После того, как все закончили завтракать, бумажный человечек вставил толстую кроваво-красную палочку благовония в курильницу в центре двора. Благовония источали сильный древесный аромат, от которого у людей слегка закружилась голова. Дым завивался тонкими струйками, образуя в воздухе туманный дверной проем. Бумажный человечек уныло махнул рукой, и дверь распахнулась, открыв путь внутрь сокровищницы.
Впрочем, назвать появившееся перед ними помещение сокровищницей было бы преуменьшением, оно больше походило на музей в старом замке. В нем не было окон, только четыре стены, выкрашенные киноварью в ярко-красный цвет. На стенах аккуратно висели позолоченные медные лампы, а через каждые несколько шагов стояли высокие напольные медные лампы, заливая все пространство мерцающим теплым светом.
Всевозможные магические артефакты были размещены на отдельных каменных платформах, рядами уходящих вдаль. Рядом с каждым магическим артефактом была прикреплена, написанная каллиграфическим почерком, рукописная записка.
Фан Сю огляделся. Подземный мир, безусловно, был хитер: артефакты здесь имели только описания своих функций, без каких-либо оценок или рейтингов.
– Эй, это мило, – первым, что приглянулось желтоволосому, была картина с изображением наложницы императора.
У женщины на картине были совершенно завораживающие манящие глаза. Согласно описанию, это было что-то вроде «Зеркало Любви и Страсти*», которое могло предложить идеальную, но иллюзорную страну наслаждения.
*Это взято из романа «Сон в красном тереме», где персонаж Цзя Жуй заболел и купил зеркало у даосского священника. Глядя в зеркало, он почувствовал желание к жене своего кузена, и поэтому он прыгнул в него, чтобы заняться с ней сексом. Сделав это несколько раз, он в конце концов оказался заперт внутри зеркала и погиб.
Фан Сю же подумал, что эта вещь бесполезна, как клочок бумаги. Женщина на картине была даже и вполовину не так красива, как его призрак.
Желтоволосый повернулся к бумажному человечку:
– Ты сказал, что артефакты будут к нам привязаны. Если мы переживем все жертвоприношения, сможем ли мы забрать их с собой?
– Когда я сказал про привязку, я имел в виду, что вы, конечно, сможете их забрать с собой, – задумавшись на секунду, ответил бумажный человечек. – Но поскольку артефакт будет привязан к тебе, только ты сможешь им воспользоваться. Его будет нельзя передать кому-либо другому. И как только ты умрешь, подземный мир пошлет кого-нибудь, чтобы забрать его.
Желтоволосый щелкнул языком и снял со стены картину с наложницей:
– Тогда я возьму это.
Женщина на картины обернулась и лучезарно улыбнулась.
Все остальные в шоке замерли Он что, серьезно? Эта вещь была явно бесполезна.
Желтоволосый ехидно усмехнулся:
– Ха, если я выберу оружие или доспехи, они не будут особо полезны, когда я вернусь домой. Лучше выбрать что-то, чем смогу наслаждаться всю оставшуюся жизнь – настоящую бессмертную женщину. Такая возможность выпадает раз в жизни.
Бумажный человечек взял свиток и попросил желтоволосого капнуть на него каплю своей крови. Картина тут же вспыхнула красным, а затем полетела в руки желтоволосого, словно выражая свою ласку.
– Я закончил. Вы тоже поторопитесь, – глупо ухмыляясь, произнес желтоволосый.
Цзя Сюй слегка кашлянул и спросил у Фан Сю, словно пытаясь растопить между ними лед:
– Можно ли позволить ему это выбрать?
Он не стал приглушать голос, так что желтоволосый отчетливо его слышал.
– Что значит «позволить ему выбрать»? Он сам это захотел, какое мне до него дело, – ответил Фан Сю, не поднимая глаз.
– Но боевая мощь команды должна быть сохранена...
Фан Сю повернулся к желтоволосому:
– Ду Чжичао, как зовут твоего отца?
– А? – желтоволосый был застигнут врасплох. – Моего отца зовут Ду Баоцай.
...Это было то же имя, что и у наркоторговца, который сбил младшего брата Гуань Хэ, отчего тот невольно вздрогнул. Он собирался уже что-то сказать, но Фан Сю положил руку ему на плечо и небрежно посмотрел на Цзя Сюя:
– Видишь? Его отца зовут не Фан Сю. Каждый выбирает свой путь. Я не имею права его воспитывать.
С этими словами он проигнорировал реакцию Цзя Сюя и отпустил Гуань Хэ. Глаза Гуань Хэ слегка покраснели, и он заставил себя сдержать эмоции:
– Фан-гэ, что именно происходит?
– Мне стало интересно узнать критерии, согласно которым жертвоприношения попадают в одну группу. Май Цзы и Лао Мянь оказались вместе, и члены банды лао Цзиня тоже оказались в одной группе. Вряд ли это совпадение. Поэтому я предположил, что между нами тоже должна быть какая-то кармическая связь. Фамилия того водителя, скрывшегося с места ДТП, была Ду. У желтоволосого тоже фамилия Ду, поэтому я спросил, – терпеливо пояснил Фан Сю, глядя на Гуань Хэ. – Слушай, Ду Баоцай был застрелен давным-давно. Твоя главная задача – выжить и выбраться отсюда. Не провоцируй желтоволосого.
Гуань Хэ сделал несколько глубоких вдохов.
– …Понял.
Фан Сю был прав. Преступник уже был убит Теперь его главной заботой были жертвоприношения. Он совершенно точно не мог позволить безрассудной мести встать у него на пути. Гуань Хэ стиснул зубы и продолжил искать подходящий артефакт. Он больше не смотрел в сторону желтоволосого.
К удивлению Фан Сю, вторым человеком, выбравшим магическое оружие, стала Чэн Сунюнь. Она выбрала нить сандаловых четок. Эти буддийские чётки состояли из 108 бусин и были способны успокоить разум и отогнать иллюзии.
Фан Сю молча похвалил ее за то, что она при выборе использовала свой мозг. Для большинства людей эти четки были довольно бесполезны – просто успокаивающий разум амулет. Но сильнейшей способностью Чэн Сунюнь был вызов щита свирепого призрака. Платой за его использование были галлюцинации. С этим предметом призрачный щит стал бы гораздо более практичным.
Чэн Сунюнь слегка кивнула Фан Сю и приняла четки.
Вскоре после этого Мэй Лань выбрала бамбуковую «Миску для нектара». Миска была размером всего с чайную чашку, но всегда была наполнена водой. Мэй Лань могла либо держать ее закрытой, либо выливать по желанию. Вода могла очищать проклятия и отлично сочеталась со способностью ее призрака: «сокрытие на водной поверхности».
Гуань Хэ был ошеломлен, что остальные так быстро выбрали, и решительно попросил Фан Сю о помощи. Фан Сю помог выбрать ему предмет под названием «Черная вуаль». Если закрыть ею глаза, можно было пригласить призрака вселиться в человека, достигнув единения с ним.
Подобное слияние человека и призрака было примерно эквивалентно тому, как человек и лошадь становились кентавром. Таким образом, Гуань Хэ мог свободно использовать силу своего призрака-ребенка, не тратя время на общение с ним.
– Так ты не будешь привлекать к себе внимание других призраков, ты сможешь проходить сквозь стены, а также сможешь использовать технику «Перемещения пяти призраков, – тихо объяснил Фан Сю. – Если провести аналогию с играми, то ты будешь играть за такой класс, как вор. Всегда носи с собой монеты пяти императоров и нефритового Будду, и ты будешь в полной безопасности.
Гуань Хэ был благодарен, но все же немного беспокоился. Специальным навыком призрака Фан Сю также была скрытность. И в конечном итоге их роли бы пересекались. Гуань Хэ не хотел, чтобы Фан Сю жертвовал общим балансом команды только ради его безопасности, поэтому он спросил:
– Но Фан-гэ, разве твой класс тоже не вор? На самом деле, я в отличной форме, поэтому могу сражаться на передовой, если...
– Я DPS*, – перебил его Фан Сю.
* Damage per second (с англ. — «урон в секунду») – параметр персонажей в компьютерных играх. Так называют те персонажи, которые наносят урон
Гуань Хэ удивленно посмотрел на него.
– Я DPS. Какие-то проблемы? – твердо повторил Фан Сю.
Гуань Хэ больше не задавал вопросов. Может быть, Фан Сю положил глаз на оружие с очень высокой разрушительной силой, неуверенно подумал Гуань Хэ. Прошло несколько часов, и только Фан Сю и Цзя Сюй все еще не сделали выбор. Желтоволосый, обнимая свою драгоценную картину, зевнул по крайней мере сотню раз.
– Вы двое еще не закончили? Я выбрал меньше чем за три минуты.
Цзя Сюй положил глаз на яркий набор «Флагов, призывающих призраков» и небольшой костяной кубик и теперь, вспотев от беспокойства, колебался между ними.
Фан Сю тем временем неторопливо прогуливался между рядами артефактов, выражение его лица было непроницаемым. Он спокойно проходил мимо всевозможных странных орудий, время от времени останавливаясь, чтобы прочитать их описания. Те, кто был рядом, могли видеть, как Бай Шуанъин тихо плывет позади него, но они не могли слышать его кратких комментариев.
– Мусор, мусор, мусор… Приемлемо.
Всякий раз, когда он говорил «приемлемо», Фан Сю останавливался, чтобы получше рассмотреть. Заботясь о безопасности Фан Сю, Бай Шуанъин особенно обращал внимание на доспехи или подобные предметы. К сожалению, все они были большими и тяжелыми, и телосложение Фан Сю не позволяло носить их. То же самое касалось и оружия. Лучшим было длинное копье, убивающее демонов, но оно весило целых тридцать шесть цзиней*. Трудно было сказать, кто кем в конечном итоге будет размахивать.
* Цзинь (кит. 斤) – традиционная китайская мера веса, в настоящее время составляет 500 граммов. Таким образом, вес копья примерно равен 18 кг.
Бай Шуанъин никогда еще не чувствовал себя настолько морально измотанным. Он постоянно оглядывался по сторонам, машинально бормоча «мусор» и «приемлемо». Внезапно он осознал, что Фан Сю давно не двигался.
Фан Сю замер перед персиковой веткой.
Она была длиной с короткий меч. Ветка была без листьев и бледной, как кость. На ее кончике распустились белоснежные цветки. Это был артефакт «Персиковая косточка», оружие, которым могли воспользоваться только злые духи. Оно могло увеличивать силу энергии инь и призрачных способностей злых духов.
– Это действительно очень хорошо, но ты не можешь этим пользоваться, – сказал Бай Шуанъин.
Пока он говорил, Фан Сю взял в руки персиковую ветку. Она была очень легкой и холодной на ощупь. Цветы персика слегка дрожали, но их лепестки не осыпались. Хотя она выглядела красиво, как только Фан Сю взял ее в руку, внутри него поднялась волна дискомфорта. Внутренние органы стали тяжёлыми и холодными, словно он наглотался льда. Это действительно был зловещий предмет, предназначенный только для злых духов.
– Я возьму это, – сказал Фан Сю. – Мы вместе развеяли «Е» Праздника середины осени, поэтому и награда должна быть разделена поровну. Эта вещь идеально тебе подходит, не взять её было бы преступлением.
– Мне это не нужно.
– Но тебе нужно что-то, чтобы защитить себя. Если я захочу магическое оружие для себя, я всегда могу получить его силой, – сказал Фан Сю.
– Но предметы отсюда можно забрать с собой в мир людей, – указал Бай Шуанъин. Он понимал, что Фан Сю захочет артефакт, который можно будет использовать как во время жертвоприношений, так и после возвращения в мир смертных.
Проигнорировав его, Фан Сю, сжимая в руках персиковую ветку, поспешил к входу и, подражая манере речи Бай Шуанъина, произнес:
– Мне это не нужно!
Если бы Бай Шуанъин был знаком с человеческим обществом, он бы понял, что поведение Фан Сю напоминает человека, спешащего оплатить счёт после еды. К сожалению, Бай Шуанъин не бывал в мире людей, а его мысли уже переключились на другое. Если хорошенько подумать, это была неплохая идея.
Злая энергия, заключенная в артефакте «Персиковой косточки», была поистине беспощадна, и Бай Шуанъин мог использовать ее для атаки. Главное, не заходить слишком далеко, чтобы не слишком встревожит подземный мир.
А также это позволило бы более эффективно защищать Фан Сю.
Когда Фан Сю подошёл к бумажному человечку, чтобы привязать свой артефакт, он столкнулся с Цзя Сюем. Фан Сю был немного удивлен. Судя по личности Цзя Сюя, он предполагал, что тот выберет «Флаги, призывающие призраков», но вместо этого он выбрал ничем не примечательный костяной кубик.
Цзя Сюй выглядел довольным, словно наконец-то во всём разобрался. Размышляя о возможностях кубика, Фан Сю мысленно вздохнул.
«Цзя Сюй определенно пожалеет об этом», – подумал Фан Сю.
Во время привязки артефактов бумажный человечек был спокоен, пока не увидел приближающегося с персиковой веткой Фан Сю.
– Ты... ты выбираешь это? Это же для свирепых призраков... Давай я помогу тебе выбрать что-нибудь другое... – запаниковал он.
– Ты не можешь привязать этот артефакт ко мне?
– У тебя есть связанный с тобой свирепый призрак, так что могу, но, но, но...
– Я понял. Это очень ценный предмет.
Бумажный человечек ничего на это не ответил.
Фан Сю улыбнулся и с нажимом произнес:
– Я выбираю это. Я не буду менять. Кстати, предыдущий несчастный случай был полностью на твоей совести, верно? Теперь, когда мы выбрали себе магическое оружие, твой босс не заставит же тебя платить за него?
Глаза бумажного человечка наполнились слезами. Он тихо всхлипывал, выполняя ритуал кровной привязки для Фан Сю.
– У-у, мне придется работать бесплатно пять сотен лет…
Когда они покинули сокровищницу, Фан Сю слышал, как бумажный человечек все еще причитает.
***
Наступил последний день отдыха – день посещения человеческого мира!
Бумажный человечек неоднократно напомнил им, что никому из живых нельзя рассказывать о жертвоприношениях. За ними будут тайно наблюдать призрачные служители. Любой, кто узнает о жертвоприношениях и подземном мире будет подвергнут стиранию памяти, а человека, раскрывшего эту информацию, будет ждать суровое наказание.
Затем бумажный человечек вручил каждому по мобильному телефону и 10 000 юаней на карманные расходы. У всех было что-то, что бы он хотел сделать в этот редкий день в человеческом мире. Они решили разделиться и по максимуму использовать его.
В тот момент, когда Фан Сю увидел голубое небо, он шмыгнул носом:
– Это чудесно…
Было шесть утра, и палатки с едой, стоящие вдоль улицы, уже начали открываться. Ощутив аромат жареных лепёшек и яичных блинчиков, Фан Сю почувствовал себя настолько взволнованным, что чуть не заплакал. Он намеренно пропустил завтрак, планируя съесть за сегодня пять блюд: хого, барбекю, жаркое, десерт, все десерты.
Затем они с Бай Шуанъином могли бы посмотреть фильм и, возможно, осмотреть город. Посетить парк развлечений или океанариум, или они могли бы осмотреть некоторые местные музеи. К вечеру он хотел отвести Бай Шуанъина на настоящую пешеходную улицу. Бай Шуанъин раньше интересовался сладкой ватой, и теперь его призрак мог по-настоящему ее съесть…
Фан Сю так жалел, что в сутках было не 72 часа.
Он вытер лицо и продолжил жадно смотреть. Вдоль улиц высились стройные ряды деревьев, на некоторых листья уже пожелтели. Пар лениво поднимался над палатками, ароматы свежеприготовленной еды смешивались со сладким запахом цветов османтуса. Видя, как люди то и дело проходят мимо него, Фан Сю ущипнул себя за руку, желая убедиться, что это не сон.
...Мир смертных поистине был удивителен.
Глаза Фан Сю немного затуманились, и он часто моргал, сдерживая набегающие слезы. Однако внимание Бай Шуанъина было приковано к другому. Он немного привык к стилю той маленькой пешеходной улицы, но сейчас перед ним все было совершенно незнакомым. На дороге не было ни лошадей, ни деревянных телег, только куча странных металлических коробок, со свистом проносящихся мимо. Везде мигали светодиодные экраны, а солнечный свет, освещающий бесчисленные небоскребы, отражался от стеклянных стен, вызывая у него легкое головокружение.
В небе пролетел самолет, и Бай Шуанъин поднял глаза, пристально глядя на эту железную «птицу». Вокруг было множество незнакомых вещей. Прошли столетия с того момента, как он был в мире смертных, и за это время он кардинально изменился.
«Так вот в каком мире жил Фан Сю», – подумал Бай Шуанъин. Его понимание Фан Сю, пожалуй, было даже меньше, чем он себе представлял. – «Все становится сложнее».
На самом деле Бай Шуанъин редко утруждал себя изучением чего-либо, и не любил думать. Он родился с естественным пониманием небесных законов, поэтому не было необходимости в специальном обучении. Он также слышал странные истории и легенды о мире людей. Но для Бай Шуанъина они были всего лишь пылью веков. Он просто знал их, но по-настоящему никогда не пытался их понять.
Да и зачем ему вообще было нужно понимать людей?
Для Бай Шуанъина люди были всего лишь эфемерными насекомыми, их жизнь пролетала в мгновение ока. Не только люди, даже Боги могли быть заменены после того, как наступало их время. Все в этом мире было мимолетным, мысли или вопросы не имели значения. Поэтому безразличие стало обычным отношением Бай Шуанъина ко всему в мире.
Если кто-то хотел поговорить с ним, он делал это, если ему хотелось. Если его никто не беспокоил, он просто наблюдал, опустошив свой разум. А если кто-то осмеливался причинить ему боль, он уничтожал их.
До «инцидента с запечатыванием» он жил именно так, просто и ясно.
Теперь же его настигала обратная сторона не любви к размышлениям.
Чтобы снять печать, ему нужно было «понять Фан Сю» до того, как закончатся восемь жертвоприношений. Великий Бай Шуанъин, который провел большую часть своего существования, не особо задумываясь о людях в частности и мире смертных вообще, не имел иного выбора, кроме как заставить себя начать думать на полную мощность, анализируя этого человека.
Фан Сю не подозревал, какая мыслительная работа идет у его призрака. Обрадованный, он протянул руку и схватил Бай Шуанъина за запястье.
– У нас впереди целый день! – его голос от волнения повысился. – Пойдем! Я угощу тебя человеческой едой. Иногда съесть немного вредной пищи не помешает, верно?
– М-м-м.
– А потом я найду, какие достопримечательности есть рядом, и ты сможешь выбрать те, которые тебя больше всего заинтересуют...
– Фан Сю.
– Да?
– Знаешь, подземный мир не запрещает нормальное общение с живыми. Ты можешь связаться со своими друзьями.
Бай Шуанъин надеялся использовать знание о социальных связях Фан Сю для лучшего понимания его прошлого.
– На самом деле у меня нет друзей... – смущенно улыбнулся Фан Сю. Поняв, насколько удручающе это звучит, он быстро добавил. – Я имею в виду, что есть люди, которым я могу позвонить, но я не хочу их беспокоить. Давай сегодняшний день проведем вместе. Одного тебя мне будет более чем достаточно.
Бай Шуанъин не мог придумать, что ответить на это. Он и до этого не очень хорошо разбирался в человеческих сердцах, а теперь появился кто-то, чьи чувства могут быть сложнее, чем он себе представлял.
– Есть ли что-то конкретное, что ты хотел бы сделать? – вздохнул Бай Шуанъин.
– Давай сходим сегодня утром в кино, а вечером пойдём на ту пешеходную улицу. А что мы будем делать днем, решать тебе, хорошо? – мгновенно просиял Фан Сю.
– Кино?
– Представь себе движущуюся фотографию или суперреалистичное театральное представление, – радостно жестикулировал Фан Сю. – Пойдем посмотрим фильм в формате IMAX 3D, это будет просто потрясающе.
По крайней мере, Бай Шуанъин слышал о театральных постановках. Он на мгновение задумался, а затем спросил:
– Какую историю ты хочешь посмотреть?
Фан Сю показал ему телефон:
– Сейчас идет хороший фильм-катастрофа. Там появляется злой монстр, который нападает на мир, желая уничтожить все человечество.
«Злой монстр» Бай Шуанъин, который собирался уничтожить все человечество:
– ?
Если бы не уродливый гигантский зверь на постере, он мог бы заподозрить, что Фан Сю прочитал его мысли.
– Тебе нравится смотреть, как монстр разрушает мир? – удивленно спросил Бай Шуанъин.
– Не совсем, – Фан Сю почесал голову. – Мне просто нравится общая атмосфера. Ты поймешь, когда увидишь.
– Хорошо…
Так началось событие, которое позже станет известно во всем подземном мире, как их «первое свидание».
http://bllate.org/book/14500/1283278
