Услышав эти слова, Бай Шуанъин остался удивительно спокойным.
В данный момент он был в человеческом обличье, и Фан Сю был очарован его внешностью, словно учёный, соблазнённый духом лисы или сладострастным призраком. Но как только Бай Шуанъин вернется в свой истинный облик, Фан Сю мгновенно придёт в себя.
В следующую секунду тело Бай Шуанъина начало таять. Черты его лица исказились и слились воедино, стекая вниз каплями, словно восковая статуя, помещённая в печь. Его глаза превратились в жидкость, которая просочилась сквозь пальцы Фан Сю и стекла по тыльной стороне его ладони. Меньше чем через десять секунд от него осталась лишь «жидкая масса», парящая перед Фан Сю.
Бай Шуанъин слегка колыхался, спокойно «глядя» на Фан Сю.
– Это идеально… – Фан Сю погладил парящее перед собой существо.
Затем он снова наклонился вперед и поцеловал кровавую родинку, которая не исчезла.
На этот раз его поцелуй был не таким нежным. Фан Сю слегка приоткрыл рот и нежно укусил Бай Шуанъина за истинное тело. Его язык легко коснулся мягкой жидкости, а сердце колотилось так громко, что стало почти слышным
– Похоже, ты мне действительно нравишься, – Фан Сю небрежно стукнул себя по груди.
Бай Шуанъин:
– …
Бай Шуанъин:
– ?
Он снова не мог понять этого человека.
Увидев Бай Шуанъина, застывшего в воздухе, Фан Сю медленно забрался обратно на кровать.
– Я просто хотел тебе сказать. Можешь не отвечать.
Бай Шуанъин остался неподвижным.
– С этого момента я, наверное, захочу сблизиться с тобой. Просто не хотел делать это без твоего ведома, – Фан Сю снова зарылся в одеяло. – Если тебя это беспокоит, можешь держаться от меня подальше.
Не чувствуя боли и телесных повреждений, Фан Сю заворочался под одеялом и вскоре свернулся калачиком. Бай Шуанъин же, напротив, с глухим звуком упал на матрас, двигаясь механически.
Когда-то люди возносили ему бесчисленные молитвы, но даже тогда никто не осмеливался сказать, что он им «нравится». Фан Сю твёрдо верил, что злым духам наплевать на людей. Он даже говорил, что их пути пересеклись лишь на время и в конечном итоге разойдутся. Фан Сю даже называл его «идеальным другом»… Люди меняются слишком быстро!
[Почему?] – Бай Шуанъин не смог удержаться от вопроса.
Голова Фан Сю почти полностью скрылась под одеялом, наружу выглядывали лишь глаза, блестящие в полумраке.
– Потому что это делает меня счастливым.
[Я не могу выйти за тебя замуж], – прямо заявил Бай Шуанъин.
– Конечно, я знаю, – Фан Сю издал полусмешок, полувздох.
Три из восьми жертвоприношений уже завершены, их путешествие было почти на полпути. Фан Сю знал, что будет твёрдо следовать своему жизненному плану, а всё остальное было лишь «опытом».
Знакомство с Бай Шуанъином стало для него приятным и новым опытом, даже улучшившим его душевное состояние. Фан Сю верил в принятие, а не в подавление. Если кто-то ему нравился, он хотел испытать это чувство. К тому же, Бай Шуанъин не отвечал взаимностью, это его вполне устраивало.
И все же, услышав, как Бай Шуанъин произносит правду вслух, Фан Сю почувствовал, как что-то внутри кольнуло. Это чувство было одновременно и горьким и сладким, его было трудно описать одним словом. Он наслаждался им мгновение, а затем ещё глубже зарылся в одеяло.
– Я не делаю эмоциональных ставок. Я не буду зацикливаться на «отыгрыше основного долга и процентов», – тихо пробормотал он, сердце бешено колотилось, онемение распространялось от затылка до глаз.
Бай Шуанъин некоторое время молчал, а затем медленно принял человеческий облик. Матрас прогнулся под его тяжестью. Он похлопал по выпуклости, которая была Фан Сю, и наконец отогнул уголок, чтобы заглянуть внутрь.
– Раз уж я тебе нравлюсь, я тоже хочу лечь на кровать, – Бай Шуанъин посчитал просьбу весьма разумной.
Фан Сю нервно хрюкнула под одеялом, а затем на его лице появилось серьёзное выражение, словно он вел важные переговоры:
– Можно тебя обнять, пока мы спим? Обещаю, больше ничего делать не буду.
– Хм, достаточно спать в одной постели, не нужно приглашать меня на ужин, – с пониманием ответил Бай Шуанъин.
Фан Сю медленно откинул одеяло, выпустив струю горячего воздуха. В конце концов желание Бай Шуанъина сбылось, и он лег на кровать. По сравнению с ванной и жестким как камень потолком, матрас был намного удобнее, да и Фан Сю тоже.
Чтобы Фан Сю вновь не начал грызть его посреди ночи, Бай Шуанъин решил отдохнуть в человеческом облике. Фан Сю сдержал обещание, свернувшись калачиком, словно младенец, он прижался лбом к груди Бай Шуанъина и крепко заснул.
Это не было интимной позой.
Поскольку Бай Шуанъин не нуждался во сне, он молча наблюдал в темноте за Фан Сю, проводя пальцами по его волосам. Волосы Фан Сю были очень мягкими, словно зимняя шерсть дикого зверя. Наконец, сказались последствия третьего жертвоприношения. Фан Сю спал как убитый. Его руки крепко вцепились в рукав Бай Шуанъина, а сердце билось быстрее обычного.
Выражение его лица было одновременно расслабленным и взволнованным, как у молодого животного, обустраивающегося в новой берлоге или отправляющегося на свою первую охоту.
Каждый раз, когда Бай Шуанъин узнавал о Фан Сю больше, тот преподносил ему новые загадки. Как ни странно, это никогда не раздражало и не утомляло его.
Представив, что если бы желтоволосый был единственным человеком, который мог разрушить его печать, Бай Шуанъин предпочел бы размазать свое тело по стене, как обои, чем делить постель с этим парнем. Да и понимать там было нечего. Желтоволосый с самого начала был обычным человеком с небольшим жизненным опытом.
Подумав об этом, Бай Шуанъин небрежно раздвинул губы Фан Сю и почувствовал мягкость его губ и твердость зубов. Фан Сю что-то пробормотал во сне, но не сопротивлялся, он лишь глубже уткнулся лицом в грудь Бай Шуанъина, еще больше расслабившись.
Его человек действительно отличался. Хотя Бай Шуанъин не мог точно сказать, чем именно.
Утром Фан Сю уткнулся носом в грудь своего призрака.
– Доброе утро.
Он провел полминуты, наслаждаясь радостью жизни и этим беспрецедентно освежающим утром. По сравнению с мучительной болью последних нескольких дней Фан Сю чувствовал, что подземный мир в этот момент похож на рай.
Если бы не награда за рассеивание «Е», Фан Сю с удовольствием пролежал бы рядом со своим призраком всё утро. Немного побездельничав, он наконец встал, чтобы подсчитать добычу с этого жертвоприношения.
На этот раз успехи Фан Сю оказались гораздо скромнее, чем прежде... Он смог вынести только ту приветственную фишку, которую им вручили при входе. Фишка была такой же, как и прежде, единица, напоминающая зрачок, быстро вращалась, сканируя окружающую обстановку.
По словам Бай Шуанъина, это даже не считалось настоящим магическим артефактом. Это был всего лишь остаток души «паразитического мозгового вещества» «Е» «Хуаньси Синь», соединенной с человеческой костью.
– Будем считать, что это особенный сувенир, – Фан Сю несколько секунд разглядывал фишку, а затем положил его рядом с групповой фотографией «Е» «Середины осени».
Что касается новых магических артефактов, то они не получили ни одного. Хуже того, он потерял нефритового Будду. Теперь у Фан Сю остался только один.
Пожав плечами, Фан Сю убрал нефритового Будду, достал зеркало лао Цзиня и тут же пополнил им свой талон на питание.
Бай Шуанъин был удивлен таким поведением Фан Сю.
– Без особых способностей лао Цзиня эта вещь просто мертвый груз.
Да, оно может обнаружить враждебные намерения. Но Фан Сю и так считал, что все по умолчанию настроены враждебно.
Внезапно появился безголовый злой дух, и Фан Сю толкнул его в сторону Бай Шуанъина и тоном голоса, напоминающий тон голоса Чэн Сунюнь, произнес:
– Ты три дня не ел. Если я сейчас пойду есть, то ты будешь просто сидеть и смотреть, а, значит, у меня пропадет аппетит.
Бай Шуанъин кивнул и приготовился поесть, но тут заметил, что Фан Сю пристально смотрит на него.
Бай Шуанъин замер. Он вдруг осознал побочный эффект признания этого человека: теперь он не мог не обращать внимания на каждую деталь поведения Фан Сю, пытаясь понять, что именно тому так нравится в нем.
Увлекшись этими размышлениями, Бай Шуанъин забыл, как обычно поедает злых духов. В конце концов Бай Шуанъин неохотно вернулся к своему истинному облику, полностью окутал безголового злого духа своим телом и проглотил его целиком. Что касается вкуса, то он не смог различить ни единого оттенка.
Увидев печальное выражение лица Фан Сю, словно говорящее: «Боже мой, как же голоден мой призрак!», Бай Шуанъин потерял дар речи.
Затем пришло время завтрака, и атмосфера стала еще более неловкой.
Чэн Сунюнь и Гуань Хэ сидели на своём обычном месте, дружелюбно поприветствовав Фан Сю. Без Цзя Сюя за другим столом остались только желтоволосый и Мэй Лань, отчего во дворе стало пусто и тихо.
Желтоволосый несколько раз взглянул на Фан Сю, прежде чем неловко спросить:
– Фан-гэ, что случилось с Цзя… Цзя Сюем?
За исключением Чэн Сунюнь, остальные трое не видели момента, когда Фан Сю убил Цзя Сюя.
– Произошёл несчастный случай, – ответил Фан Сю. Его тон был спокоен, и Гуань Хэ сразу поверил ему.
– Логично, – взгляд желтоволосого метался по сторонам. – Он обменял всю свою карму, даже выхода не оставил. Мы ничего не могли поделать.
Он даже не предложил пчтить память Цзя Сюя, а вместо этого смотрел на Фан Сю. Его тон был полон лести, словно он был какой-то собакой, ползущей к хозяину на брюхе.
Мэй Лань, как обычно, молчала. Она кивнула Фан Сю и продолжила тихо завтракать. Хотя никто не говорил этого вслух, все уже пришли к одному и тому же выводу: теперь, без сомнения, Фан Сю стал лидером их группы.
– «Е» «Хуаньси Синь» было уничтожено. Тому, кто развеял «E», полагается награда. «E» было уничтожено Фан Сю, поэтому он получит огромную награду... – бумажная фигурка Дяньэра весело запрыгнула на курильницу, явно пребывая в приподнятом настроении. – «Е» «Хуаньси Синь» было великим бедствием подземного мира. Усилия Фан Сю принесли пользу обоим мирам, поэтому на этот раз будет добавлена дополнительная награда!
Фан Сю остановился, держа чайное яйцо:
– Дополнительная награда?
Даже Бай Шуанъин невольно повернул голову. Подземный мир редко был столь щедр. Очевидно, они действительно сильно пострадали от этого «Е». Если на этот раз будет две награды, даже без получения магического артефакта, это того стоило.
– Точно! – с энтузиазмом кивнул бумажный человечек. – «Е» «Хуаньси Синь» не подлежало восстановлению. Его карма нарастала, как снежный ком. Ты можешь выбрать две аномалии, без ограничений!
Желтоволосый не осмелился ликовать. Казалось, у него не было аппетита, и он просто с тоской наблюдал.
Фан Сю не интересовали табу, наложенные «Е» «Хуаньси Синь». Изначально он разрывался между двумя аномалиями. Теперь, получив такой шанс, он, конечно же, захотел получить обе.
– В качестве первой способности я хочу способность «Е» генерировать электричество, – решительно произнес Фан Сю.
В этой ужасающей обстановке по-настоящему дефицитными оставались лишь немногие вещи. Теперь у него было неограниченное количество еды и вечная зажигалка, следующим критически важным ресурсом, разумеется, стало электричество.
Бумажный человечек давно привык к причудливым просьбам Фан Сю и выглядел спокойным:
– Да, да продолжай.
– В качестве второй способности, я хочу иметь возможность создавать базовую иллюзию.
Фан Сю не стремился сотворить грандиозную иллюзию, сравнимую со «Вселенной Хуаньси», ему достаточно было умения просто создавать небольшие фантомы. В критический момент они могли быть весьма полезны.
– Ого, отличный выбор! – с энтузиазмом воскликнул бумажный человечек. – Но должен предупредить, насчет этой «генерации электричества»… С его помощью ты не сможешь убить человека или призрака, но для простой зарядки, скажем аккумулятора, вполне осуществимо. Что же касается «создания иллюзий», ты сможешь создавать неосязаемые иллюзии. Они смогут выполнять простые команды, издавать звуки, выполнять элементарные действия… Тебя это устраивает?
– Конечно!.. – тот час ответил Фан Сю.
Он послушно вытянул левую руку, позволяя бумажному человечку нанести на нее символы выбранных аномалий. На этот раз триграммы «Чжэнь» и «Дуй» появились одновременно, а затем глубоко погрузились в кожу.
– «Е» «Хуаньси Синь» принадлежало грому. Триграммы «Чжэнь» и «Дуй» сдерживают и гармонизируют. Действует то же правило: эти способности работают только до завершения всех жертвоприношений, – бумажный человечек потёр руки, его гротескные глаза от восторга чуть не превратились в черточки. – Три жертвоприношения, четыре триграммы… Это беспрецедентно! Твое будущее безгранично!
– Ты мне льстишь, – Фан Сю смущенно почесал щеку.
Какое ещё безграничное будущее? Он просто собирал максимально эффективное снаряжение для выживания в условиях, напоминающих игру в жанре survival horror.
Притворная почтительность Дяньэра казалась ему странной. Было ясно, что рассеивание «Е» «Хуанси Синь» принесло ему щедрую награду, но этого явно было не достаточно для столь бурной реакции. Видя, что Дяньэр вот-вот обрушит на него очередной поток комплиментов, Фан Сю поспешно доел свой завтрак и резко поднялся.
Столкнувшись с одной парой призрачных и четырьмя парами человеческих глаз, он с трудом проглотил еду и надул щеки.
– Пора отдохнуть. Поговорим во время ужина.
После этих слов он быстро вернулся в свою комнату.
Первым делом Фан Сю достал колонку и зарядил её, убедившись, что теперь действительно стал человеческим портативным зарядным устройством. Можно навсегда избавиться от тревоги по поводу заряда батареи.
Затем взмахом руки он призвал еще одного «Фан Сю». Иллюзия выглядела совершенно реальной, точь-в-точь как настоящий он. Она игриво моргнула и улыбнулась:
– Бай Шуанъин.
Бай Шуанъин шагнул вперёд и схватил фигуру. Но стоило ему только дотронуться до иллюзии, как она рассеялась, словно туман.
– Достаточно реалистично, но разрушается от прикосновения. В лучшем случае её можно использовать как приманку, – заключил Бай Шуанъин.
– Именно этого я и хотел, – весело отозвался Фан Сю и, вновь взмахнув рукой, создал иллюзию только на этот раз Бай Шуанъина.
– …Фан Сю.
У «Бай Шуанъина» были ниспадающие чёрные волосы, бесстрастное лицо и белоснежные глаза, полностью лишённые каких-либо эмоций. Бай Шуанъин признал, что иллюзия получилась впечатляющей: внешность и голос полностью совпадали с оригиналом. Казалось, будто смотришь в зеркало. Однако улыбка Фан Сю постепенно угасла, а брови сошлись на переносице.
– Почему-то выглядит неправильно, – пробормотал он.
– Что именно кажется тебе неправильным? – Бай Шуанъин с любопытством наклонил голову.
– Не могу точно сказать, в чём дело, просто выглядит как подделка, – недовольно вздохнул Фан Сю и развеял иллюзию. – Неважно. Моя иллюзия более заметна – она лучше подходят в качестве приманки
Бай Шуанъин кивнул, признавая логику в этих словах, и небрежно сменил тему:
– Что ты сегодня собираешься делать?
Он хотел продолжить изучение Фан Сю. Застигнутый врасплох, Фан Сю слегка скривил губы.
– Нам особо нечего делать. Может, пойдём исследовать?
– Исследовать?
– Да, мы здесь уже так долго и ни разу толком не осмотрели саму Пагоду.
Раньше он избегал ненужных выходов из комнаты, потому что Цзя Сюй всегда таскал его на совещания. Но теперь всё было иначе. После трёх жертвоприношений он фактически объединил группу.
Гуань Хэ и Чэн Сунюнь были надёжными союзниками. Желтоволосый был типичным задирой, который пасовал перед сильным, так что вряд ли в ближайшее время станет чинить неприятности. Единственным человеком, в котором Фан Сю не был до конца уверен, оставалась Мэй Лань. Она всегда держалась незаметно: мало говорила, обладала довольно обычным характером с оттенком отстранённости. Поразительно, но именно она прошла все три жертвоприношения без особых травм.
Один-два раза это еще можно было списать на случайность, но три раза подряд – такое совпадение не на шутку обеспокоило Фан Сю. К тому же, когда все рассказывали о своих долгах крови, Мэй Лань так и не раскрыла всех подробностей. Но поскольку она не предпринимала никаких действий против него, Фан Сю решил пока просто понаблюдать за ней.
Временно отложив мысли о Мэй Лань, он вернулся к идее «исследования».
– Раз уж Дяньэр в хорошем настроении, давай побольше узнаем о подземном мире».
Бай Шуанъин задумался на несколько секунд, а затем кивнул в знак согласия.
***
Комната Мэй Лан.
После купания в источнике, питающем душу, Мэй Лань неторопливо оделась: модная светло-зелёная блузка, элегантная и практичная, тёмные брюки-кюлоты и шёлковый шарф. Затем она собрала волосы в аккуратный пучок, закрепила их лентой и, наконец, осторожно взяла кулон.
Кулон был сделан из зелёного нефрита и имел странную форму. В центре находились два иероглифа, почти слившихся вместе…
[Гуйшань*]
*归山 – можно перевести как «Возвращение (к) Горе».
Она надела кулон на шею, тщательно спрятав его под шарфом.
Завершив приготовления, она опустилась на колени перед старым алтарным столом, сложила руки и закрыла глаза. Её лицо оставалось бесстрастным. С губ сорвался тихий шёпот, было невозможно понять, молитва это или проклятие.
http://bllate.org/book/14500/1607006
