Верхний этаж Пагоды помощи при бедствиях.
Бессмертная А-Шоу с удовольствием просматривала отчёт о жертвоприношении. Рядом на столике уютно расположились чашка чая и тарелка с выпечкой. Какое удовлетворение. «Е» «Хуаньси Синь», наконец-то было уничтожено.
Обычно восемь жертвоприношений занимали от шести до двенадцати месяцев. Но «Е» «Хуаньси Синь» могло удерживать жертвоприношения по два-три года, высасывая из подземного мира колоссальные запасы сил призраков – лишь для того, чтобы удерживать под контролем земные тела жертвоприношений.
После того, как Дяньу вернулся в Пагоду помощи при бедствиях, она с радостью одобрила для него целый год оплачиваемого отпуска. Даже Дяньэр выиграл от этого: часть штрафов за Праздник середины осени была отменена.
В этот момент Дяньэр потирал руки, с нетерпением ожидая вердикта по отчёту. Он широко улыбалась, на лице не осталось и следа уныния, одна лишь неподдельная радость, как у смертных.
А-Шоу, закончив читать отчёт, довольная съела выпечку и одобрительно произнесла:
– Рассеять и «Е» и «Середины осени» и «Хуаньси Синь». Этот парень, Фан Сю, весьма неплохо справляется.
Дяньер энергично закивал:
– Именно! Я давно не встречал столь яркого новичка. Как думаешь, стоит ли включить его в… – он вдруг осекся на полуслове, осознав, что сболтнул лишнее, и поспешно опустил голову. – Ой, я сказал слишком много.
А-Шоу бросила на него косой взгляд и небрежно сказала:
– Нам придётся подождать до окончания четвёртого ритуала.
Она прекрасно поняла, к чему клонил Дяньэр. Некоторые люди от природы были умны и обладали естественными способностями к уничтожению «Е». Подземный мир отбирал таких людей и назначал «Ловцами «Е». Затем их распределяли в команды, призванные решать различные задачи по уничтожению «Е». Взамен эти избранные получали особые привилегии.
Но ситуация с «Е» «Хуаньси Синь» была уникальной. Подземный мир послал бесчисленное количество Ловцов, чтобы разобраться с «Е», но все их усилия были всё равно что кидание в собаку булочки с мясом. Они так и не вернулись. А хуже всего то, что один из таких Ловцов, «дядя Хоу», даже стал одним из защитников «Е» «Хуаньси Синь».
– …Если Фан Сю сможет рассеять четыре «Е», я назначу его Ловцом «Е», – А-Шоу сделала глоток чая.
– Но ещё рано. Он даже не прошёл половину жертвоприношений, – поспешно закивал Дяньэр. – А в его команде всё ещё слишком много людей. Знаю, знаю.
– Но если тебе действительно нравится Фан Сю, можешь выказать ему чуть больше лояльности, только не переусердствуй.
Дяньэр был глубоко тронут:
– Да!
Заметив, как просияло лицо Дяньэра, А-Шоу едва заметно усмехнулась. Бумажный человечек не испытывал ни вины, ни особой привязанности к Фан Сю, а просто потому, что наличие человека способного с легкостью уничтожать «Е» приносило выгоду и ему.
А-Шоу небрежно закрыла отчет, готовясь отправить его в архив, когда ее охватило странное оцепенение.
Ах да… Когда они переносили тела жертвоприношений из «Хуанси Синь», тело Фан Сю было особенно странным. Большинство его внутренних органов были похожи на кисель, лишь сердце и мозг остались относительно нетронутыми…
«Согласно отчету… Что же об этом говорилось в отчете?» – А-Шоу потёрла виски и снова открыла последнюю страницу. Каждый штрих на бумаге словно превратился в ползущего червя – извивающегося, вертящегося, ускользающего от взгляда. Значение слов миновало «чтение» и сразу впечатывалось в ее сознание.
[■■ одержимости ■ призраком, ■ телу ■■ магическому оружию – ■].
[Слабая степень одержимости сладострастным призраком. Урон телу хозяина и магическому оружию – обычное явление].
«Да. Сладострастные призраки не искусны в одержимости. Они разрушают тела, в которых обитает. Это было общеизвестно… общеизвестно…» – А-Шоу пробормотала что-то себе под нос и закрыла глаза.
Пагода помощи при стихийных бедствиях обладала уникальными свойствами, неудивительно, что её воля была слегка нарушена. В каком-то странном состоянии оцепенения А-Шоу положила отчёт на деревянную полку.
В тусклом свете камина бесконечный стеллаж уходил в темноту. А-Шоу замерла, пытаясь уловить ускользающую мысль. Взгляд скользнул по полкам: каждый отсек был забит свитками и книгами, словно аккуратно сложенными скелетами давних знаний. Она протянула руку, кончики пальцев слегка коснулись пыльных корешков, оставляя на них едва заметные следы.
Соответствующую запись получали только «успешные уничтожения «Е». Если жертвоприношения погибали, ничего не фиксировалось.
«Этот маленький ученый в красном... Сколько еще раз его имя появится здесь?» – пронеслось в голове А-Шоу.
***
Комната Фан Сю на одном из этажей Пагоды помощи при бедствиях.
– Ты не умеешь вселяться, поэтому моя реакция была такой сильной? – с любопытством спросил Фан Сю.
Что касается побочных эффектов их приёма владения-слияния, Бай Шуанъин просто сказал, что он «не очень хорош во вселении». Подобно птицам, которые не могут жить под водой, или зверям, которые не умеют летать, это было просто его природой.
Фан Сю легко это принял. У каждого были свои слабости.
– Это неважно. Главная проблема была в том, что на этом жертвоприношении присутствовало слишком много людей. Обычно мы могли бы просто спрятаться вместе, – продолжил Фан Сю. – И быть одержимым тобой было не так уж и неприятно. Ты не так плох в этом.
Бай Шуанъин вежливо кивнул:
– Мне было довольно комфортно находиться внутри тебя.
Фан Сю замер на мгновение, затем несколько раз кашлянул и поспешно сменил тему:
– Думаю, сейчас самое подходящее время. Пойдём осмотримся перед обедом.
Бай Шуанъин согласно кивнул, выражение его лица не изменилось.
Двор снаружи был таким же, как и в день их прибытия. Только теперь три двери были запечатаны белыми полосами с рунами, которые Фан Сю не мог прочесть. Это были комнаты трёх их погибших товарищей. Судя по словам бумажного человечка, в реальном мире они, вероятно, просто внезапно умерли.
Фан Сю остановился перед дверью комнаты Цзя Сюя и несколько раз постучал. Как и ожидалось, внутри стояла тишина.
– Ты скорбишь по нему? – тихо спросил Бай Шуанъин.
– Как я могу? – Фан Сю покачал головой. – Мне просто немного жаль, что у родителей Цинь Ваншу не было возможности выплеснуть на него всю свою ненависть.
– Но Цзя Сюй уже мертв, – озадаченно сказал Бай Шуанъин
– Даже смерть имеет цену. Цзя Сюй умер слишком легко.
Еще одна непонятная концепция, которую Бай Шуанъин не мог понять.
Для него смерть была окончательным, чистым «действием». После смерти человека его карма постепенно угасала. Любовь, ненависть, обиды – всё это растворялось со временем.
Если бы даже смерть имела цену…
– Тогда как ты планируешь умереть? – прямо спросил Бай Шуанъин.
Фан Сю замер на несколько секунд, затем посмотрел на него, а затем медленно улыбнулся.
– Ну, я точно не хочу умирать во время жертвоприношения. Это было бы глупо.
Бай Шуанъин знал, что люди любят «оставлять после себя наследие», но это касалось живых. Что же касается обмена смерти на что-то…
«Одна жизнь за столько зверей… Оно того стоит…» Бай Шуанъин вдруг вспомнил того человеческого воина с глазами, похожими на глаза Фан Сю, поэтому он спросил:
– Хочешь ли ты обменять свою жизнь на жизнь врагов?
Фан Сю снова посмотрел на него, его брови изогнулись еще сильнее. Он почесал нос и серьёзно сказал:
– Почему бы просто не пожелать им смерти? Зачем платить собственной жизнью?
Бай Шуанъин медленно опустил голову, решив сдаться. Этого человека было действительно трудно понять.
К счастью, Фан Сю с радостью потащил его за собой и вообще оставил эту тему.
Двор был небольшим. На первом этаже было всего восемь комнат и два стола. Даже девяностолетний человек мог бы обойти его весь за десять минут. Фан Сю и Бай Шуанъин внимательно всё осмотрели, но не нашли ничего примечательного.
Вскоре Фан Сю обратил внимание на таинственный второй этаж. Как только они прошли мимо курильницы, преграждавшей путь, перед ними возникла бумажная фигурка Дяньэра.
– Куда это ты направляешься? – весело спросил он.
– Просто брожу.
– Второй этаж обычно закрыт. Если ты действительно хочешь его увидеть, позволь мне сопровождать тебя! – и Дяньэр потёр руки, как муха потирает лапки. – Так уж получилось, что я сейчас свободен. Что скажешь?
Фан Сю изначально хотел побыть наедине со своим призраком. Он взглянул на Бай Шуанъина и увидел, что призрак смотрит на него с любопытством и нетерпением.
Фан Сю внутренне вздохнул и перестал сопротивляться:
– Веди.
– Отлично! – ликовал Дяньэр.
Это был первый раз, когда они поднимались на второй этаж не во время жертвоприношения.
Без временной сцены перед началом жертвоприношения второй этаж предстал в своём истинном облике. По стилю он напоминал первый: с карнизов свисали ярко-красные фонари, отбрасывающие тёплый свет. Но в отличие от нижнего уровня здесь было всего две двери. Они располагались друг напротив друга, выполненные в старинном стиле, и над каждой висела табличка.
Над дверью, которой они обычно пользовались, была надпись «Зал помощи при бедствиях». Сейчас она была заперта на старинный латунный замок и выглядела совершенно обыденно.
Вторая дверь, прежде скрытая иллюзией, привлекла больше внимание. Надпись над ней гласила: «Храм десяти тысяч «Е». Замок был сделан из бронзы, покрытой подозрительными тёмными пятнами, а многочисленные цепи плотно обвивали створку, придавая двери зловещий вид. Эта дверь всегда была скрыта иллюзиями, поэтому Фан Сю раньше никогда ее не замечал.
– Зал помощи при бедствиях соединяется с миром смертных. Он открывается только во время жертвоприношения, – принялся объяснять бумажный человечек. – Мы используем его для связи с местом жертвоприношения, чтобы вы могли перемещаться между мирами. Сейчас там просто пустота.
Фан Сю перевёл взгляд на другую дверь:
– А Храм десяти тысяч «Е»?
Бумажный человечек помедлил, а затем выдавил улыбку:
– Это место предназначено для обитателей подземного мира. Жертвоприношениям туда вход воспрещен. Таковы правила. Я не могу его открыть.
«Похоже на какой-то лифт, предназначенный только для персонала», – подумал Фан Сю.
Но Бай Шуанъин явно заинтересовался Храмом десяти тысяч «Е». Он остановился перед плотно запертой дверью, затем кончиками пальцев осторожно коснулся цепей и погладил бронзовый замок. Его лицо выражало сосредоточенность.
– Ты совсем-совсем не можешь открыть эту дверь? – произнес Фан Сю.
– Я правда не могу, – искренне сказал бумажный человечек. – В последний раз она открывалась, когда появился новый бессмертный призрак.
Пока они говорили, Бай Шуанъин уже начал осторожно ощупывать цепь. Раздался треск, и он тут же отдёрнул левую руку и слегка нахмурился. Фан Сю мгновенно бросился вперед и увидел, что кончик его пальца обгорел, а рана не спешит заживать.
– Больно? – спросил Фан Сю, бережно беря Бай Шуанъина за руку и внимательно осматривая повреждение.
– Все в порядке.
На самом деле, когда он принимал человеческую форму, то испытывал все человеческие ощущения. И да, было немного больно.
Но, вспомнив, что пришлось пережить Фан Сю в «Хуаньси Синь», Бай Шуанъин посчитал, что жаловаться слишком глупо.
Дяньэр тоже заметил, что случилось и воскликнул:
– Ой! Нельзя трогать! Проклятие наложила сама госпожа А-Шоу. Оно невероятно сильное!
– Как мне вылечить его рану? – прямо спросил Фан Сю.
– Твой призрак не использовал мощное заклинание, а просто прикоснулся к нему. Рана заживёт сама собой, – бумажный человечек на мгновение задумался и добавил. – Если хочешь, можешь отдать мне один из своих магических артефактов. Я обменяю его на мазь, усиливающую циркуляцию ци – это лучшее средство для лечения.
– В этом нет необходимости, – сразу же отказался Бай Шуанъин.
Будь это кто-то другой, возможно, он бы и согласился. Но у Фан Сю был талон на еду, поэтому магические артефакты было лучше приберечь для призыва безголовых злых духов.
Видя, что Бай Шуанъин отказывается, Фан Сю не стал настаивать. Но прежде чем уйти, он ещё раз взглянул на дверь.
Вернувшись в комнату, Бай Шуанъин задумался. Исследование принесло одну хорошую и одну плохую новость.
Хорошая новость: он почувствовал за дверью мощную кармическую энергию. Эта кармическая аура совпадала с аурой печати, что означало, что Храм и связывающее его заклинание были тесно связаны.
Плохая новость: бессмертная А-Шоу действительно была сильна. Даже после того, как 73 цепи были разрушены, Бай Шуанъин пока не сможет бесшумно снять печать и взломать замок. Любой необдуманный шаг немедленно привлечёт внимание А‑Шоу.
Ему нужно было найти другой способ исследовать Храм...
Внезапно что-то тёплое и влажное коснулось его раны. Боль в кончиках пальцев утихла, став лёгкой и едва уловимой.
Бай Шуанъин опустил взгляд. Фан Сю держал его за руку и нежно посасывал повреждённый кончик пальца. Глаза Фан Сю были опущены, уши слегка покраснели, но выражение лица оставалось бесстрастным. Движения выглядели серьёзными, хотя язык действовал неуклюже – гораздо менее ловко, чем когда он лгал.
Бай Шуанъин был в восторге от этой безмолвной версии человека. Спустя почти минуту он спросил:
– Что ты делаешь?
Фан Сю отстранился, выпустив палец, и указал на свои влажные губы:
– Исцеление. Бумажный человечек сказал, что внутри этой Пагоды моя плоть и кровь – это имитация моей «человеческой души»*. Если мазь с ци залечивает раны, то и моя жизненная сила, которой наделена человеческая душа, тоже должна.
* Три души и семь духов» (三魂七魄) – это концепция в традиционной китайской культуре и даосизме, описывающая структуру человеческой души. Она состоит из трех «высших» душ (хунь), связанных с сознанием и небом, и семи «низших» духов (по), отвечающих за телесность и связанных с землей. Три души – это Небесная, Земная и Человеческая души
Если кровь обладала жизненной силой, слюна, вероятно, тоже.
Бай Шуанъин поднял руку. Рана на кончике пальца действительно заживала. Обугленная кожа вновь стала упругой и светлой, словно никогда и не была повреждена.
Лечение Фан Сю сработало, даже слишком хорошо. Неужели жизненная сила обычного человека может быть настолько эффективной?
Во время жертвоприношения Бай Шуанъин уже проникал в тело Фан Сю. Но тогда душа этого человека, была защищена подземным миром, словно вакуумной упаковкой, и он так и не смог распробовать её как следует.
Переполненный сильным любопытством, Бай Шуанъин обхватил голову Фан Сю руками, готовясь напрямую попробовать его жизненную силу. Но как только он приблизился, Фан Сю закрыл ему лицо одной рукой.
– ? – Бай Шуанъин удивленно замер. Он наклонил голову, его белые глаза между пальцами Фан Сю не моргали. Выражение его лица ясно говорило: «Разве не ты сказал, что я тебе нравлюсь? Тогда почему нет?»
– Нет, – серьезно произнес Фан Сю.
Бай Шуанъин почувствовал, что этот человек слишком озабочен формальностями, и предложил другой метод:
– Тогда я подожду, пока ты уснёшь, и скользну тебе в рот?
Фан Сю несколько секунд молчал.
– Потому что ты мне нравишься, так что нет.
Фан Сю понимал. Даже если бы он поцеловал Бай Шуанъина или провёл с ним ночь под предлогом напитывания его своей жизненной силой, Бай Шуанъин, вероятно, не возражал бы. Он мог бы просто отнестись к этому как к ночному перекусу.
Опыт был заманчивым. Но это были совсем не те отношения, которые представлял себе Фан Сю.
Даже зная, что этому суждено закончиться, он решил отнестись к этим отношениям серьезно, а не использовать своего призрака как инструмент для воплощения романтических фантазий.
Возможно, Бай Шуанъин не понимал этой тонкой разницы, но Фан Сю понимал, и этого было достаточно.
У Бай Шуанъина было одно положительное качество: как только Фан Сю давал понять, чего он хочет, тот принимал это спокойно, максимум вежливо и никогда не шел против воли Фан Сю.
– Мм, – и действительно, хотя Бай Шуанъин и был озадачен, но согласился. – Так когда же ты меня поцелуешь? – через несколько секунд прямо спросил он.
Фан Сю на мгновение задумался:
– Когда я тебе тоже немного понравлюсь.
«Похоже, мне так и не удастся попробовать», – подумал Бай Шуанъин.
Через некоторое время он смог лишь согласно промычать, с сожалением оставляя эту тему.
http://bllate.org/book/14500/1609814
