честным, — спокойно сказала она. — Три пилюли за такие сведения — сущая мелочь. — Помолчала и добавила: — Если пилюль нет, есть ли у вас выход к «Пяти фамилиям»? Или к другой надёжной организации, где платят именно ими? Мне они нужны отчаянно.
Хань Жао оживился, заговорил наспех:
— В моей компании их выдают! Красотка, я сведу тебя с боссом, договоримся!
— Можешь гарантировать, что он меня возьмёт?
— Это… — он замялся.
Сан Сюй сжал его локоть, бросив взгляд, в котором ясно читалось: держи язык за зубами.
Хань Жао беззвучно шевельнул губами: «Обманывать красавицу нехорошо, да?»
Сан Сюй лишь устало посмотрел на него.
Выбора не было. Хань Жао стиснул зубы и сказал вслух:
— Конечно могу! Я человек босса, верь мне.
— Хорошо. Благодарю, брат Хань, — отозвалась Шэнь Чжитан. — Существо, с которым вы столкнулись, зовётся «Учан-сянь» «Дух Непостоянства». Оно крайне опасно. Совет мой один: встретите его — бегите. Но, судя по его облику, оно ещё не стало полноценным. В вашем Сне уже погибло много людей? Их смерти связаны с металлом, деревом, водой, огнём и землёй?
— Верно, верно, — поспешно подтвердил Хань Жао.
— Так и должно быть, — её голос стал тяжёлым, лишённым мягкости. — Ему нужны жертвенные души, «жэнь-сюи». Оно убивает их особым способом, превращает в подношение. Когда число будет доведено до конца, оно станет полноценным «Духом Непостоянства». И тогда любой, кто попадёт в этот Сон, будет обречён. Сейчас же оно ещё не завершено. Пока этот миг не настал, у него есть слабость: его кости. Оно не может уйти дальше ста метров от своих останков. Найдите их. Если сможете — вынесите туда, где расстояние больше, хотяб метров на сто. Если выхода не останется — разрубите и смойте в унитаз.
Сто метров…
Чжоу Ся тоже говорил, что не может уйти дальше ста метров от своего праха. Неужели и он был Духом Непостоянства? Но на его лице не было никаких бумажных чар, и Сан Сюй был уверен: нигде на теле их тоже не было.
— Сколько жертв нужно, чтобы стать полноценным? — нахмурился Сан Сюй.
— Десяти достаточно.
Хань Жао похолодел:
— Всё, конец. Семеро из семьи, плюс Гао Чжэнь и Ли Сяо… Уже девять.
— Нет, не семеро, — покачал головой Сан Сюй. — Двое местных ещё живы.
— А? — не понял Хань Жао.
Шэнь Чжитан продолжила:
— Этой информации вам достаточно? Я сказала всё, что знаю. Если мало — могу поспрашивать других, но вам придётся подождать.
— Чем больше сведений, тем лучше. Будем благодарны, если выяснишь ещё что-то. И ещё один вопрос, — сказал Сан Сюй. — Шэнь Чжили — твоя сестра?
— Нет.
Сан Сюй едва заметно нахмурился. Если они не сёстры, значит, вряд ли Шэнь Чжитан знает, как рисовать талисман для подмены смерти.
— Он не моя сестра, — поправила она. — Он мой брат.
— Что? — Хань Жао вытаращился, в голосе звучало искреннее недоумение. — «Брат»? В отношении женщины? В путунхуа так вообще говорят? В кантонском-то уж точно нет!
Сан Сюй лишь молча перевёл дыхание.
Казалось, в этом Сне Чужаки куда страннее самих духов.
В голосе Шэнь Чжитан прозвучало резкое волнение:
— Вы его встретили? Держитесь от него подальше. У него с головой не всё в порядке. Он ведь назвался вам Шэнь Чжили — с иероглифом «груша», да? На самом деле это ложь. Его имя пишется другим знаком — «ли», как в слове «уходить». Произносится одинаково, но смысл совсем другой.
— А ты умеешь рисовать тот талисман, что у него? — поспешил уточнить Сан Сюй. — Тот самый, что позволяет умереть вместо него.
— Это не талисман замещения смерти, — объяснила Шэнь Чжитан. — Это талисман для обмена местами. Он делится на материнский и дочерний. Тот, у кого материнский, может в течение суток после начертания поменяться местами с тем, у кого дочерний. Где бы ни нарисовали — он всё равно сработает.
Она действительно знала, как писать этот талисман. И, похоже, у этой девушки была честь: даже во Вратах мёртвых, сталкиваясь с опасностью, она ни разу не применила это знание ради себя.
— А пилюли починки неба можно взять в долг? — спросил Сан Сюй. — Мы с братом Ханем потом заработаем и вернём.
— Можно. Три пилюли, — спокойно ответила Шэнь Чжитан. — Добавь меня в WeChat, номер тот же. Я вышлю схему талисмана туда.
Получив изображение материнского и дочернего талисмана, Сан Сюй задал последний вопрос:
— Твой брат знает о Духе Непостоянства?
— Знает, — твёрдо сказала она. — Но поверь: если станете с ним заодно, умрёте ещё быстрее.
— Понял. Спасибо за предупреждение.
Он отключился и, нахмурившись, мысленно разложил услышанное по полочкам. В голове уже начинал складываться план.
Хань Жао заговорил с жаром, почти взволнованно:
— Что теперь? Красавчик, только скажи — и я всё сделаю!
— Теперь, — холодно произнёс Сан Сюй, — нам придётся искать сотрудничества с Шэнь Чжили и его людьми.
📎 Примечание переводчика:
«Дух Непостоянства» (无常仙) восходит к китайскому представлению о двух духах-проводниках в Подземное царство — Чёрном и Белом Учан (黑无常 и 白无常). В фольклоре они символизируют неизбежность смерти и тленность всего сущего: приходят за душами умерших и ведут их в загробный мир.
«Дух Непостоянства» — это воплощение самой идеи, что жизнь не держится вечно.
http://bllate.org/book/14554/1289381
