— Спустись, — сквозь сжатые зубы процедил Чжоу Ся.
Его переполняла злость. Чёрт возьми, почему у него снова эта реакция?
— Помоги мне, — упрямо твердил Сан Сюй.
Чжоу Ся, опасаясь, что тот заметит его замешательство, нехотя спросил:
— …Как именно?
— Мне нужно немного твоего праха.
— Праха?.. Зачем?
— Чтобы съесть.
Чжоу Ся онемел. “Что???”
Сан Сюй уже изучил записи из “Северной астрологии призраков”. Там говорилось, что за вратами открываются три великих искусства: “созерцание мира мёртвых”, “ритуал связывания души” и “тело в промежутке между мирами”.
Первое — “созерцание мира мёртвых” — позволяло заглянуть в прошлое. Для этого требовался предмет-посредник: древняя вещь или что-то, напитанное духовной силой. Через него можно было увидеть события, некогда с ним связанные.
Второе — “ритуал связывания души” — давало возможность заключить недавно умершего и присвоить его способности.
И третье — “тело в промежутке между мирами”. Оно даровало живому свойства призрака: холод, ускорение, способность на время прикинуться мёртвым.
Сан Сюй всё тщательно обдумал и понял: больше всего ему сейчас нужно именно “тело в промежутке между мирами”.
Во-первых, прошлое ему было ни к чему, будущее — тем более.
Во-вторых, он был всего лишь программистом, привыкшим часами сидеть за компьютером. Силы и выносливости ему отчаянно не хватало. А в сновидениях, когда за спиной раздастся топот призраков, лишняя скорость и крепость тела могли подарить шанс на спасение. К тому же умение притвориться мёртвым — неплохой способ обмануть нечисть.
В-третьих, для “ритуала связывания души” требовался свежий дух недавно умершего. Сан Сюй едва справлялся с защитой самого себя — какое уж там подчинение других.
⸻
Чтобы овладеть “созерцанием мира мёртвых”, необходимо было сжечь в прах талисман, сорванный с лица некоего урезанного духа по имени Учансянь, и проглотить его. Чтобы постичь “ритуал связывания души”, нужен был прах от его волос. Всё это было совершенно недостижимо. Сан Сюй даже не знал, кто такой этот Учансянь. А если бы и знал — ни за что не решился бы сорвать талисман с его лица или отрезать волосы.
Оставался лишь один путь — “тело в промежутке между мирами”. Для этого требовался прах древнего мертвеца. И Сан Сюй прекрасно знал, где достать такое.
Разве Чжоу Ся сам не был древним мертвецом?
С этой мыслью взгляд Сюя на Чжоу Ся сделался жадным. Под этим взглядом того пробрала холодная дрожь.
Что-то было не так. Да, Чжоу Ся был зловещим духом, но отчего же казалось, что Сан Сюй ещё страшнее?
— Отодвинься от меня, — резко сказал Чжоу Ся и оттолкнул его.
Сан Сюй разочарованно пробормотал:
— Нельзя?
— Чушь! Конечно нельзя! — вспыхнул Чжоу Ся.
— Но я не могу использовать чужой прах.
— Почему?
Сан Сюй спокойно встретил его взгляд:
— Потому что мне нужен именно твой.
Прах нельзя было брать абы какой: в книге говорилось, что характер и склонности умершего переходят к тому, кто решится его съесть. Если при жизни человек был распутным, то и вкусивший его прах постепенно станет таким же. Но Чжоу Ся Сан Сюй не опасался. По его ощущениям, самое страшное, что могло случиться после этого, — он сам стал бы… слегка глуповатым.
Он не отрывал взгляда от Чжоу Ся. Глаза его были темны, как ночь, и полны сосредоточенности.
И вдруг под этим взглядом в пустой груди Чжоу Ся раздался стук сердца.
Бум-бум-бум —
Даже уши вспыхнули алым.
Чёрт, нельзя поддаваться… Он ведь всего лишь жаждет моего праха.
— Ни за что. — резко отрезал Чжоу Ся, изображая праведное негодование.
Он толкнул Сюя так, что тот рухнул на пол и остался лежать, глядя на него неподвижным, тихим взглядом. Лицо Чжоу Ся застыло холодной маской. Дойдя до двери, он даже не обернулся. Лишь стоя спиной, бросил:
— Наглый мелкий бес, осмелился позариться на мой прах… Сиди смирно. Завтра приду — получишь взбучку.
— Хорошо. Я буду ждать, — негромко ответил Сан Сюй.
Чжоу Ся: “…”
В груди неприятно заскребло. Чтобы доказать самому себе, что сердце его твёрдо, как железо, и он не поддался на уловки Сюя, Чжоу Ся со всей силы хлопнул дверью и ушёл.
⸻
Четыре дня он к Сан Сюю не показывался. Наказание изменил: вместо привычных ударов по заднице теперь били по ладоням. Исполнение поручил Чжоу Аньцзину, велев снимать процесс на видео и приносить записи ему. Чжоу Аньцзинь действовал строго и безжалостно: отбивал Сюю руки так, что те распухали и наливались багровым, словно обожжённые огнём.
Сквозь экран Чжоу Ся больше не видел тех полных внимания и жалости глаз — и потому уже не рисковал поддаться чарам маленького обманщика.
Через четыре дня он спросил у Чжоу Аньцзина:
— Он молил о пощаде?
— Нет, — коротко ответил тот.
— И чем он занимается?
Чжоу Аньцзинь включил компьютер. На экране открылась комната Сан Сюя. Тот, с распухшими красными руками, всё так же неустанно стучал по клавишам. Свет монитора дрожал отблесками на его бледном лице.
— Господин Сан уже четыре дня работает удалённо, сверхурочно, — сказал Чжоу Аньцзинь.
Чжоу Ся: «…»
— Предок, взгляните сами…
— На что тут смотреть? — холодно усмехнулся Чжоу Ся. — Всё это нарочно. Хочет вызвать у меня жалость.
Сказав так, он одним нажатием погасил экран.
⸻
В задней комнате Сан Сюй перевёл взгляд на календарь. До нового погружения во “Великий сон” оставался один день. Времени почти не осталось.
Все эти дни он пытался выставить на продажу здание компании “Ночной кошмар” через агентство, но посредник только развёл руками: такого дома, мол, и вовсе не существует. Тогда Сюй вспомнил правило: вход в компанию открыт лишь для хозяина и назначенных сотрудников. Для обычных людей её просто нет.
Квартира в Пекине, которую невозможно продать… Сан Сюй горько усмехнулся.
Со вступлением в корпорацию “Чжоу” он получил от семьи ксерокопию древнего трактата. В нём описывались три искусства: “приглашение Хуо”, “глотание огня” и “бег Хуо-лошадей”.
Суть первого: “приглашение Хуо” — призовёшь духа и обретёшь его силу. Второе, “глотание огня”, даровало власть над пламенем. Третье — “бег Хуо-лошадей” — ускоряло путь так, что, по словам Чжоу, оно было быстрее скоростного поезда. Для новичка такие умения выглядели весьма заманчиво. Но беда в том, что семья Чжоу не предоставляла никаких материалов для обучения.
К примеру, чтобы освоить “приглашение Хуо”, нужно было собрать двадцать четыре осколка вековых статуй. А Сан Сюй, находясь под домашним арестом у Чжоу Ся, не мог даже ступить за порог. Поиск в интернете оказался бесполезен: редкость столь велика, что ни на “Алиэкспрессе”, ни на “Таобао” осколков не найти.
Значит, оставалось одно — выжимать всё возможное из статуса новичка.
Он написал программу для анонимной рассылки сообщений, набрал текст: «Ищу двадцать четыре вида осколков вековых статуй», подписался «Босс» и отправил Хань Жао.
Впрочем, больших надежд он не питал: слишком хорошо знал, чего стоит Хань Жао.
Потому и оставался единственный путь — упорствовать в изучении “тела в промежутке между мирами”.
Сан Сюй поднял глаза к резным оконцам. За ними ночь сгустилась, сад тонул во мраке. В старом доме семьи Чжоу царила мёртвая тишина. Говорили, Чжоу Ся любил покой: даже днём в усадьбе никто не смел говорить громко.
Все эти дни Сан Сюй работал вовсе не из упрямства. Просто, хоть Лю Цзяньго и одобрил ему отпуск, срок выполнения задачи никто не перенёс. Отпуск без переноса дедлайна — сущий фарс. Сюю пришлось просить Чжоу Аньцзина привезти ноутбук из компании и включить режим бешеной переработки.
Наконец, последнее задание было завершено. Сан Сюй встал, подошёл к окну, зачерпнул пригоршню земли из цветочного горшка. В туалете он открыл крышку слива и медленно высыпал землю внутрь. Глухой стук крошек прозвучал в тишине почти зловеще. Он вернул крышку на место и включил душ.
В старых особняках с канализацией всегда найдутся проблемы. После вмешательства Сан Сюя всё произошло именно так, как он и рассчитывал: вскоре вода в туалете пришла в уровень.
Он позвонил Чжоу Аньцзину:
— Простите, что беспокою. У меня засорился слив. Не могли бы вы взглянуть?
— Господин Сан, я уже дома, далеко от усадьбы. Так поступим: завтра вызову мастера, он всё прочистит. А сегодня мы подыщем вам другую комнату.
— Хорошо, — Сюй немного помолчал, затем добавил: — Можно мне в западное крыло? Там сад особенно красивый.
— Конечно.
⸻
Тем временем Чжоу Ся велел Чжоу Инаню устроить ему встречу с парой моделей.
Он решил, что, вероятно, всё дело в праздности. Слишком долго без дела — вот и позволил себе ослабеть. В прошлой жизни, когда он скитался среди людей, ему ни разу не довелось попробовать «человеческой плоти». Потому-то он и поддался на дешёвое обаяние Сюя.
Надо срочно найти новое увлечение и выбросить его из головы.
Но стоило оказаться в KTV под мигающими огнями, как раздражение только нарастало. Перед ним проходили девушки — разодетые, напудренные, надушенные так, что воздух щекотал в носу и вызывал желание чихнуть. Их искусственная яркость была отвратительна.
— Вон, — холодно бросил он.
Чжоу Инань сразу распорядился прогнать всех моделей.
— Древний предок, а какой вам по вкусу типаж? Скажите — я обязательно найду, — осторожно спросил Чжоу Инань.
Чжоу Ся на миг задумался, затем произнёс:
— Аспирант. Немногословный, но стоит ему заговорить — сердце будто начинает зудеть. Чтобы английский знал. И ещё — чтобы любил перерабатывать. Есть такие?
Чжоу Инань: «…»
Разве в доме уже не было одного такого? Зачем искать на стороне?
Он неуверенно начал:
— Сан…
— Не смей его упоминать! — вспыхнул Чжоу Ся. — Думаешь, я про него? Мне он вообще не интересен.
— Да-да-да, конечно, — поспешно закивал Чжоу Инань. — Вам он совершенно не интересен.
Чжоу Ся раздражённо сделал глоток. И тут в памяти всплыло: когда Сан Шоудзя откопал его из земли, прямо на могиле сидел одноглазый старик. Молчаливый, тихий. И сказал:
— Древний предок, семья Сан сторожит Врата мертвых слишком долго. Я состарился, предки давно в могиле. Осталась лишь последняя веточка Сан. Я обязан вывести его отсюда.
— Дай мне причину помочь тебе, — усмехнулся тогда Чжоу Ся.
Старик слегка улыбнулся:
— Если защитите моего внука от смерти — найдёте то, что потеряли.
Чжоу Ся помрачнел.
— Почему я должен тебе верить?
— Рискните. Для вас это только выгода, без вреда, — мягко ответил старик. — Что скажете?
Тогда Чжоу Ся не придал этим словам значения. Но теперь, ворча про себя, думал: оба они, и старик, и внук, — лгут, как дышат. Один старый обманщик, другой юный плут. А он сам, пролежавший в земле слишком долго, одеревенел разумом и не сумел сразу это распознать.
Он непременно изведёт Сюя так, чтобы тот сам молил о смерти.
Допив вино до капли, Чжоу Ся поднялся и отправился домой.
По дороге Чжоу Инань всё приставал с просьбой:
— Древний предок, моя невестка тоже из «чужаков», скоро ей предстоит войти в сон. Может, вы присмотрите за ней?
Чжоу Ся всё ещё был зол и резко оборвал:
— Отстань. Не надоедай.
Вернувшись в комнату, он уловил тонкий звук воды. Когда-то он строго приказал: в особняке должна царить тишина, как в могиле. И вот теперь назойливая капель нарушала этот покой. Вспыхнув от раздражения, он распахнул деревянное окно. Кто посмел, в такую пору, ослушаться?
С той стороны сада мелькнул свет. За старым резным окном с жёлтым узорчатым стеклом скользнула смутная фигура. Стёкла, похожие на янтарь с трещинками, отбрасывали силуэт, будто тень в театре кукол. Внутри кто-то мылся. Звук воды был густой, ритмичный. Под потоками двигалась стройная, ясная фигура молодого человека.
Никакой фальши, никакой пудры — лишь хрупкая, чистая красота. Чжоу Ся видел, как капли скользят по худой спине, исчезают в углублении талии, задерживаются на округлом изгибе бёдер… Ниже обзор преграждала кирпичная стена. Жаль. Он помнил: у Сюя прямые белые ноги.
Сан Сюй, намыливаясь, вдруг уловил скрип за спиной. Лёгкий холодок, словно крыло бабочки, коснулся его позвоночника, и он невольно вздрогнул. Он обернулся: с чёрных волос падали капли, застилая взгляд влагой. И в этом зыбком тумане он увидел Чжоу Ся, сидевшего на подоконнике и мрачно наблюдавшего.
— Опять пытаешься меня соблазнить? — холодно усмехнулся он.
— У меня сломался слив, — спокойно ответил Сан Сюй. — Чжоу Аньцзинь переселил меня сюда. Не верите — спросите у него.
Чжоу Ся спрыгнул с подоконника и начал приближаться. От него веяло винным теплом, перемешанным с душным паром. Сан Сюй пятился, пока не упёрся спиной в холодную плитку. Вода всё так же лилась сверху, струилась по плечам обоих.
Чжоу Ся склонился над ним. Чёрные волосы, такие же чёрные глаза — густые, словно тушь. Загнанный в угол, Сюй казался ещё меньше. При его росте метр восемьдесят восемь он нависал, подавляя одним своим присутствием. Один — одетый. Другой — обнажённый, мокрый до нитки, словно зверёк, прижатый к земле перед ударом.
— Не соблазняешь? — Чжоу Ся щёлкнул языком. — Тогда докажи.
Сюй нахмурился и попытался оттолкнуть его, но Чжоу Ся стоял, как скала, не шелохнувшись. Его взгляд упал на покрасневшие ладони Сюя — иссечённые следами от линейки.
— Пожалуйста, — тихо произнёс Сюй. — Я замёрз. Дайте мне одеться.
В столице зимой ветер режет, как нож. Чжоу Ся опустил глаза: белые плечи дрожали, тело подрагивало мелкой, неостановимой дрожью. Он действительно замёрз — настолько, что в какой-то миг сам прижался к Чжоу Ся, будто ища у него тепло.
Чжоу Ся приглушённо выругался и поднял его на руки. Перемахнул через подоконник, пересёк сад и вернулся к себе. Швырнул Сюя на постель и начал растирать руки, потом лицо.
Чёрные глаза Сюя следили за ним неотрывно — спокойные, внимательные, настойчивые.
От вина в жилах разгоралось пламя. Куда бы ни упал взгляд Сюя, там будто вспыхивал огонь.
И Чжоу Ся вдруг понял: у него лишь два выхода. Либо выцарапать эти глаза, вцепившиеся в него крючками, либо… принять неизбежное и поддаться.
Разве не для этого его и отдали? Сан Сюй — жертвенный супруг семьи Сан. Пировать на собственной крови — что может быть естественнее?
Он сделал выбор.
⸻
Чжоу Ся наклнец уснул.
Сан Сюй медленно приподнялся с его подушки. Тот, похоже, выпил слишком много, и сон был глубоким. Сюй ткнул пальцем в его обнажённую грудь — никакой реакции.
Босиком он соскользнул с кровати, накинул на плечи чёрный шёлковый халат Чжоу Ся, натянул штаны и начал обшаривать комнату. Шкафчики с сокровищами оказались пустыми.
Чжоу Ся не мог уходить далеко от своего праха. Значит, он держал его рядом.
Сюй проверил постель. И точно — в глубине одеял наткнулся на сандаловый ларец.
Нашёл.
Он унёс его в свою комнату. Взглянул на часы — до полуночи оставалось всего полчаса.
Это существо оказалось слишком выносливым; после всего у него почти не осталось времени.
Но что будет, если съесть прах такой природы? Не обернётся ли это побочными последствиями?
Тик-так, тик-так — стрелки отсчитывали минуты. Думать было уже некогда.
Сюй глубоко вдохнул, открыл ларец — и, не позволяя себе колебаний, глоток за глотком проглотил прах Чжоу Ся.
http://bllate.org/book/14554/1289376
