Samjo Group начала своё существование с Samjo Construction. Основатель этой компании любил свою жену, но у них был только один ребёнок.
Из-за слабого здоровья его жена смогла родить только одного сына, но наследник без проблем смог взять на себя управление компанией.
Преемник основателя стал председателем. Он обладал выдающимися управленческими способностями и расширил Samjo Construction, добавив в группу компаний Samjo Motors, Samjo Capital и другие подразделения. И у него, в свою очередь, родились сын и дочь.
В их семье царили мир и покой – до тех пор, пока двое его детей не подросли. Тогда-то и начались проблемы.
Сын председателя, У Джи Тэк, был умён, но очень импульсивен, поэтому казался не лучшей кандидатурой в преемники, в то время как дочь, У Хи Гым, слыла хладнокровной и решительной, что делало её идеально подходящей для роли наследницы компании. Однако много факторов говорило не в её пользу. Во-первых, она была молода. Во-вторых, ей не повезло родиться женщиной.
«Даже если сейчас она одинока, однажды ей захочется выйти замуж и передать права на компанию своему ребёнку, но только представьте, что кто-то не с фамилией У будет управлять Samjo…» Это даже не было адекватной причиной. Скорее уловкой, выдуманной теми, кто стоял на стороне У Джи Тэка и ратовал за то, чтобы короновать его.
Но в разгар шумихи вокруг престолонаследия произошло то, чего не мог ожидать никто. У Хи Гым забеременела.
Одни говорили, что отцом ребёнка был её телохранитель, вторые – что садовник, а третьи предполагали, что это один из дальних родственников.
Её отец везде публично заявлял, что считает У Хи Гым своей преемницей. До тех пор, пока она не забеременела неизвестно от кого.
Внезапно на сцене объявился некий У Сон Джо, заявивший, что является биологическим отцом ребёнка. Он оказался кузеном У Хи Гым в шестой степени родства. Но в то время жениться на кузине было юридически незаконно. Как и иметь ребёнка от такого союза.
В те времена Samjo Group пыталась подняться в ряды крупных корпораций, и председатель всеми силами старался избежать скандала с участием своих близких родственников. Окружающие советовали У Хи Гым сделать аборт, но в момент, когда У Сон Джо заявил свои права на ребёнка, она была уже на седьмом месяце беременности.
«Отец не он! Я никогда раньше его не встречала!» У Хи Гым пыталась оправдаться, но никто ей не верил. Потому что на вопрос о том, кто является настоящим отцом, она ничего не могла ответить.
Будущему ребёнку суждено было отправиться в детский дом или быть усыновлённым где-то за границей. Samjo Group не стали бы оставлять своё грязное бельё на виду у всех. У Хи Гым надеялась распродать свои активы и сбежать в зарубежный филиал Samjo Construction, но у неё ничего не вышло. Всё её окружение перешло на сторону У Джи Тэка, и ему стало известно о её планах.
У Хи Гым не хотела бросать этого ребёнка на произвол судьбы. Она мечтала вырастить его в благополучной среде. И готова была скрываться, хотя матерям-одиночкам в те времена и без того приходилось непросто. Но с таким большим животом она была слишком заметной. Чтобы избегать встреч с людьми из Samjo, ей приходилось прятаться в одной захудалой гостинице. Возможно, из-за чрезмерного стресса её ребёнок появился на свет раньше срока – на 29 неделе беременности.
Он родился в туалете той гостиницы. Из-за тяжёлых родов и большой кровопотери У Хи Гым потеряла сознание. Когда владелец гостиницы обнаружил её, она уже была мертва. И окровавленный ребёнок, лежавший рядом, тоже не подавал никаких признаков жизни.
Владелец знал: если по городу пройдёт слух о том, что в уборной его гостиницы от тяжёлых родов погибла женщина, вести и без того убыточный бизнес станет ещё сложнее. Он решил, что ребёнок, который ни разу так и не заплакал, тоже мёртв, поэтому положил его в чёрный мешок и унёс вместе с остывшим телом матери за территорию гостиницы, чтобы тайно похоронить их у подножия гор.
Через полгода после этого случая трое мужчин в чёрном появились на пороге его гостиницы. Они грозно смотрели на него и требовали информацию о том, где сейчас находятся У Хи Гым и её ребёнок. Владелец сильно испугался, когда его окружили эти свирепые люди. Он думал, что у женщины, которую он тогда похоронил, не было родственников.
Он сказал им правду – она умерла при родах. И добавил, что думал, будто у неё нет семьи, и потому похоронил её у подножия гор позади гостиницы.
Когда мужчины раскопали место, на которое указал им владелец, они нашли только разбросанные кости У Хи Гым, – похоже, её тело съели дикие звери. Один из мужчин – кажется, главный среди них, – спросил, куда делся ребёнок, и владелец ответил, что тот тоже умер. Он похоронил его рядом с матерью, но маленьких костей мужчины так и не обнаружили.
Они решили, что, раз У Хи Гым всё равно мертва, это не так важно, и забрали с собой в Сеул только её скелет. Владелец гостиницы до сих пор с дрожью вспоминает об этом происшествии и держит рот на замке.
– Точно ли умер ребёнок У Хи Гым?
– Да, и это избавило нас от многих проблем. Так куда лучше, чем самим пачкать руки.
Такой диалог услышал владелец, когда мужчины в чёрном вскапывали захоронение за его гостиницей.
Но на самом деле в момент, когда он уже собирался похоронить ребёнка, тот вдруг громко заплакал. Владелец попросту не смог игнорировать крик маленького создания, отчаянно цепляющегося за жизнь. Он тогда быстро вытащил его из мешка, взял на руки и вернулся в гостиницу. Но там не было условий для воспитания ребёнка. Владелец решил, что у малыша всё равно нет семьи и связей, поэтому отдал его в приют.
И хотя он несколько раз задавался вопросом о его дальнейшей судьбе, всё, что он мог сделать, – лишь посочувствовать ему, потому что этот ребёнок наверняка проживёт жизнь, полную лишений.
***
Не так чтобы я вырос в обеспеченной семье, но мы никогда не голодали. Моя мать была одержима мной и ненавидела моего брата, но сначала я думал, что примерно так живут все. О том, что наша семья была странной, я узнал много позже от друзей.
По крайней мере я не родился в уборной и не оказался потом в приюте, как Со Хо, так что, можно сказать, мне повезло…
Он рассказывал свою историю так спокойно, словно она его не касалась. А меня уже почти раздражал тот факт, что разговоры клиента с адвокатом никак не ограничивают по времени.
Я ненавидел Сон Джи, но одновременно испытывал к нему жалость. Поэтому и не мог его отпустить. Со Хо же, напротив, был лучше меня, поэтому мне хотелось вырваться из его хватки. Он говорил, что хочет поглотить Samjo целиком, и, когда я выслушал его историю, мне стали понятны его мотивы. Его жизнь полностью разрушили.
Он мотался из приюта в приют, пока председатель Ким не забрал его к себе. Но и это произошло много позже.
– Мне… – мой голос стал хриплым из-за недосыпа. – Вам можно рассказывать мне всё это?
– Мне стало интересно, посочувствует ли адвокат Чон моей судьбе.
Сострадание – очень опасное чувство. Я видел многих людей, погрязших в трясине сочувствия и жалости к другим и в итоге разрушивших из-за этого свою жизнь. Я ведь тоже привязан – к Сон Джи. Со Хо понимает это, потому рассказывает мне всё это.
– Этот шрам я получил, когда жил в приюте. Его директор был очень эксцентричной личностью – если ему что-то не нравилось, он хватался за кочергу. Ты, верно, думал, я заработал шрам в гангстерской разборке, м? Я перестал вступать в драки с тех пор, как вырос.
Он провёл рукой по верхней части груди, где скрывалась его татуировка. Я вдруг понял, почему мне никак не удавалось составить о нём однозначного мнения.
Если бы я родился в семье Samjo, мне бы никогда не пришлось пускать в ход кулаки и, возможно, я стал бы бизнесменом, как У Джэ Ён.
– Каким бы ни было ваше прошлое, сейчас вы явно живёте лучше меня.
– Разве Сон Джи не хорошо зарабатывает?
– Он мой младший брат.
У нас были совсем разные точки старта.
– И что вы собираетесь делать с моим сочувствием?
– Я не могу спать рядом с другими людьми.
– …
Но он спал рядом со мной.
Я встал с места, ничего не ответив. Схватил блокнот и сунул его в пиджак.
– Мы закончили, – громко сказал я, чтобы меня услышали снаружи.
Мне открыли дверь на выход.
***
Как и ожидалось, рассмотрение ордера на арест прошло куда быстрее, чем в обычном уголовном деле. Обвинение утверждало, что Со Хо следует задержать на время проведения расследования, поскольку иначе он может сбежать и уничтожить улики, а я доказывал им обратное. До освобождения Со Хо – в случае, если обвинение не соберёт достаточно доказательств для выдачи действительного ордера на его арест, – оставалось 12 часов.
Прокуратура не участвовала в рассмотрении ордера в Центральном окружном суде, и я был единственным, кто там присутствовал – со стороны президента.
Может, я зря пытаюсь вытащить его сейчас? Я задумался об этом на мгновение. В любом случае, если он не убивал Кима Ги Чжона, его вскоре отпустят, так что мне не нужно брать на себя эти хлопоты.
– Какие у вас отношения с подозреваемым? – спросил меня один из судей, назначенных на рассмотрение этого дела.
Я не мог ответить пожилому судье, что трахался со своим клиентом, когда произошло убийство. Поэтому мне пришлось импровизировать.
– Он президент развлекательного агентства, в юридическом отделе которого я работаю. По случайному совпадению подозреваемый находился со мной в тот вечер. Если моих показаний недостаточно, есть ещё один свидетель, который может подтвердить мои слова. В 22:11 четырнадцатого числа на записях видеонаблюдения моя машина была заснята выезжающей с развязки в Силлиме и направляющейся в Вонджу. Если сравнить номерные знаки, можно увидеть, что позже я снова выезжал из Силлима. После этого я поехал по Центральной скоростной автомагистрали и Кванджу-Вонджу. Также у меня есть записи с видеокамер, где видно, что на этом же автомобиле я добирался до офиса White Entertainment, где в настоящее время работаю.
Судья, нахмурив брови, рассмотрел доказательства и затем задал ещё пару вопросов, но, согласно данным о вскрытии тела Кима Ги Чжона, предполагаемое время смерти было около 3-5 часов утра 15-го числа.
В эти часы я крепко спал после секса с Со Хо, и у него вряд ли хватило бы времени убить Кима Ги Чжона и вернуться ко мне под бок.
От виллы Со Хо до места убийства около 15 минут езды, а с учётом времени, которое потребовалось бы, чтобы дойти до машины, то на это ушло бы все 30 минут.
Если предположить, что Со Хо убил Кима Ги Чжона за 5 минут, то всё заняло бы у него минимум 65 минут. Даже если в моих расчётах есть незначительные погрешности, время, когда я заснул и когда проснулся, пересекается с этими 65 минутами.
– Вы хотите сказать, что не спали почти всю ночь?
– Да.
Глаза судьи яростно сверкнули, и я почти наяву услышал, как он вопрошает меня: «Вы ведь в курсе, что лжесвидетельство карается законом?».
– Собранные доказательства слишком слабы, чтобы удерживать моего подзащитного под стражей. Было найдено лишь удостоверение его личности. Я бы скорее предположил, что кто-то решил подставить моего клиента. Конечно, это работа полиции и прокуратуры – предоставить соответствующие доказательства, не так ли?
Судье было нечего ответить на мои слова.
Я покинул зал суда спустя долгих два часа. Скорее всего, решение будет вынесено не раньше сегодняшнего утра. Обычно решения по ордерам принимаются довольно быстро.
Я доехал до участка, где держали Со Хо, и устало свалился на заднее сиденье машины. У меня гудела голова. Зачем я вообще ввязался во всё это? Я почти уверен, что это не Со Хо убил Кима Ги Чжона, но никогда нельзя знать наверняка. Меня уже не раз обманывали клиенты.
Что, если Со Хо решил переспать со мной в тот вечер только для того, чтобы обеспечить себе алиби? А пока я спал на его вилле, он провернул убийство Кима Ги Чжона… Это делает меня соучастником преступления?
Почему моя жизнь сложилась так? Лучше мне было уехать за границу и начать вести там свой бизнес… Хотя вряд ли я бы так поступил, – это означало бы, что я зря тратил столько сил на учёбу, что аж заработал себе геморрой.
В машине я то засыпал, то просыпался. Сначала мне удалось заснуть на два часа, чуть позже – ещё на три, но мне было так трудно проснуться, словно меня держали во сне клещами. Когда мне было чуть больше двадцати, я спокойно мог не спать по три ночи подряд, но сейчас мой организм уже не тот, что раньше.
Я подумывал поехать куда-нибудь поесть, когда мне пришло сообщение из суда.
[Справедливость восторжествовала.]
Уведомление об отмене ордера на арест пришло через мессенджер, работающий в режиме реального времени. Я вышел из машины, забежал на минутку в супермаркет, а затем направился к следственному изолятору, откуда вот-вот должен был выйти Со Хо. Я не стал заходить дальше приёмной, сел там на стул и принялся ждать.
Не знаю, сколько времени прошло, но, кажется, не меньше часа. Стоило мне об этом подумать, как перед глазами появились чёрные туфли. Я взял в руки отложенный пакет и только тогда поднял глаза.
– Возьмите.
Пусть ваша жизнь с этого момента станет такой же чистой. Я протянул ему пакет с белоснежным тофу*, который купил в супермаркете перед полицейским участком.
_____________
*В Корее принято дарить заключённому тофу при выходе из тюрьмы. Белый цвет тофу символизирует чистоту и новое начало.
_____________
Он заглянул внутрь и улыбнулся. Я смахнул с себя невидимые пылинки и встал, чтобы последовать за ним.
– Не станете есть?
– Не люблю тофу.
– Я купил его с чистыми намерениями.
– Знаю, – его лицо сверкало, словно в следственном изоляторе он только и делал, что мылся.
– Мне сказали, что удостоверение личности вам отдадут, когда вернут его из Национальной службы судебно-медицинской экспертизы.
– Я уже получил его обратно.
– Что?
Уже получил?.. Как такое возможно? Со Хо достал из кармана пиджака своё удостоверение и помахал перед моим лицом. На нём точно была его фотография.
Но…
Его дата рождения…
– Ты чёртов ублюдок!
Он рассмеялся над моими словами.
– Мы с тобой!..
– Не ровесники.
Он зашагал быстрее. Я догнал его и прорычал:
– Как это возможно? Мы же одного года рождения?!
– Даже если так, разве тебе можно говорить со мной неформально? И кстати, я всё равно старше.
– Конечно, вы всё ещё мой начальник, поэтому я буду говорить формально. Я просто удивился. Вы вели себя так, словно старше меня.
– Я действительно старше.
Он отмахнулся от моих вопросов и протянул мне ладонь.
– Ключи.
Я вложил ему в руку ключи от его машины. Он вышел из участка и направился туда, где послышался звук открывающихся дверей. Я ждал Со Хо в этом седане, который так и не вернул ему вчера.
Он сел на водительское сидение, а я открыл дверь пассажирского.
– Возьми такси.
Вытащил утопающего из воды, а он вещи вернуть просит. А я ещё жалел его...
– Мы в расчёте. Верните мне оригинал всего видео.
– На данный момент моя причастность к убийству не подтвердилась, но мне могут выдвинуть ещё обвинения, и тогда мне снова придётся позвать тебя, как своего адвоката. Так что пока рано говорить о расчёте. Нам нужно поймать настоящего преступника.
Со Хо завёл машину. Свет фар встречного автомобиля скользнул по его безупречному профилю. Я проигнорировал его слова и сел на пассажирское сидение.
– Тебе лучше взять такси, – настойчиво повторил он.
– Раз уж вы даже не поблагодарили меня за помощь, можете хотя бы отвезти домой с комфортом. Или хотите продолжить нашу игру в бильярд, в котором я так плох?
– Адвокат Чон.
Он раздражённо провёл рукой по упавшим на лоб волосам.
– Мне нужно избить кого-нибудь прямо сейчас, чтобы хоть немного остыть.
Несмотря на то, что он целую ночь просидел в изоляторе, я вдруг ясно услышал запах его тяжёлого парфюма.
– Не могу же я использовать для этой цели тебя, верно?
Он был в ярости, хотя всё это время искусно притворялся, что это не так. Вены на его шее угрожающе вздулись.
http://bllate.org/book/14526/1286774
