Сан Сюй обернулся к Хань Жао и остальным. На их лицах застыло одинаковое выражение — смесь изумления и растерянности.
— Э-э… — Е Син запнулся, будто потерял дар речи. — Это… это правда?
— И кто вообще такой этот «Король снов»? — Хань Жао оттолкнул его и уставился на надписи на стене. Но там чередовались английские буквы с древними символами, а он знал лишь жалкое «abc». Хань Жао бросил взгляд на Шэнь Чжитан:
— Красавица, ты же у нас начитанная. Просвети?
— Даже если бы и знала, за знания приходится платить, — она лениво пожала плечами. — Но, увы, я понятия не имею.
— Ну так подумай вместе с красавчиком. Вы у нас самые умные, — не отставал он.
Тем временем Сан Сюй осторожно раздвинул свисающие с каменной плиты лианы и стал разглядывать фреску.
Надписи выглядели слишком древними, чтобы быть подделкой. Камень местами покрылся мхом, и зелёные островки закрывали отдельные буквы. Эти строки явно пролежали здесь веками.
Из обрывков текста складывалась история.
Когда-то в один из древних снов вошёл чужеземец по имени Сан Ваньнянь. Он оказался в этом мире ещё в первозданную эпоху. Каким-то образом — никто не знал как — ему удалось стать посредником между богами и людьми. Позже он женился на божестве и получил титул Короля снов. От этого союза пошёл целый род, и он существует до сих пор.
Сан Сюй мрачно подытожил для себя.
Первое: чтобы стать Королём снов, нужно связать судьбу с богом — или даже жениться на нём.
Второе: получив этот титул, можно жить во сне вечно, не подчиняясь правилу десяти дней.
И третье… Мир снов оказался куда глубже и стложнее, чем он мог вообразить.
Когда Сан Сюй впервые оказался в деревне у Врат мёртвых, его сразу поразило странное окружение: поселение тонуло в тумане, и никто из жителей не мог ступить за его пределы. Тогда ему показалось, будто сон устроен, как игровая карта: дальше — пустота, недостроенное пространство, невидимая стена, преграждающая путь.
Но теперь всё было иначе.
Становилось ясно: за туманом действительно скрывался мир.
Более того — сон сам по себе был полноценной реальностью. Только что таилось в этой молочной пелене? Другие города? Деревни? Люди? И что с ними происходит там, по ту сторону?
Сан Сюй поделился своими догадками. Остальные согласно кивнули, но Шэнь Чжитан возразила:
— Какая разница, кто этот Король снов? У нас уже есть Пилюля починки неба. Главное — вырваться отсюда живыми.
— Да ну тебя, — отмахнулся Хань Жао. — Кто вообще согласится жениться на тварюге с четырьмя головами? Там же… ну… вы понимаете. Это ж как вообще?
— Ха, — поддакнул Е Син. — Вкусы у предка семьи Сан, конечно, своеобразные. Но скажите: если он и правда был чужаком, то почему не вернулся домой? Почему предпочёл остаться здесь, в мире снов, и ещё поставить свой гроб на Террасе тоски по дому? От тоски по родине?
Вопрос повис в воздухе без ответа.
Глаза Е Сина загорелись, он потёр ладони и заговорил взахлёб:
— А может, проверим его гроб? Вдруг там остались сокровища! Маски, артефакты… или что-то ещё круче?
— Нет, — резко сказала Шэнь Чжитан. — Мы должны думать только о выходе. Любые лишние осложнения — это смерть.
Хань Жао поднял взгляд к тёмному возвышению. Там клубилась сплошная тьма, и ничего нельзя было разглядеть. Он вздохнул и тихо согласился:
— Красавица права. Домой хочу больше, чем на кладбищенские раскопки.
Е Син фыркнул, презрительно скривив губы: ну и трусы. Они ведь все чужаки, значит — союзники. Так чего бояться?
— А ты что думаешь, Цзяньго-гэ? — спросил он.
Сан Сюй ответил коротко, не задумываясь:
— Я туда не пойду.
— Ну ладно… — протянул Е Син, щурясь в темноту. — Тогда оставайтесь тут, а я поднимусь один.
Жадное желание пульсировало в нём всё сильнее. Мысль о маске, о сокровищах, оставленных предком, жгла мозг. Если найдёт хоть что-то похожее — шанс выжить в этом кошмарном сне возрастёт в разы.
Разве можно пройти мимо сокровищ, что оставил твой же земляк?
Остальные пытались отговорить его. Даже Сан Сюй сказал несколько слов, но, поняв, что Е Сина не остановить, только махнул рукой: каждый имеет право быть дураком.
— Чокнутый, — буркнул Хань Жао. — Ладно. Только не тяни! Время идёт. Полчаса подождём — и всё.
— Хватит, хватит, — отмахнулся Е Син, затем почесал затылок и хмуро добавил: — Только… если я и правда что-то найду, вы ведь не отнимете?
Шэнь Чжитан закатила глаза:
— Успокойся. Хватило наглости лезть туда — твоё. Никто ничего не заберёт.
Не дожидаясь ответа, Е Син развернулся и начал подниматься по каменным ступеням. Его хромота делала движения рваными, и вскоре его фигура растворилась во тьме.
Трое оставшихся молчали. Тишина глушила звуки, и только редкое эхо шагов быстро стихло.
Хань Жао украдкой поглядывал на часы. Секунды капали, складываясь в минуты.
Прошло полчаса. Даже улитка за это время успела бы вернуться обратно.
Но с вершины не донеслось ни звука.
Трое одновременно поднялись на ноги, переглянулись. Всё было ясно без слов: с Е Сином что-то произошло.
Но почему он не зовёт на помощь?
— Е Син?.. — осторожно позвала Шэнь Чжитан.
В ответ — пустота.
Хань Жао крепче сжал ружьё.
— Может, мне подняться и проверить? Красавчик, пойдём вместе. Вдвоём надёжнее.
Честно говоря, Сан Сюй меньше всего хотел во всё это лезть. Но под тяжёлыми взглядами двух пар глаз, полных ожидания, так и не нашёл в себе сил отказать.
Эх, будь они по-прежнему просто кучкой эгоистов — было бы куда удобнее, — мелькнула у него мысль. — Живи каждый сам за себя, и никаких проблем.
Он потянул за свисающие лианы — прочные, упругие, держали крепко.
— Ладно, — пробурчал он. — Но по лестнице не пойдём. Поднимемся по этим.
Е Син ушёл по каменным ступеням — и исчез во тьме. Слишком подозрительно. А вдруг там и вправду кто-то сидит в засаде, ждёт жертву? В бок обойти — куда безопаснее. Хань Жао кивнул, соглашаясь.
Сан Сюй ухватился за лианы и начал подниматься, упираясь ногами в каменную кладку. Двигался медленно, словно улитка. В голове уже крутилась мысль: стоит Хань Жао забраться повыше — я мигом спущусь вниз и скажу Шэнь Чжитан, что он тоже пропал. Пусть потом сами решают, что делать.
Вдруг в ушах раздался холодный голос Чжоу Ся:
— Столько времени прошло… почему ты не позвал меня?
…Разве он не говорил, что спит и не разрешает Сан Сюю его тревожить?
Хотя, если подумать, где он вообще спит? Не в урне же для праха?
Голос повторился, жёсткий, с металлической ноткой:
— Что ты делаешь?
— Людей спасаю, — пробормотал Сан Сюй, стараясь говорить как можно тише. — Может, вместо меня вы бы глянули, что там происходит?
— Каких людей? — Чжоу Ся прищурился. — Того дохляка? И зачем тебе эта шваль? Хочешь быть хорошим мальчиком?
— Прошу вас, — Сан Сюй понизил голос ещё сильнее.
Чжоу Ся фыркнул. В этом коротком звуке слышалось ленивое раздражение, словно ему и обсуждать это в тягость.
Сан Сюй задумался на секунду. Да это же как у Лю Цзяньго на стримах… Стоило какой-нибудь девчонке с писклявым голоском промурлыкать «муж~», как тот тут же преображался — и начинал сыпать донатами: ракеты, самолёты, шестерки… целый фейерверк глупости.
Мелькнула почти безумная мысль: А что если и с Чжоу Ся попробовать так же? Вдруг прокатит…
Сан Сюй глубоко вдохнул и рискнул:
— Муж… муженёк, прошу тебя.
В голосе Чжоу Ся послышалось холодное удивление:
— Как ты меня назвал?
Сан Сюй похолодел, решив, что перегнул палку, и торопливо заговорил:
— Ну… это вроде как «сянгу́н», супруг.
На том конце воцарилась короткая пауза. Потом прозвучал тихий, насмешливый голос:
— Значит, у вас «супругов» зовут «муженёчками»?
— Угу, — нехотя подтвердил Сан Сюй.
— Хм. — Чжоу Ся будто усмехнулся. — А ты, оказывается, умеешь обращаться с людьми.
Сан Сюй сам не понимал как, но почувствовал: настроение у него переменилось.
— Ладно. Поднимусь. Но только в этот раз. Больше не проси, — резко обрубил Чжоу Ся.
Сан Сюй снял очки. В мутной пелене зрения различил, как тот шагнул к каменной лестнице и исчез в темноте. Он затаил дыхание.
Рядом Хань Жао уже успел взобраться по лианам довольно высоко, оглянулся вниз и крикнул:
— Братец, ты чего застыл?
Не прошло и минуты, как Чжоу Ся возник прямо рядом с Сан Сюем — словно материализовался из воздуха.
— Этот дурак обречён, — холодно бросил он. — Уходи. Немедленно.
Сан Сюй тут же отпустил лиану, спрыгнул вниз и закричал:
— Быстро вниз! Уходим!
— А?.. — Хань Жао растерянно замер.
Шэнь Чжитан уловила всё по его реакции. Стоило увидеть выражение лица Сан Сюя — и она сразу осознала: он заметил то, чего они сами не увидели.
— Хань-ге, — твёрдо сказала она. — Мы сделали всё, что могли. Хватит. У Цзяньго есть маска, он чувствует больше нас.
Хань Жао колебался, но, видя, что двое уже решили уходить, не захотел оставаться один. Он спустился по лианам. Трое поспешно собрали рюкзаки и уже были готовы уходить. В последний миг Сан Сюй поднял голову, надел маску и посмотрел наверх.
На вершине каменной платформы царила тьма — густая, слепая. Ничего нельзя было разглядеть. Но вдруг, у самого края, появилась странная квадратная физиономия, уставившаяся прямо на Сан Сюя.
Лицо было вдвое больше человеческого, с густыми длинными усами. Те самые «высохшие лианы», что свисали с каменного возвышения, оказались вовсе не лианами, а его усами. Алые глаза уставились на Сан Сюя зло и с пугающей осмысленностью.
Сердце Сан Сюя сжалось.
Он уже видел это лицо — на фреске.
Это был предок семьи Сан, Сан Ваньнянь. Теперь он понял, насколько точно художник сумел передать его черты.
Сан Ваньнянь вытянул палец и указал прямо на Сан Сюя. Губы зашевелились, будто он хотел что-то сказать.
В тот же миг в груди у Сюя вспыхнула боль — словно в сердце вонзили иглу. Его накрыла тяжёлая, почти непреодолимая тяга пасть на колени.
Перед глазами мелькнула алая тень. Чжоу Ся встал между ним и Сан Ваньнянем, заслоняя его собой. Его голос прозвучал ледяным, без малейшего тепла:
— Убирайся.
И словно выключатель щёлкнул — боль в груди сразу исчезла.
Искажённое, пугающее лицо на мгновение скривилось — страх? — и исчезло в темноте.
Сан Сюй сорвал маску, развернулся и догнал Хань Жао с Шэнь Чжитан. Трое не задержались ни на миг и стремглав покинули Террасу тоски.
Е Син исчез бесследно. Никто не находил слов. Ещё недавно он был рядом — живой, шумный, весёлый. Теперь его не стало, и воздух подземелья словно стал тяжелее.
Первым молчание нарушил Хань Жао:
— Красавчик… что ты там увидел?
Сан Сюй нахмурился:
— Я видел Сан Ваньняня. На возвышении. Его облик… был ненормален.
Этого объяснения хватило. Хань Жао и Шэнь Чжитан поняли всё без лишних слов.
Столько лет прошло — и если Сан Ваньнянь до сих пор «жив», он уже не человек. Он — нечто. Причём куда опаснее, чем те древние трупы.
Оба невольно порадовались, что не решились подняться наверх. Особенно Хань Жао.
— Я же говорил! — выругался он. — Существо с четырьмя головами, тремя глазами и восемью руками — разве это человек? Эти надписи на стене он оставил намеренно, чтобы заманить нас. — Хань Жао тяжело выдохнул и хлопнул Сан Сюя по плечу. — Ты снова вытащил меня.
Шэнь Чжитан кивнула:
— Урок усвоен. Теперь только ищем выход. Никаких лишних шагов.
Хань Жао горячо подхватил:
— Ну и куда теперь?
Шэнь Чжитан ответила:
— «Ступи на мост, не оборачивайся, через десять дней вернёшься домой». Но мы так и не вернулись. Значит, тот мост был ложным. В «восьми видах Иньшаня» есть Мост Безысходности. Думаю, именно его нам и предстоит найти.
http://bllate.org/book/14554/1289367
