Крепкий батат был золотистого цвета. Надев тряпичные перчатки, я смахнул обгоревшую часть и разломил его пополам. Половину я протянул парню передо мной, и он стал перекидывать батат из одной руки в другую, чтобы тот скорее остыл.
– Адвокат, поделитесь со мной одной перчаткой, пожалуйста.
– Вот, – сказал я, стянув с руки перчатку и глядя на парня, перекидывавшего картофелину туда-сюда.
– Ух ты, вкус просто потрясающий. Но, господин адвокат, почему мои зубы не чувствуют, какой он горячий?
Он обнажил передние зубы и, наклонив голову, стал грызть батат.
– Потому что они у вас золотые.
– А-а-а!
Так вот для чего такие зубы могут пригодиться. Так я думал, осторожно кусая картофель.
В тот день Ли Чан У привёз меня не на гору Гамакасан, а в новое безопасное место. Но на самом деле это было скорее местом моего заключения.
Сон Джи воспользовался неразберихой и уехал на Гавайи, чтобы немного отдохнуть. Он был весь в предвкушении 62 миллиардов вон, которые упадут ему в руки. Менеджер, который услышал эти радостные новости, всерьёз опасался, не сошёл ли тот с ума, и потому поделился этим со мной, но я заверил его, что с братом всё в порядке. Наш разговор был возможен только в присутствии Ли Чан У.
– Адвокат, если вы не собираетесь это есть, можете отдать мне?
Я протянул Златозубу свою порцию, и тот тут же вонзил в неё свои зубы. Я вытянул из костра ещё один батат и протянул ему.
– Мне принести для вас кимчи? – спросил он.
– Нет, спасибо.
– Адвокат выглядит красиво даже в горах, где ветер режет не хуже ножа.
Я смахнул с уголка рта пепел от печёного батата. Предполагаю, что мы находимся где-то в глуши провинции Канвондо, но это настолько высоко в горах, что я не осмелился бы спускаться самостоятельно.
В первый мой день здесь я поскользнулся на снегу, так как был в туфлях, и заработал себе огромный чёрный синяк на бедре. На второй день я тщетно пытался найти какие-нибудь альпинистские кошки*.
_____________
*Кошки – металлические приспособления, которые предназначены для безопасного передвижения по льду и снегу.
_____________
На третий день Златозуб, который до этого лишь присматривался ко мне, осмелился подойти. С того момента прошло около недели. Мне казалось, что Корея – маленькая страна, но здесь куда больше отдалённых и необитаемых территорий, чем я думал. И это место тому доказательство.
Время шло, и я думал, что смогу успокоиться и остудить свой гнев, но моя ярость никуда не делась – скорее, наоборот, разгоралась всё сильнее, словно костёр перед моими глазами.
Он собирается держать меня здесь все эти полгода?!
– Ах, какая потеря!
Я сдавил батат в руках. Златозуб с сожалением посмотрел на упавшие на землю жёлтые кусочки.
– Адвокат, а почему вы всегда так злитесь?
– Просто ешьте свой батат.
– Я тоже иногда веду себя так от тоски. Когда вы только сюда приехали, атмосфера была настолько напряжённой, что я даже боялся с вами заговорить. Ну... я понимаю. Вы сказали, что, когда всё уляжется, я смогу снова вернуться в общество, но, похоже, зампредседателя пока никуда не делся?
– Вы можете просто уйти отсюда, зампредседателя занят другими вещами, так что вы будете в безопасности.
У Джэ Ён так занят борьбой за власть, что он может и проигнорировать такую мелочь, как возвращение Златозуба. Однако Златозуб покачал головой.
– Не говорите так, – сказал он. – Вы не представляете, насколько жесток этот человек. Мой хён попросил у него денег чуть больше оговоренного, и затем бесследно исчез. Он думал, что молодого господина, воспитанного в тепличных условиях, будет легко запугать, чтобы он заплатил больше. А затем он просто не вернулся домой. И потом я узнал, что… его перемололи на корм птицам.
Я засунул Златозубу батат в рот. Поверить не могу, что У Джэ Ён мог зайти так далеко.
– У меня и так нет аппетита, а вы ещё рассказываете такие вещи.
Подул холодный ветер, и задрожавший Златозуб обхватил одну руку другой. Он говорил, его правая рука болит после серьёзной травмы. Похлопав себя по предплечью, Златозуб прочистил горло и поднял с земли комок снега.
Я сидел там напротив него, жевал батат и задавался вопросом, что, чёрт возьми, со мной происходит.
– Вы можете поделиться со мной. Когда люди очень злятся, они хмурятся, прямо как адвокат.
Златозуб указал на мой нахмуренный лоб.
– А когда мы делимся переживаниями, злость утихает.
– Не берите в голову, я всё время злюсь.
Я встал со своего места и бросил ему вторую перчатку. А затем засунул руки в карманы пальто и выдохнул белый пар.
В эти горы вела всего одна дорога, пригодная и для пешего восхождения, и для машин, и она была очень узкой. Меня очень долго везли сюда на машине, так что возвращаться домой пешком придётся как минимум день.
Спускаться в такой холод равносильно самоубийству. Однако я не могу оставаться здесь вечно, поэтому нужно что-то придумать.
– Адвокат?
– Ну что ещё?
Златозуб улыбнулся и подошёл ко мне.
– Выслушаете мою историю?
– Нет.
Златозуб тут же сник и сделал шаг назад.
– Что вы хотите мне рассказать?
Пусть он добр ко мне, но я всё равно ему не доверяю. Когда Златозуб приходил осматривать мою квартиру на предмет скрытых камер, он сильно обрадовался, увидев знаменитость в лице моего брата. Если бы он тогда не удивился, я бы сразу заподозрил неладное. Этот человек не чурается грязной работы.
– Думаю, вы расстроитесь ещё сильнее, если я расскажу вам, поэтому я просто оставлю всё как есть.
Златозуб повернулся к костру, где готовился батат. Меня охватило чувство жалости при взгляде на его спину, но я проигнорировал его.
Я достал одну из сигарет из пачки Сон Джи и сунул её в рот. В последнее время я курю по сигарете в день и постепенно привыкаю к никотиновому дыму.
Всякий раз, как мне становилось совсем невыносимо, я выкуривал одну сигарету. Так мне было легче. Наверное, поэтому зависимость так опасна. Я пытался собраться с мыслями, не спеша делая затяжки.
Ли Чан У заглядывал сюда раз в несколько дней, куда чаще компанию мне составлял Златозуб. Похоже, он мой сторожевой пёс. Когда я попытался спуститься с горы в первый день моего приезда сюда, он тут же настучал на меня Ли Чан У.
Снег, выпавший накануне, укрыл мёрзлую землю. Лучше спускаться по мягкому снегу, чем по наледи. К тому же во время снегопада температура воздуха выше. Поэтому я ждал, когда он наконец выпадет.
Я оставил Златозуба у костра и пошёл к дому, который был наспех отремонтирован и безвкусно обставлен. Предыдущие хозяева, похоже, любили антиквариат, поэтому камин, обои, вся мебель и безделушки здесь были словно из прошлого столетия.
Златозуб жил не в этом доме, а в контейнере по соседству. Оттуда он мог видеть приезжающих и уезжающих отсюда людей.
Я завернулся в одеяло и стал ждать нужного момента. Запечённый батат – часть плана, чтобы ослабить бдительность Златозуба.
Пока я дремал, солнце успело сесть. Златозуб погасил костёр и вернулся к себе. Я натянул на ноги три слоя носков. Ноги в ботинках казались очень тяжёлыми. Я надел пальто прямо поверх одеяла, в которое был закутан. Документ о передаче акций был надёжно спрятан в кармане.
Я включил полностью заряженный телефон, но он по-прежнему не ловил сигнал. Тут настоящая глушь, где не ловит ни сеть, ни интернет. Я пробыл здесь уже неделю и больше не могу терять время. Особенно если Со Хо и правда планирует держать меня тут до истечения срока годности документа о передаче акций, чтобы мы с Сон Джи не получили ни копейки.
Неужели ему настолько претит мысль, что я буду обладать большими деньгами или властью? Если он хочет, чтобы я отдал ему все акции, с благодарностью принимал его подачки и во всём его слушался, то пусть найдёт на эту роль кого-то другого.
Я осторожно приоткрыл входную дверь и бросил взгляд на контейнер. Обычно Златозуб наблюдал за происходящим через окно, но сейчас в нём никого не было. Возможно, он ушёл принимать душ. Я быстро прошмыгнул мимо. Единственный на всю округу фонарь освещал только окрестности дома.
После полуночи в горах становится не видно ни зги. Вокруг было тихо, – похоже, даже животные попрятались в норах от холода.
Я посмотрел вниз с горы и включил фонарик на телефоне. Затем вытянул руку с ним вперёд, встал к спуску боком и, не торопясь, начал медленно переставлять ноги одна за другой, чтобы не поскользнуться и не скатиться вниз. Снега нападало так много, что сугробы были мне по щиколотку. И хоть я надел три слоя носков, кажется, мои ноги уже промокли.
В темноте было сложно ориентироваться, поэтому я развернулся другим боком и снова начал спуск, на этот раз начав с правой ноги.
Мне казалось, что я спускаюсь уже довольно долго, однако я всё ещё видел свет от горевшего у дома фонаря. Моё тяжёлое влажное дыхание осело на воротнике поднятой водолазки. Мне вдруг захотелось вернуться обратно.
Снег таял у меня на щиколотках и стекал к пальцам ног. Сейчас мне просто больно, но спустя какое-то время я совсем перестану их чувствовать.
Если бы я достиг подножия горы за час или два, ещё можно было бы потерпеть, но мне, скорее всего, придётся идти всю ночь. Однако вырваться отсюда было уже просто жизненно необходимо, поэтому я всё же решил спускаться дальше.
В тишине гор я услышал вой дикого животного. По спине скатился холодок. Это не вой кабана – скорее, какого-то хищника. В Корее водятся волки? Тигров здесь точно нет, но… Казалось бы, куда хуже, но в добавок ко всему пошёл снег.
Сигнал на телефоне всё ещё не ловил. Я боялся, что батарея быстро разрядится, так что перевёл его в авиарежим и снова включил фонарик.
Наконец я начал терять из виду уличный фонарь у дома на вершине. Хотя, возможно, дело было в падающем снеге. Я ведь не замёрзну здесь насмерть, верно?.. Мне пока что не холодно, за исключением разве что пальцев ног. Было бы забавно, умри я в этой глуши с документами на передачу 300 000 акций в кармане.
В горах снова послышался чей-то вой, и я посветил фонариком в одну и другую сторону. На голых деревьях не оказалось ничего, кроме снега.
Я вздохнул и снова повернулся лицом к дороге. И внезапно передо мной включился ослепительный свет – настолько яркий, что тут же затмил собой фонарь моего телефона. Я поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Это дальний свет фар автомобиля.
Я услышал, как открылась дверь машины, но всё ещё не мог разлепить заледеневшие веки. Послышался хруст снега под чьими-то шагами. Это Ли Чан У!
Я крепко сжал телефон в руках и пустился бежать. Вместо того, чтобы бежать по дороге, я свернул в лес и начал пробираться через сугробы так быстро, как только мог, в надежде найти тропинку, которая приведёт меня назад в гору. У меня никак не получалось набрать скорость, потому что мои ноги сильно вязли в сугробах.
Я бежал по снегу, не оглядываясь. В момент, когда я сделал очередной шаг и оттолкнулся от земли, чья-то рука обхватила меня за талию.
– Отпусти! Чёртов ублюдок, пусти меня! – закричал я, развернувшись и тут же врезавшись в мужчину, который схватил меня.
Мы упали на мягкий снег, и леденящий холод мгновенно пронзил всё моё тело. Я изо всех сил боролся и пытался оттолкнуть мужчину, всё ещё крепко державшего меня. Лицо, выхваченное светом фонарика, принадлежало не Ли Чан У. И потому я разозлился ещё сильнее.
– Ты блядский ублюдок! Запирать людей в таком месте!
Из-за снега ему наверняка было плохо меня видно, иначе я бы не смог сделать того, что сделал. Не теряя времени, я набросился на Со Хо с кулаками. Носок моего ботинка соскользнул по земле, поэтому кулак пролетел мимо его челюсти и задел лишь подбородок. Я потерял равновесие и упал вперёд, и снег тут же попал мне на лицо и волосы. Он сразу растаял от моего тепла и капли ледяной воды потекли по шее. Я попытался оттолкнуть державшего меня Со Хо и сползти вниз, но он уцепился за край моего пальто и прижал меня к земле.
– Угх!
Изо рта Со Хо вырвался резкий выдох. Я схватил его за лодыжки и со всей силы дёрнул вниз. Вновь забравшись на него сверху, я ударил его кулаком по лицу.
– Думаешь, я не знаю?! Не знаю, что ты пытался удержать меня здесь, пока эти акции перестанут иметь силу?!
Мой крик эхом разлетелся по лесу. Разум давно отключился. В момент, когда я увидел Со Хо, который не показывался передо мной уже неделю, у меня сорвало крышу.
Даже с домашними животными не обращаются так, как со мной. Он запер меня в клетке и продолжает надо мной издеваться.
Я никогда раньше никого не бил, поэтому лишь немногие из моих ударов смогли ему навредить. Несколько раз я попал по мёрзлой земле, поэтому разбил костяшки в кровь. Вымотавшись, я наконец опустил руки, не в силах больше драться.
– Теперь тебе легче? – заговорил Со Хо. Из его разбитой губы текла кровь.
Легче?! Это всё, что он может мне сказать? Я снова сжал руку в кулак и попытался ударить его. Но у меня совсем не было на это сил. Со Хо вскочил на ноги и схватил меня, заведя мне руки за спину.
– Ай!
От сильной боли из моего горла непроизвольно вырвался крик. Несколько снежинок упали мне на лицо и тут же растаяли от жара на щеках. Я бился в его руках, пока он сдавливал меня ещё сильнее.
– Если бы я хотел запереть тебя, то не оставил бы здесь. Я хотел дать тебе время собраться с мыслями, а ты вместо этого, похоже, решил покончить с собой. Ты бы замёрз насмерть, если бы решил и дальше спускаться вниз.
– Отпусти! Лучше уж замёрзнуть насмерть!
Я яростно пнул Со Хо по бедру, и он вдавил колено в мою ногу, обездвиживая меня.
Я потратил все силы на борьбу с человеком, который мастерски подчинял себе людей. Намеренно расслабив тело, я подождал, пока он тоже ослабит хватку. В момент, когда он попытался поднять меня, я замахнулся и ударил его левой рукой. И тогда я услышал, как хрустнуло моё правое плечо.
– Ах!..
Моё плечо, которое Со Хо сжимал в руках, опустилось вниз.
– Чёрт!
Он в панике отпустил мою руку, и она безвольно повисла вдоль тела. Как только я осознал пришедшую вслед за этим боль, она нахлынула на меня огромной волной. Мне казалось, моё плечо вот-вот отвалится. Нет, скорее, его теперь просто нет. Меня прошиб холодный пот, когда сигнал о невыносимой боли дошёл до моего мозга. Я не знал, что именно стекало вдоль моего тела – талый снег или холодный пот. Я опустился на землю и обхватил плечо здоровой рукой.
– Больно…
Очень больно. Я никогда раньше не сталкивался с настолько острой физической болью. Мои веки дёргались, а тело била дрожь. Я попытался поднять правую руку вверх, но Со Хо тут же остановил меня.
– Отпустите! Мне больно, мне так больно!
Мне было неприятно слышать всхлипы, вылетавшие из моего рта.
– Не двигайся!
Он подхватил меня на руки и побежал в сторону огней автомобиля. Я не мог подавить стоны. Боль была настолько сильной, что я зарылся лицом в его плечо.
Какого чёрта, почему мне так больно? Я ведь пытался ударить тебя, но почему больно мне? Я умираю от боли…
Меня била крупная дрожь, глаза заволокло пеленой. Я правда думал, что умру вот так. Со Хо, который вместе со мной залез на заднее сиденье, что-то крикнул Ли Чан У, но я не расслышал, что именно.
Мои плечи не двигались, я не мог пошевелить даже пальцем, лишь безвольно лежал у него на руках. Мне не хотелось оставаться рядом с ним ни секунды, но у меня не было сил сопротивляться.
Я почувствовал, как закатились мои глаза от невыносимой боли и холода.
http://bllate.org/book/14526/1286792
