Фан Сю посмотрел на Бай Шуанъина, затем на гигантские руки, а затем снова на Бай Шуанъина.
У Бай Шуанъина внезапно возникло плохое предчувствие. Конечно же, Фан Сю осторожно спросил:
– Твой родственник?
Этот человек был действительно уникальным. Он мог оскорбить его всего двумя словами. Бай Шуанъин мысленно несколько раз повторил: «Когда Фан Сю умрет, учти это». Только после этого ему едва удалось сохранить нейтральное выражение лица.
Фан Сю, увидев его лицо, сказал:
– Похоже, что нет. Мои извинения.
– Больше не говори этих слов. Они раздражают, – ответил Бай Шуанъин.
Пока они двое вели непринужденную беседу, Четвертый Мастер подтолкнул Мэй Лан вперед:
– Твоя очередь.
Мэй Лан, раненая и измученная по пути, тут же закричала:
– Почему я! Почему я! – ее лицо было покрыто слезами, а глаза беспомощно метались. – Разве нет сумасшедшего, которого ты можешь использовать?!
– Для более надежных результатов лучше использовать кого-то с функционирующим мозгом, – оскалил зубы Четвертый Мастер. – Он бесполезен, как и ты. Ты даже ходить нормально не можешь, я просто использую отбросы.
– Я пойду вместо нее, – внезапно произнес мрачный подросток.
Он дрожал, его лицо было покрыто слезами, а голос звучал жестко.
Четвертый Мастер презрительно усмехнулся:
– О, у этого маленького отброса есть голос.
– Фан-гэ быстро реагирует, а тетя Чэн... Тетя Чэн тоже способна. Все полезнее меня, – подросток едва удержался, и проглотил слова о навыке щита Чэн Сунюнь. – Фан-гэ сказал, что пока мы имеем дело с «Е», люди, которые были схвачены, все еще могут быть спасены... Разве не так, Фан-гэ?»
Всегда честный Фан Сю ответил:
– Это если предположить, что их только схватили. Это может легко убить тебя.
Юноша вздрогнул, но не отступил:
– Мне все равно, буду ли я дальше жить.
Мэй Лань крепко обняла себя, опустив голову, но не останавливая его.
– Меня зовут Гуань Хэ, я из Фэнчжоу в провинции Гуй. Мою маму зовут Хэ Юмэй. Фан-гэ, тетя Чэн, если я умру здесь, вы можете извиниться за меня перед мамой?
Юноша редко говорил, и после нескольких дней вместе это был первый раз, когда он представился.
– Обещаю, – ответил Фан Сю.
Чэн Сунюнь больше не могла этого выносить:
– Ты еще молод. Я пойду.
– Пусть он идет. Мы что, будем обсуждать это весь день? – Четвертый Мастер замахнулся кулаком на Чэн Сунюнь. Она инстинктивно прикрыла голову руками и согнулась в защитной позе.
Воспользовавшись моментом, Гуань Хэ шагнул вперед. Дрожа, он сделал глубокий вдох и коснулся гигантских рук. В следующее мгновение руки сомкнулись вокруг него, крепко схватив его. Они скользнули обратно в святилище, как змея, и двери храма захлопнулись.
В святилище воцарилась мертвая тишина. Закрытые двери не позволяли разглядеть, что происходит внутри, а тени гигантских рук на дверях жутко покачивались из стороны в сторону, отчего сердца людей наполнились ужасом.
Несколько минут спустя изнутри наконец-то послышался голос Гуань Хэ. Он был слабым, неясно, был ли это стон или крик боли. Звук длился несколько секунд, затем затих. После еще нескольких подобных стонов святилище полностью затихло.
Прошло около часа, и группа с сонами вновь собралась перед храмом.
– Злой гость нарушил закон, он злоупотребил властью ради личной выгоды. Сначала его нужно задержать, а когда ярмарка закончится, он будет изгнан из деревни…
Они открыли двери святилища и вытащили Гуань Хэ.
Юноша был ростом чуть более 170 сантиметров, и когда высокие духи тащили его за собой, Гуань Хэ выглядел еще меньше. Его лицо было бледным, глаза закрыты, а раны все еще кровоточили. Но, как ни странно, выражение его лица было умиротворенным, что заставило Фан Сю поднять бровь.
Гигантские руки, запятнанные кровью, снова вытянулись ладонями вверх.
– Увидел что-нибудь? – Четвертый Мастер, не в силах понять, повернулся к Фан Сю.
– Пока нет, – Фан Сю внимательно посмотрел на руки.
Четвертый Мастер злобно ухмыльнулся и указал на Мэй Лань.
– Твоя очередь. Будь благодарна, что «герой» выиграл для тебя час.
На этот раз Мэй Лань не плакала. То ли потому, что она потеряла надежду, то ли потому, что увидела, что Гуань Хэ не умер, она смирилась со своей судьбой. Хромая она сделала шаг вперед, и бросилась в призрачные руки.
Двери закрылись, и повторилось все то же самое: тишина, стоны и, наконец, вновь тишина... Разыгралась та же самая последовательность, только на этот раз главным героем была Мэй Лань, а не Гуань Хэ.
– Злой гость нарушил закон, он злоупотребил властью ради личной выгоды. Сначала его нужно задержать, а когда ярмарка закончится, он будет изгнан из деревни...
Мэй Лань была без сознания и имела то же самое мирное выражение лица.
Четвертый Мастер спросил:
– А что сейчас? Увидел что-нибудь?
– Я уже понял. Я пойду следующим, – спокойно ответил Фан Сю.
– Раз уж понял, зачем идти?
– Мне еще нужно увидеть двустишия, написанные внутри храма, – произнес Фан Сю и добавил. – Если ты мне не доверяешь, можешь идти сам.
Четвертый Мастер щелкнул языком и ничего не сказал. Видя, насколько уверен Фан Сю, Чэн Сунюнь тоже молчала. Только выражение лица Бай Шуанъина медленно потемнело, но Фан Сю первым похлопал его по руке:
– Не волнуйся. Я буду в порядке. Ты тоже можешь пойти и поиграть, если хочешь.
С этими словами Фан Сю быстро шагнул к призрачным рукам. Руки сомкнулись вокруг него, погрузив Фан Сю во тьму.
Как ни странно, все его раны перестали болеть, а его тело стало легким, как перышко. Подобно моллюску, спрятавшемуся в раковине, его охватило неописуемое чувство безопасности, и его разум затуманился. Несколько минут спустя руки внезапно разжались. Паника, сильная боль и истощение сразу же нахлынули на Фан Сю. После того, как он ощутил легкость, реальность стала особенно невыносимой. Жгучая боль терзала его нервы, и он чувствовал, что может умереть в любой момент. Фан Сю почти застонал от боли, но сдержался.
Он выбрался из призрачных рук и оглядел святилище. Красных свечей было меньше, чем в настоящем святилище, но их света было достаточно, чтобы он мог прочитать двустишия:
[Мальчики и девочки деревни — его гости]
[Внутри и снаружи святилища — почетные гости]
Бай Шуанъин стоял под словами «почетные гости», его бледные глаза смотрели на Фан Сю, как две яркие луны — прекрасные, но полностью лишенные эмоций.
Фан Сю как раз собирался улыбнуться ему, когда призрачные руки снова притянули его в свои объятия. Жутковатое утешение, как объятия матери, вернулось. Руки гладили его с теплом, которое казалось почти живым. В безграничном покое мысли Фан Сю снова... Нет, его мысли не были размыты.
Он почесал гигантскую ладонь:
– Ладно, ладно, хватит тереть меня, как грецкий орех, – руки проигнорировали его. Фан Сю вздохнул. – Вежливость не работает, да? Тогда я буду груб. Ты всех мучил, доводил до грани, а теперь вытворяешь это... Если я позволю себе попасть в твою ловушку и сбежать от реальности, то закончу так же, как те двое.
Духи обвинили их в безделье и пренебрежении своими обязанностями. Каковы бы ни были эти обязанности, они явно не подразумевали бездельничанье.
Гигантские руки слегка разжались, открыв небольшую щель. Холодный воздух снаружи ворвался внутрь, и боль глубоко проникла в кости Фан Сю, словно предупреждая его.
Фан Сю взглянул сквозь щель на белую полоску и улыбнулся.
– Знаешь, больницы дают морфин больным раком на поздней стадии. Когда обезболивающие перестают действовать, их стоны хуже, чем те, что мы слышали раньше. И все же, доза морфина строго контролируется, потому что это не совсем хорошая вещь... Как и ты. Да и у меня еще есть дела, – с каждым словом тон Фан Сю становился все тверже. – Я сказал, отпусти.
Его пальцы впились в призрачные ладони с такой силой, что, казалось, даже кончики ногтей немного приподнялись.
Гигантские руки отпустили его, их пальцы неудержимо дергались, как у разъяренного паука. Фан Сю легко спрыгнул, плюхнувшись в небольшую лужу крови.
– Ты цепкий, – пробормотал Фан Сю, облизывая раненые пальцы и подходя к Бай Шуанъину. – Видишь, я же говорил тебе, что со мной все будет в порядке.
Бай Шуанъин посмотрел на избитого, окровавленного человека перед собой. Определение «все в порядке» в понимании Фан Сю было пугающе широким.
Заклинание призрачных рук называлось «Эйфория приводит страданию» – блаженство внутри ладоней, удвоенное страдание снаружи. Это сработало бы даже на обычных людях, не говоря уже о куче избитых, измученных душ.
Но Фан Сю, несмотря на то, что не выглядел очень надежным, легко разрушил заклинание.
– Как ты устоял перед заклинанием? Ты даос? – осторожно спросил Бай Шуанъин.
– Да, я ношу даосское имя Полуночник, – едва сдержал смех Фан Сю.
– Думаю, твое должно быть Дэнтузи*.
* похотливый, развратный человек
– Это тоже подходит.
– Не отвлекайся. Как ты на самом деле это сделал? – Бай Шуанъин вновь вернулся к своему вопросу.
– Я привык, – направляясь к двери, Фан Сю небрежно пожал плечами.
– Привык к заклинаниям?
– Привык к боли.
– Неудивительно, что ты так много знаешь — у тебя же «последняя стадия рака»… – понял Бай Шуанъин.
Фан Сю резко остановился:
– Какого черта, не проклинай меня! Я просто работаю в больнице!
– Тогда почему ты привык к боли?
– Мне не везло в детстве... В любом случае, эта штука не была такой уж жестокой. Ее техника не так хороша, как твоя. Я предпочитаю твои методы лечения, – тон Фан Сю был поразительно искренним.
– Мм… – Бай Шуанъин опустил голову, поправляя бумажный цветок на груди.
***
Когда они вернулись к оперной сцене, осталось всего четыре человека, а рассвет был всего через час или два.
Лао Фу все еще сидел на своем месте, а музыка продолжала свой бесконечный цикл.
Гуань Хэ и Мэй Лань были добавлены на сцену, и еще две части тела были помещены на стул Брата Шрама. Теперь на широкой сцене было девять стульев, из-за чего казалась, что на ней несколько тесно.
Убедившись, что Гуань Хэ и Мэй Лань все еще дышат, Чэн Сунюнь с облегчением вздохнула.
После всех испытаний даже Четвертый Мастер с трудом передвигал ноги. Он зевнул и великодушно сказал:
– Идите и некоторое время поспите в святилище.
Когда они уходили, стол для подношений был полупустым. Теперь, вернувшись, они обнаружили, что он снова завален едой. Фан Сю схватил бутылку молока и заметил, что дата производства изменилась с годичной давности на двухлетнюю. Хотя еда все еще выглядела свежей.
Чэн Сунюнь потягивала сироп из банки персиков, пока Четвертый Мастер снимал рубашку, чтобы перевязать раны. Без слоя одежды, его выпуклые мышцы выглядели еще более устрашающе.
Безумец повернулся лицом к стене, снова и снова ударяясь о нее лбом и что-то бормоча себе под нос.
– Ты так и не поделился своим открытием, – Четвертый Мастер взглянул на Фан Сю. – Ты упомянул двустишия, но на самом деле ничего не объяснил. Подойди сюда и объясни простыми словами.
Фан Сю отпил из коробки с молоком:
– Ты слишком неуважителен. Как насчет равенства?
– Чего? Не испытывай судьбу.
Четвертый мастер чувствовал, как Фан Сю меняется. Чем меньше у него было товарищей, тем меньше он скрывал свою истинную сущность. Он признал, что Фан Сю обладал некоторыми навыками, но не слишком о нем беспокоился: у него было много магического оружия, и на другой стороне осталось всего два слабака, и одним из них была старуха ростом менее 160 сантиметров.
Как только старуха умрет, они останутся один на один. Он не верил, что Фан Сю осмелится зайти слишком далеко. Конечно, Фан Сю колебался лишь мгновение, прежде чем сказать:
– Хорошо, я расскажу.
Четвертый мастер усмехнулся и сплюнул. Он наблюдал, как Фан Сю встал, подошел к нему... а затем прошел мимо. В итоге Фан Сю остановился рядом с безумцем, который продолжал стучать головой о стену.
– Господин, учитывая ситуацию, пора перестать притворяться, – произнес Фан Сю. – Я знаю, что вы на самом деле не сумасшедший... И я знаю, что вы намного сильнее Четвертого Мастера.
_____________________________________________
Автору есть что сказать:
Что Фан Сю хотел сказать:
– Давай сменим тему, брат.
Что на самом деле сказал Фан Сю:
– Этот парень не так уж хорош. Его техника хуже твоей. Твое лечение намного лучше.
Что услышал Бай Шуанъин:
– ... Хуже тебя ... Ты ... лучше (инверсия предложений).
Бай Шуанъин:
– Мм.
У плохих людей есть сладкие слова: √
У плохих призраков избирательный слух: √
http://bllate.org/book/14500/1283254
