Обстановка стремительно выходила из-под контроля: из распоротого живота Е Сина один за другим вырывались чёрные твари. Сан Сюй понял — спорить с Чжоу Ся некогда.
— Быстрее наверх! — крикнул он, подгоняя Хань Жао, карабкавшегося первым. — Это не просто чудовище.
— Да… — голос Шэнь Чжитан сорвался, и лицо побледнело. — Это гуйчай-няоцзуй. Птицы-проводники душ. Я была уверена, что они остались в мифах. Говорят, они вытягивают душу прямо из тела… — она понизила голос до шёпота: — Не шумите. Главное — не привлекать их внимания.
Хань Жао ухватился за ожерелье на груди статуи и потянул себя выше. Сан Сюй и Шэнь Чжитан следовали за ним, двигаясь осторожно, бесшумно, словно хищники на охоте.
Добравшись до руки каменного божества, Сан Сюй бросил взгляд вниз. Из утробы Е Сина клубилась тьма — стая чёрных созданий сливалась в густое облако. Оно поплыло по залу, медленно, как в безвоздушном пространстве, ощупывая пустоту в поисках добычи.
Мумии с четырьмя головами и скелеты его не интересовали. Но стоило туману коснуться светлячков, как те мгновенно гасли — будто их накрывали саваном.
В панике светлячки взметнулись под своды, но и там их сияние меркло, угасая. Не найдя живых существ, туман начал отступать, втягиваясь обратно в нутро Е Сина. Живот мертвеца снова начал раздуваться.
Троица подняла взгляд к глазам статуи. С близкого расстояния стало ясно: это вовсе не проход и не отражение. Картина моста Найхэ оказалась древней фреской, написанной так мастерски, что она казалась живым зеркалом.
Хань Жао тяжело выдохнул, взглянул на часы и поднял палец: один.
У них оставался всего один день.
Они молча переводили дыхание. И вдруг сверху вниз головой свесился Чжоу Ся — его лицо оказалось прямо напротив лица Сан Сюя.
— Сколько раз я тебя спасал, а ты даже не поблагодарил! — рявкнул он, зависнув в воздухе.
Лицо Чжоу Ся оказалось так близко, что любой другой человек давно бы потерял самообладание. Но Сан Сюй привык к его внезапным выходкам и даже не дрогнул.
— Неуч, — бросил Чжоу Ся, и в голосе прозвучало привычное превосходство.
Он висел напротив, не думая исчезнуть, и Сан Сюй, тяжело вздохнув, понял: от него так просто не отделаешься.
Сейчас нужно было молчать, чтобы не привлечь внимание тварей внизу. Ни единого звука. Поэтому он лишь поднял голову — и почти невесомо коснулся губами холодной маски Чжоу Ся.
Тот застыл. Его взгляд медленно скользнул по лицу Сюя. Поцелуй был таким лёгким, будто касание лёгкого пера по коже. И всё же внутри него зашевелилось странное, щекочущее желание — повторить. Но он прекрасно знал: столь гордое создание никогда не попросит об этом первым.
Сан Сюй настороженно посмотрел на него: а вдруг тот разозлился? Может быть, это было лишним?
— Хмф, — фыркнул Чжоу Ся, всё так же надменно. — Сегодня прощаю.
И в тот же миг исчез — словно растворился в воздухе.
Сан Сюй не удивился. Так было всегда: Чжоу Ся возникал и пропадал, как тень. Его намерения оставались тайной, и сам Сюй вовсе не стремился их разгадать. Он лишь отвернулся и вновь уставился в глаза статуи.
Почему именно в них изображён Мост Безысходности? Из восьми знаменитых мест Иньшань они уже пересекли семь, оставался только этот мост. Он не мог быть миражом. Значит, он скрывался где-то здесь, в пределах мёртвого ущелья.
Сан Сюй осторожно коснулся левого глаза статуи и постучал согнутым пальцем. Отозвалась пустота. Он прищурился, разглядывая фреску: может быть, это не просто изображение, а намёк на истинное местоположение моста?
Безысходность — в глазах.
Неужели сам мост прятался прямо в этих каменных глазницах?
Если статуя полая, значит, за ней скрыт проход. А глаза вполне могли оказаться входом.
Сан Сюй упёрся в левый глаз, но тот не сдвинулся. Тогда он махнул рукой Хань Жао: попробуй с другой стороны. Тот сразу понял намёк и бросился к правому глазу. Шэнь Чжитан тоже не осталась без дела — ловко вскарабкалась на поднятую руку божества, чтобы проверить третье око.
Хань Жао напрягся до последней жилы, но правый глаз не поддался. Шэнь Чжитан задержала дыхание и резко толкнула третий. «Пх-дах!» — гулкий щелчок отозвался в пустом зале. Хань Жао вскинул голову, глаза его блеснули радостью: сверху он увидел, как глазница приоткрылась, и в щели забрезжил проход.
У Сан Сюя сердце болезненно сжалось.
Звук был слишком громким.
А вдруг его услышали?
Он посмотрел вниз. Живот Е Сина бешено зашевелился. Чёрная муть, только что втянувшаяся внутрь, вновь хлынула наружу, как из прорванной плотины.
— Конец нам… — побелев, прошептал Хань Жао. — Он снова рожает!
— Быстрее наверх! — крикнула Шэнь Чжитан. — Скорее!
Она первой юркнула в открытую глазницу. Хань Жао и Сан Сюй рванули за ней. Но чёрная туча росла уже не по секундам, а по вздохам — и мгновение спустя всё пространство внизу заволокло липким дымом.
Сан Сюй первым добрался до руки, Хань Жао ступил на ладонь следом — и тут камень хрустнул, не выдержав нагрузки. Древняя ладонь обрушилась прямо от запястья.
Хань Жао сорвался вниз. Сан Сюй успел ухватить его за запястье.
Но чёрная мгла уже сомкнулась на его ногах. Хань Жао взвыл — крик был таким, будто рвали живую плоть.
Сан Сюй тянул изо всех сил, но тот не поддавался. В удушающем тумане вдруг прорезались голоса:
«Спасите меня…»
«Брат Хань… Брат Цзяньго… Спасите…»
Хань Жао стиснул зубы, захлёбываясь от боли:
— Это Е Син… он держит меня! Чёрт бы его побрал, да я ведь даже не виноват, что он погиб! Зачем он тянет меня за собой?..
Хань Жао изо всех сил ударил ногой вниз — будто отталкивал что-то невидимое. Чёрная муть дрогнула, осела на миг. Шэнь Чжитан, увидев это, стиснула зубы, рванулась вперёд и вместе с Сан Сюем вцепилась в товарища.
Вдвоём они вытащили его наверх. Подхватив Хань Жао под руки, втащили внутрь глазницы — в чёрный проём за статуей.
И в ту же секунду облако тьмы рванулось следом. Шэнь Чжитан, собрав все силы, ударила ногой по каменной створке. «Глухой удар — и глаз захлопнулся». Чёрная мгла осталась по ту сторону.
Троица рухнула на каменный пол, задыхаясь, хватая воздух ртом. Но даже через преграду доносились голоса Е Сина. Они просачивались сквозь толщу камня, впивались в сознание, заставляли кожу покрываться ледяными мурашками. Испуганные, они отодвинулись от стены.
Сан Сюй дрожащими руками зажёг свечу. Жёлтый огонёк разорвал темноту и высветил пространство пещеры. Перед ними текла мутная подземная река; по берегам торчали ряды тонких, обветренных погребальных флагов. Несомненно, это была сама река Мёртвых.
А над рекой тянулся узкий бумажный мост, казавшийся слишком хрупким, чтобы выдержать даже шаг. У входа стояла каменная плита с вырезанным словом: «Найхэ». На другом берегу высилась каменная арка, а перед ней — ещё одна плита: «Мир людей».
— Это… это он! — голос Шэнь Чжитан дрожал, срывался от радости. — Мост Найхэ! Мы нашли его! Видите? Там впереди дверь — выход!
— Ты уверена? — осторожно спросил Сан Сюй.
Она кивнула резко, почти отчаянно:
— Уверена. В каждом сне, в самом конце, я видела именно эти ворота. Их может открыть только чужак. Сделаем шаг — и вернёмся.
Позади, на каменном полу, застонал Хань Жао. Сан Сюй быстро опустился рядом, осмотрел его ноги. Снаружи — ни разреза, ни царапины. Брюки и обувь целы. Но Хань Жао корчился от боли, его лицо заливал пот.
Сан Сюй закатал штанину — и сердце болезненно дрогнуло. Кожа на ноге стала красной, словно расплавленный воск, будто плоть плавилась изнутри. На щиколотке проступал глубокий отпечаток ладони.
Сан Сюй нахмурился. Неужели это метка Е Сина?.. Но ведь его тело осталось внизу. Или дело в «птичьих клювах», что вытягивали душу? А может, он, как те жители деревни у Врат Преисподней, перешёл в иную, мёртвую форму существования?..
Хань Жао, обливаясь холодным потом, с трудом заговорил:
— Красавица… мне слишком плохо. Такие ноги даже в больнице отрежут. А без них… я следующего сна точно не переживу. У тебя ведь осталась та «Пилюля починки неба»? Ты её ещё не использовала… Может, одолжишь? Клянусь, верну, достану другую.
Шэнь Чжитан отшатнулась и покачала головой:
— Прости. Эта пилюля… не для меня. Ею должен спастись другой человек.
Сан Сюй хотел было вмешаться, но понимал: для Хань Жао и Шэнь Чжитан он выглядел так, словно сам отчаянно нуждается в этой пилюле, чтобы продлить свою жизнь. У него не было права предлагать её. А признаться, что в его рюкзаке спрятано ещё два десятка — означало накликать беду.
Он нахмурился:
— Ты…
Хань Жао встретил его взгляд и тяжело выдохнул, качнув головой:
— Брат… видно, судьба у меня такая. Забудь. Но есть одна просьба… У меня девушка в Гонконге. Район Коулун, Гуйсянхуайюань, корпус B, квартира 601. Если я не выберусь — найди её. Сходи, посмотри на неё. Телефон… дома…
Голос сорвался, грудь пронзило спазмом. Он едва выдавил:
— Я виноват перед ней. Я ведь клялся: заработаю денег, дам ей хорошую жизнь… а теперь вот…
Сан Сюй поднял его, помог устоять на ногах. Шэнь Чжитан держалась чуть поодаль, словно опасалась, что кто-то из них попытается силой вырвать у неё драгоценную пилюлю.
Добравшись до начала моста, она осторожно коснулась ладонью тонкой бумаги и, оглянувшись, тихо сказала:
— Слишком хрупкий. Нас он не выдержит.
Сан Сюй молча огляделся. Поставил Хань Жао на землю, сам шагнул к реке и выдернул из почвы погребальные флажки вместе с тонкими деревянными шестами. Шэнь Чжитан быстро поняла его замысел и присоединилась. Вскоре в их руках уже была целая охапка. Они уложили жерди поверх моста — от берега до берега вытянулась узкая переправа.
Это и был их путь. Их собственная Безысходность.
— Дерево непрочное. Лучше идти по одному, — тихо сказал Сан Сюй.
— Если сумеете выжить… попробуйте связаться с учёными из Школы исследователей, — добавила Шэнь Чжитан и, не оборачиваясь, первой ступила на мост.
Сан Сюй заметил: всё это время Хань Жао держал руку на ружье.
Он незаметно отступил на несколько шагов, увеличив между ними расстояние.
Шэнь Чжитан благополучно добралась до другого берега и толкнула каменную створку. В щель ворвался дневной свет. Она обернулась, кивнула им и исчезла в сиянии.
Хань Жао так и не выстрелил. Плечи его обмякли, будто силы окончательно покинули.
— В жизни можно проиграть во всём… но не в дружбе, — выдохнул он и, бросив взгляд на Сан Сюя, добавил: — Красавчик, дай пройти первым.
Сан Сюй сжал губы и тихо ответил:
— Хорошо.
Хань Жао глубоко вдохнул и зашагал по мосту. Медленно, с трудом, но дошёл до конца. На прощание махнул рукой — и скрылся в сияющем проёме за каменной дверью.
Сан Сюй стоял, глядя, как его фигура исчезает, потом коснулся своего тканевого мешка и устало вздохнул.
Он всё ещё слишком мало знал об «чужаках». С таким количеством Пилюль починки неба при себе он не мог рисковать: кто поручится, что в реальности они не решат убить его ради них? В снах опасность хотя бы можно было обмануть. Но в мире живых чужаки будут неотвратимы.
Пора было идти.
Сан Сюй бережно достал урну с прахом Чжоу Ся, поставил её на землю… и в одиночку ступил на мост.
На другом берегу его уже ждал Чжоу Ся.
— Сан Сяогуай, жить надоело? — голос, резкий и властный, донёсся из-под старинной маски. — Опять решил забыть меня?
Сан Сюй спокойно выдержал взгляд. Перед ним стояло то же странное, навязчивое существо в маске — раздражительное, своенравное, слишком близкое.
Да, Чжоу Ся помогал на всём пути. Оставить его здесь казалось предательством. Но выбора не было.
Он не собирался становиться супругом этого непостижимого создания. И уж точно не позволит ему овладеть своим телом снова.
Лгать людям — грех. Но Чжоу Ся не был человеком.
— Прости, — сказал Сан Сюй твёрдо. — Но я не собираюсь забирать тебя с собой.
Чжоу Ся замер. Потом криво усмехнулся:
— Повтори. Если хватит духа.
Сан Сюй, будто и вправду не боялся смерти, спокойно произнёс:
— Здесь наши пути расходятся.
Глаза Чжоу Ся сузились, в голосе зазвенела ярость:
— Брачный договор заключён. Ты навсегда моя жена.
— В договоре написано имя «Сан Сяогуай», — холодно ответил Сан Сюй. — А я — не Сан Сяогуай. И потом… если можно жениться, значит, можно и развестись.
— «Развестись»?.. — Чжоу Ся словно впервые услышал это слово.
— Это значит — расторгнуть брак, — отчеканил Сан Сюй.
Выражение лица Чжоу Ся изменилось. В глазах вспыхнуло пламя ярости:
— Ты хочешь… бросить мужа?!
— Ну… если называть это так, то да, — спокойно ответил Сан Сюй и легко похлопал по своему мешку. — Маску и «Пилюли починки неба» считай разводным подарком. Спасибо за щедрость. Желаю скорей достичь Нирваны.
Зубы Чжоу Ся заскрипели так, что воздух прорезал сухой треск:
— Значит, твоя нежность ко мне — ложь?
— Да, — кивнул Сан Сюй.
— Твои слова о том, что ты готов служить мне… тоже ложь? Ты просто использовал меня?
— Угу, — бесстрастно подтвердил он.
На другом берегу стоял юноша с холодным, равнодушным лицом. Ни следа прежней робости и покорности — всё оказалось игрой.
И Чжоу Ся понял: всё это время Сюй лишь притворялся. Притворялся слабым, трусливым, послушным.
Сердце, ещё недавно трепетавшее, будто раскололось надвое. Он задрожал от ярости. Более ста лет он пролежал во мраке — и всё ради того, чтобы его обманул какой-то дерзкий мальчишка. А ведь он всерьёз собирался сделать его своей женой, хранить рядом.
— Ты и вправду думаешь, что уйдёшь? — прорычал он, искажённый ненавистью.
Мир перед глазами Сан Сюя дрогнул, и в следующее мгновение он снова оказался на противоположном берегу.
— Даже если умрёшь, — прошипел Чжоу Ся, — умрёшь вместе со мной.
Сан Сюй ощутил, как голова тяжелеет, мысли путаются.
И вдруг Чжоу Ся оказался прямо перед ним. Взгляд его был жёстким, пронзающим насквозь. В иной раз он бы уже вонзил когти в грудь Сюя, чтобы убедиться, действительно ли у него каменное сердце. Но сейчас что-то удержало его. Вместо удара он лишь схватил бледный подбородок Сюя своими пальцами.
— Встань на колени и умоляй, — прошипел он. — Тогда оставлю тебе собачью жизнь.
Сан Сюй и вправду опустился на колени.
— Хм. Вот так-то лучше, — процедил Чжоу Ся, с мрачным удовлетворением.
Но Чжоу Ся не ожидал, что Сюй опустился на колени вовсе не из покорности. Резким движением он протянул руку, схватил урну с прахом, сорвал крышку и — пока тот не успел опомниться — с силой высыпал пепел в мутные воды реки.
Чжоу Ся: «…»
Сан Сюй поднял голову. И не ошибся — тень Чжоу Ся начала растворяться. Он не мог уйти далеко от своего праха, и теперь, когда поток унёс его, тело самого Чжоу Ся исчезало вместе с ним.
Впервые в своей жизни он ощутил, что значит — потерять собственный прах.
— Отлично, — в глазах его полыхнуло бешеное пламя. — Очень хорошо.
— Спасибо за похвалу, — холодно ответил Сан Сюй, будто нарочно подливая масла в огонь.
— Ха… — Чжоу Ся рассмеялся, но в смехе звенела бездна ярости. — Давненько никто не смел так дерзить мне. Я всё гадал, почему от тебя не пахнет чужаком, но манеры и поступки у тебя — один в один как у них. Похоже, я ошибся… Ты и вправду чужак. Тогда скажи — как твоё настоящее имя?
Сан Сюй настороженно промолчал.
Чжоу Ся и не ждал ответа. Он оскалился и, словно обращаясь в пустоту, сказал:
— Тогда скажи ты. Назови его настоящее имя.
Сюй вздрогнул, осознав: вопрос адресован не ему. И тут из-за каменной стены раздался истеричный, надсадный крик.
Голос Е Сина, глухой, пробивающийся из глазницы статуи:
— Лю… Цзянь…го…
Сан Сюй: «……»
— Отлично, — процедил Чжоу Ся, каждое слово было как клеймо. — Лю Цзяньго. Я запомнил. Молись, чтобы мы больше не встретились.
И в тот миг Сан Сюй вспомнил своего отвратительного лысого начальника. Поклонился в девяносто градусов и почтительно произнёс:
— Благодарю за внимание! Запомните меня получше. Счастливого пути.
Образ Чжоу Ся растаял, словно дым, и огромная пещера погрузилась в мёртвую тишину.
Сюй остался один. Внезапно всё вокруг показалось пустым и чужим.
Он глубоко вдохнул, поднял маску и аккуратно спрятал пилюли, затем шагнул на настил из жердей. Дерево жалобно заскрипело под его ногой, угрожающе прогибаясь. Но, к счастью, мост выдержал. Сан Сюй перебрался на другой берег.
Он оглянулся назад — и не увидел ничего, кроме вязкого мрака. Но стоило надеть маску, как на том берегу проступили странные тени. Они стояли неподвижно, и среди них выделялся согбенный старик. Старик вышел вперёд и помахал рукой — жестом, подгонявшим его.
Это был тот самый дедушка?
Сан Сюю почудилось: эти силуэты — поколения семьи Сан. И все они хотели, чтобы он ушёл.
Знал ли дед, что за вратами — мир вне сна? Почему же тогда они так стремились, чтобы Сан Сяогуай покинул это место? Разве не должен он, как и все предки, остаться здесь, погребённый с ними?
А знают ли они, что того самого Сяогуая, ради которого они боролись, давно уже нет — его место занял чужак?
«Иди скорее, Сяогуай…»
«Забудь родовые заветы. Живи…»
«Береги древнего предка…»
И среди всех голосов особенно громко зазвучал зов дедушки:
«Береги древнего предка…»
Сан Сюй горько усмехнулся. Предка он только что сам развеял по реке. Вряд ли тот желал, чтобы его берегли.
Он отогнал навязчивые мысли. Развернулся и толкнул каменную створку. Ослепительный свет пролился на его плечо и половину лица. Сюй шагнул вперёд — за порог, туда, где кончался сон.
Перед глазами вспыхнули строки, словно выжженные в воздухе:
【Сан Сюй, поздравляем: ты выжил в первом сне.】
【Трофеи: «Северная астрология призраков» ×1, Пилюля починки неба ×27, Маска Чжоу Ся ×1】
【Ты получил “Взгляд Богини-Матери”: в ночи тебе будет легче находить удачу.】
【Ты получил “Ненависть Чжоу Ся”: стоит тебе оказаться в пределах пятидесяти метров от него — он тотчас почувствует твоё присутствие.】
【Через семь дней начнётся второй сон. Дорогой Сан Сюй, ждём новой встречи.】
http://bllate.org/book/14554/1289370
