Я всегда отличался завидным здоровьем. Да, бывали моменты, когда в тяжелых условиях я не мог нормально спать или есть, но простуды обходили меня стороной, не говоря уже о серьезных болезнях. Даже в раскаленной пустыне, где солнце прожигало кожу, и в ледяных заснеженных полях, где даже постоянное движение не спасало от обморожения, мое тело быстро приспосабливалось, не давая сбоев. Коллеги не раз отмечали эту мою особенность как настоящее преимущество. Конечно, легкие недомогания случались и у меня, но после крепкого напитка и хорошего отдыха я снова чувствовал себя отлично.
Но сейчас всё было иначе.
Помимо здоровья, у меня было крепкое, выносливое тело — и сейчас оно страдало. Когда я открыл глаза, боль, ударившая в нижнюю часть тела, разлилась тягучим, неприятным жжением. Это было не острое, пронзительное ощущение, а что-то глухое, изнутри — и оттого особенно невыносимое. Болело в странном, непривычном месте. Анус, неестественно растянутый, пульсировал, и каждая пульсация отдавалась ноющей тяжестью. Ощущение между распухшими ягодицами было, мягко говоря, не из приятных. Но хуже всего ломило поясницу — хотя я тренировался и редко испытывал мышечную боль, сейчас всё тело ныло, будто меня скрутили в неестественной позе. Эта боль заставила меня осознать существование мышц, о которых я раньше даже не задумывался…
К счастью, я умел терпеть. Боль была непривычной, давящей, но не такой, как от ножа или копья. Сперва эта чужая боль пугала, но моё тело, как всегда, быстро адаптировалось, приняв неприятные ощущения как данность. Боль притупилась, дыхание выровнялось, а сонливость отступила.
Пусть моё тело ныло и казалось неподъёмным, я не из тех, кто покорно лежит. Даже с распоротым животом и едва не выпавшими кишками я обычно находил силы подняться и двигаться дальше.
Но сейчас я не мог пошевелить и пальцем.
"...М-м..."
Тело, ещё мгновение назад расслабленно раскинувшееся на постели, вдруг окаменело. Дыхание остановилось. Едва заметные движения груди замерли. Потому что на ней...
"Хорошо..."
Лежала голова эрцгерцога, издавая тихие, сонные звуки. Конечно, это был он — эти серебристые волосы с проседью у самых корней невозможно было спутать ни с чем.
Я не мог понять, почему эрцгерцог, обхватив мою талию, прижался всем телом и теперь крепко спал. Голова гудела, будто налитая свинцом, и в ней не оставалось места ни для чего, кроме слепой, животной паники.
Почему я лежу с эрцгерцогом? Нет, вроде бы он собирался принять ванну… Неужели заснул после? От усталости? Но тогда я бы разбудил его или ушёл в другую комнату — почему мы спим вместе?
Эрцгерцог спал, обняв меня, и, конечно, не мог не почувствовать моего пробуждения. Я не знал, что делать.. Меня прошибло холодным потом от осознания его присутствия, я чувствовал его руку на своём животе и ноги, переплетённые с моими.
Но пугало другое: мы оба были голыми. Как ни посмотри, видеть обнажённых мужчин, лежащих лицом к лицу, не особо приятно.
Я начал сомневаться во вкусах эрцгерцога. Неужели этот безумец питал слабость к такому грубому телу, как моё? Нет, скорее всего, именно поэтому он потребовал этого — оно соответствовало его извращённым предпочтениям. От этой мысли стало ещё страшнее.
Я боролся с мыслями какое-то время. Эрцгерцог, казалось, спал крепко — больше не бормотал. Может, получится осторожно приподняться, сдвинуть его голову с подушки, убрать руку… А потом тихо улизнуть, не разбудив его?
Я долго размышлял над этим планом.
— Ух…!
В тот миг, когда я попытался осторожно отодвинуться, чтобы проверить, спит ли он, наши взгляды столкнулись — его янтарные глаза, прозрачные и холодные, впились в меня. Я невольно вздрогнул, отчего голова эрцгерцога приподнялась вместе с движением моей груди.
— Хорошо поспал? — его голос звучал спокойно, почти ласково.
— О, да... — вырвалось у меня, и я тут же поморщился от собственного голоса.
Он звучал настолько хрипло и чуждо, будто принадлежал другому человеку. Каждое слово обжигало горло, хотя никакой слизи не было — внутри ощущалось лишь противное щекотание, словно там застряло что-то инородное, а слизистая была словно обожжена.
Почему мой голос стал таким? Ответ пришел мгновенно: все из-за этого безумца, который снова и снова заталкивал в мое горло свой член.
- Но ты проспал всего час или два, - пробормотал он сонным голосом, будто предлагая мне спать дальше. Я был ошеломлён. Я, если честно, совсем не ожидал, что засну в его резиденции... и именно так. Даже если бы оказался в его постели, то уж точно не планировал оставаться до утра. Но когда я заснул? Видимо, эрцгерцог довел меня до предела, и я отключился, даже не осознав этого.
- Я пойду...
- Эх.
Эрцгерцог резко поднялся, издав странный, похожий на храп звук. Я тут же попытался последовать его примеру, но его сонная ладонь тяжело легла на мою грудь, пригвоздив к постели. В замешательстве я поднял на него взгляд - простыня соскользнула, обнажив его полностью. Бледная кожа эрцгерцога резко контрастировала с моим загорелым телом, что выглядело довольно непристойно.
Его лицо вдруг смягчилось, на губах появилась улыбка - может, отголосок сна ещё не покинул его, придав чертам наивное, почти детское выражение.
- У тебя очень большая грудь.
Но слова... эти слова никогда не были невинными. Они звучали откровенно грязно и вызывающе.
- Ух...!
Мне пришлось с силой вдохнуть, когда эрцгерцог продолжил. Он наклонился, губы плотно обхватили ареолу, зубы слегка сжали нежную кожу, а затем язык провёл по соску, прежде чем он начал сосать - совсем как младенец у материнской груди.
- Погодите, минуту...
Я машинально попытался оттолкнуть его, ошеломлённый происходящим. Ощущение было странным - не столько возбуждающим, сколько неестественным, было щекотно. По телу пробежали мурашки, зуд разлился не только по соскам, но и под кожей, заставляя всё тело сжиматься. Низ живота предательски нагрелся, вызывая во мне новую волну смущения.
Кроме того, такие ласки были по-настоящему смущающими. Я не женщина, и мне вряд ли могло понравиться, когда взрослый мужчина виснет на моей груди, играя с сосками. Ощущение было таким, будто со мной обращаются как с женщиной - и это отличалось от простой долбёжки в зад, куда сильнее задевая чувство стыда.
- Руки... – сказал герцог, видя, что я пытаюсь его оттолкнуть.
Я рефлекторно послушался и протянул ему обе ладони. В следующий момент эрцгерцог заставил меня поднять руки над головой. Я повиновался, и теперь мои руки были прижаты к кровати над головой. Из-за мускулистых предплечий они почти касались ушей.
- Не опускай руки, - коротко приказал эрцгерцог.
Он медленно провёл языком по ладони, затем начал водить мокрыми пальцами вокруг одного из моих сосков, уже набухших и блестящих от его слюны. Моё тело вздрагивало каждый раз, когда он слегка царапал их ногтями. Поза с поднятыми руками лишь усиливала унижение. Я проклинал себя за то, что не оттолкнул его раньше — теперь было слишком поздно. Оставалось лишь лежать, беспомощно раскинув руки и подставив грудь его ласкам.
- Довольно крупные, но не особо чувствительные, — усмехнулся эрцгерцог, продолжая перетирать соски между пальцами.
Он не прикладывал особой силы, но его пальцы методично разминали мою грудь — упругую, но не твёрдую. Он обращался с моими сосками, словно с женской грудью: то сжимал, то отпускал, то перекатывал их между пальцев. Затем наклонился и начал водить кончиком языка по одному из них. Громкие, влажные звуки его губ, обхватывающих мою грудь, звучали непристойно громко. Тем временем его вторая рука продолжала играть с другим соском. Щекотливое, странное ощущение заставляло всё тело непроизвольно извиваться, хотя я изо всех сил старался лежать неподвижно, молясь, чтобы это поскорее закончилось.
После долгой стимуляции соски наконец потеряли чувствительность — это было естественно. Сколько бы их ни кусали, ни лизали и ни терли, они не были особо эрогенной зоной. Лёгкое возбуждение достигало пика, затем шло на спад. Но эрцгерцог был настойчив, словно боялся, что перед ним недостаточно извращенец. Когда соски размягчались, он снова принимался их тереть и щипать, пока они вновь не набухали. Его одержимость казалась абсурдной — ведь это были всего лишь маленькие бугорки, едва заметные на мускулистой груди. Он тер их так яростно, что кожа начала болеть, будто её содрали.
- Чёртов извращенец, — прошипел я сквозь зубы, стиснув челюсти.
- Хм?!
Внезапно эрцгерцог потянулся между моих ног. Я не смог сдержать возмущённого вздоха. Он схватил меня за колено и грубо раздвинул бёдра, устроившись между моих широко расставленных ног. Боже, серьёзно? Снова? Это было абсурдно — если я спал всего час, значит, лишь час прошёл с тех пор, как он последний раз меня имел. И он уже снова хочет?
- Ай!
Моё тело явно не было готово. В тот момент, когда его пальцы проникли внутрь, я это ясно ощутил. Всё было воспалённым и опухшим, и даже один палец причинял нестерпимую боль. Однако эрцгерцог без колебаний ввёл второй, растягивая и без того раздражённые стенки. Ощущение прохладного воздуха, проникающего внутрь вместе с его пальцами, было неописуемым.
Эрцгерцог на мгновение оторвался от моих сосков:
- Я не буду вставлять, так что расслабься.
- Эх, эх...
- Тут так много всего.
Как он и сказал, внутри, где копались его пальцы, скопилась телесные жидкости. Мы забыли помыться перед сном, и теперь всё это осталось внутри меня.
В первый раз, едва вернувшись на рассвете в свою комнату, я тщательно вычистил всё, что эрцгерцог оставил в моём измученном теле. Среди наёмников встречались любители содомии, так что о последствиях я знал не понаслышке. Сама мысль о застоявшихся внутри телесных жидкостях эрцгерцога вызывала у меня отвращение — я предпочитал избавляться от них немедленно. И сейчас следовало поскорее вернуться и очиститься.
- Упс, упс, упс...!
Его пальцы двигались с кажущейся мягкостью, но совершенно неумолимо. Он глубоко вгонял их в воспалённый проход, безжалостно расширяя, сгибал фаланги, вытягивая наружу скопившуюся жидкость. Палец выходил и входил снова, снова и снова. Снизу доносились непристойно влажные звуки, сопровождающие движения его похотливых пальцев.
Я стиснул зубы до хруста, яростно упираясь затылком о подушку. Внутренние стенки, по которым ещё недавно бил член эрцгерцога, пульсировали и ныли при малейшем прикосновении. Но он без тени сомнения надавливал на них, растягивая ещё сильнее.
Это было несравнимо с тем, как я осторожно вычищал сперму своими пальцами. Каждое его движение причиняло острую боль. Мои безвольно раздвинутые ноги дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью.
- Ах...!
Мало того, что эрцгерцог вводил пальцы как и куда ему вздумается — он ещё и впился зубами в самую выпуклую часть моей накачанной груди. Острая боль сменилась тупой, разлитой ноющей тяжестью, пока он лизал и сосал укушенное место. Затем снова укусил сосок, принявшись сосать его, совсем как младенец.
- Ох, эх...
Боль не отпускала. Грудь вздымалась в такт прерывистому дыханию. Всё тело предательски дрожало. Руки, сцепленные над головой, ныли в суставах, но силы быстро покидали их. Оставалось лишь лежать, беспомощный, и терпеть. Холодный пот выступил на лбу, переносице и вдоль позвоночника. Я стиснул зубы, бессознательно молясь, чтобы этот мучительный момент поскорее закончился.
- Скажи "а"...
Когда эрцгерцог наконец отпустил меня, соски покраснели и опухли, болезненно реагируя на любое прикосновение. Он снисходительно поцеловал ярко-алые бугорки, словно испытывая пределы моего терпения.
К счастью, это был конец. Исчезли и его пальцы внутри. Эрцгерцог вытер испачканные пальцы о мои бёдра и поднялся. Даже если это называлось "последующей обработкой", ни капли благодарности я не испытывал.
- Хочешь помыться? — спросил он, не дожидаясь ответа дёрнув за кисточку, свисавшую с колонны кровати.
То, что я принял за украшение, оказалось звонком для слуг. Опасаясь, что кто-то войдёт, я поспешно натянул на себя простыню. Эрцгерцог же стоял во всей своей наготе, не испытывая ни тени смущения.
Вскоре действительно появился слуга — молодой парень лет двадцати, почтительно склонивший голову.
- Лед. И принесите всё для умывания.
Слуга молча поклонился. У меня возникло стойкое подозрение, что он немой. Вероятно, именно поэтому его определили в личные покои эрцгерцога — учитывая его извращённые наклонности, здесь требовались слуги, умеющие хранить тайны. Эта мысль оставила во рту горький привкус.
Вскоре вернулись трое: двое несли таз с дымящейся водой, третий - полотенца и бутыль со льдом. Они расставили всё с профессиональной точностью. Эрцгерцог лишь поднял руку - этого высокомерного жеста хватило, чтобы они поняли.
Первый слуга смочил полотенце в горячей воде, отжал и бережно, словно драгоценность, взял руку эрцгерцога, тщательно вытирая каждый палец. Другой поднес к его губам стакан с ледяной водой. Тем временем третий помог надеть шелковый халат. Эрцгерцог развалился на диване, грациозно скрестив ноги.
- Вымойте его.
Всё по команде...
Трое слуг направились ко мне и потянули за простыню. Я вцепился в нее, протестуя, но они не отступали.
- Быстрее. Я хочу спать.
Эрцгерцог лениво бросил приказ, и слуги тут же удвоили усердие. Один из них, видимо поняв тщетность усилий, смочил полотенце в теплой воде и принялся обтирать мое тело. В отчаянии я крикнул:
- Ваша Светлость, я сам! Я вернусь в постель... нет, лучше пойду и помоюсь!
- Тебя уже вымыли, пока ты спал без задних ног, - равнодушно ответил он.
-...Что?
- Ты же не мог спать, перепачканный в сперме, верно?
Сознание помутнело. Я был настолько измотан, что даже не почувствовал, как они... мыли мое беспомощное тело? Подозревать — одно, но знать наверняка... Для слуг я был просто очередной игрушкой хозяина, но мысль, что они видели следы его "ласк"... Это было унизительно. Или... они уже всё видели?
- Хм, или мне самому тебя вымыть? Если ты так жаждал оказаться в моих руках, мог просто попросить.
- Это...
Я лишь хотел сказать, что вымоюсь сам, а вовсе не... Но прежде, чем я успел возразить, его губы растянулись в ухмылке:
- Мне кажется, я могу кончить только от одной мысли о том, чтобы самому вымыть все укромные уголки твоего тела.
- Нет! Я просто...
- Все вон.
Слуги бесшумно растворились. Эрцгерцог поднялся с дивана. Шелковый халат легко соскользнул на пол, когда он подошел ко мне совершенно голый.
- Ваша Светлость! - Но слуги уже исчезли. Он стоял передо мной, медленно развязывая пояс.
- Я думал, ты закричишь от боли уже от моих пальцев, а ты, оказывается, просто изнываешь по мне.
Я чувствовал, что схожу с ума. Ублюдок. Я не хотел этого. Ни за что. Заставлять меня, а потом делать вид, будто это я сам... От одной этой мысли кровь ударила в голову.
- Но если мы продолжим, ты можешь пострадать. Потерпишь сегодня, ладно?
Эта лицемерная забота вызывала тошноту.
- Открой рот.
- Ваша Светлость...
- Хочешь, чтобы я взял тебя сзади? Тогда поворачивайся.
Черт. А что он сделает, если меня сейчас реально вырвет? Но я не мог просто остановиться. Всё, что оставалось - покорно взять его в рот.
Я сделал это прежде, чем он успел снова войти в меня. Несмотря на его слова о возбуждении, член был вялым. Слюна рефлекторно наполнила мой пересохший рот. Я хотел умереть. Но даже этого было нельзя - приходилось покорно работать ртом.
- Иллик.
Я поднял взгляд. Его член медленно наполнялся кровью. Стало ясно - этот человек способен мучить меня до рассвета. Такова его суть.
- Прольешь - сам будешь убирать. Глотай всё до капли.
Черт... Эрцгерцог усмехнулся, видя мое отчаяние, затем прошептал:
- Я никогда этого не делал. Получится хуже, чем у слуг, так что не суди строго.
Тогда я понял. Он никогда не повторял предложений. Откажешься - станет только хуже.
- Я сделаю это только потому, что ты хочешь, хотя сам устал, - пробормотал он, вцепляясь в мои волосы и вгоняя член глубже. Тот, набравший силу, бил по горлу. Боль усиливалась - всё внутри было воспалено. После нескольких толчков он полностью вошел.
- Хочу спать. Давай быстрее.
Он начал двигать бедрами, фиксируя мою голову. Не так, как раньше. Теперь это было методично, расчетливо. Его плоть хлестала по лицу. Яйца давили на подбородок.
- Соси сильнее.
Приказ прозвучал сверху, четкий и властный. Несмотря на то, что я находился на грани потери сознания от его яростно движущихся гениталий, его голос прозвучал в моих ушах с кристальной ясностью. Мысли расплывались - казалось, его член не просто входил и выходил изо рта и горла, а буквально встряхивал мой мозг, превращая его в однородную массу. Я лишь смутно понимал, что станет легче, если подчинюсь. Поэтому я просто сосал.
Тошнота накатывала волнами, голова кружилась, тело слабело, но я продолжал глотать накапливающуюся во рту солоноватую жидкость и механически работать ртом, выполняя приказ.
Момент, когда эрцгерцог кончил, стерся из памяти. Лишь потом я осознал, что он, сжимая мою голову, излил семя, а его приказ "не пролить ни капли" застрял в сознании настолько прочно, что я автоматически проглотил все, что текло по горлу. Как он и требовал, я даже в изнеможении продолжил лизать и слегка посасывать его член, будто ожидая похвалы за хорошую работу.
Эрцгерцог смочил полотенце и принялся вытирать мое тело. Он тщательно обработал грудь, которую до этого кусал и сосал, удалил засохшие следы между моих ног. Для первого раза он справился неплохо. И только когда свежим влажным полотенцем он прошелся по моему лицу, я понял, что плакал. Слез уже не было, но лицо горело, будто от высохших слезных дорожек.
Резко швырнув мокрое полотенце мне в лицо, эрцгерцог подал воду. Лед хрустел на зубах. Для наемника вроде меня лед был редкой роскошью - разве что в самых холодных краях. Но наслаждаться было некогда - ледяная вода обжигала воспаленное горло. Пришлось выпить все до дна, и это не принесло облегчения.
После этого эрцгерцог снова уложил меня и пристроился рядом. Как и прежде, когда я проснулся, его рука легла на мою грудь. Даже внутреннего ругательства не возникло - не только тело, но и разум были полностью истощены, душа словно готова была покинуть эту измученную оболочку.
- Хм, но ты помнишь, что сказал мне перед тем, как заснуть? - спросил герцог.
Я ответил отрицанием. И правда не помнил. Более того, не припоминал даже разговора - он сразу отправился в ванную, а я был слишком измотан для беседы.
- Я тоже.
Почему-то в его голосе слышалась улыбка, когда он произносил эту бессмыслицу. Мне даже стало смешно от абсурдности ситуации. Он улыбнулся в ответ и погладил мою грудь, но теперь это был просто жест, лишенный прежнего сексуального подтекста. Даже если бы это было иначе, у меня не осталось сил сопротивляться. В очередной раз изможденный, я подумал, что уже ничего не имеет значения. Сознание медленно угасало, погружаясь в темноту.
Скоро наступит новый день – и это будет новая битва.
http://bllate.org/book/14541/1288120
