11 глава.
Если говорить подробно, Ин Динбинь и родной отец Ин Пяньпяня, Ин Цзюнь, являются однородными братьями, но принадлежат к разным ветвям. Их кровное родство весьма отдаленное, а ветвь семьи Ин Динбиня давно пришла в упадок.
В детстве его семья была бедной, и это совпало с приходом голода. Его родители, старшие братья и сестры умерли от голода на улицах. Чтобы заработать на жизнь, он сам кастрировал себя и поступил во дворец в качестве евнуха, служа двум императорам подряд.
После смерти предыдущего императора Ин Динбинь снова воспользовался возможностью и быстро нашел покровительство у вдовствующей императрицы. Вместе с вдовствующей императрицей он поддерживал нынешнего императора от боковой ветви императорского рода, и с тех пор прочно закрепил свои позиции.
Вероятно, из-за опыта прошлого, после получения власти Ин Динбинь очень любил роскошные блага жизни. Хотя в резиденции Управляющего ведомства жили только он и Ин Пяньпянь, планировка была богатой и величественной, с декоративными каменными мостиками на переднем дворе под которым текла вода, редкими цветами и деревьями, а также изящным и великолепным средним залом. Пройдя через главные ворота, можно увидеть веранды и извивающиеся ручьи, ведущие к разным внутренним дворам, которые украшены множеством необычных камней и вековыми деревьями. Налюбоваться и оторвать взгляд невозможно.
Лян Цзянь уже давно доложил, что Ин Пяньпянь возвращается в особняк Ин. Люди в особняке выбежали во двор для приветствия, и увидев его возвращение, их всех охватило радостное волнение.
Кормилица Ин Пяньпяня, няня Чжан, тоже вышла, она покрутила Ин Пяньпяня в разные стороны, оглядывая, ее лицо было полно счастья, и она неоднократно повторяла: “Хорошо вернуться, вернуться и жить спокойно. Я вижу, ты сильно похудел, но на твоем лице все еще есть немного плоти”.
Её называли кормилицей Ин Пяньпяня, но на самом деле, когда Ин Пяньпянь прибыл в столицу, ему уже было пять лет. Няня Чжан была прислана из собственного дворца вдовствующей императрицей, чтобы ухаживать за ним. Она воспитывала Ин Пяньпяня с юных лет, и любила его как свою собственную плоть и кровь.
В книге ее финал таков: Ин Динбинь был замешан в уголовном деле о взятке. Фу Ханьцин лично повел солдат обыскивать особняк. Няня Чжан хотела сообщить об этом Ин Пяньпяню, но солдаты толкнули ее, и она упала. Вскоре после этого она скончалась от болезни.
– – Главный герой всегда такой праведный, и внушает благоговейный трепет, жертвуя личным во имя великой цели.
Не только няня Чжан, но и Лян Цзянь, Сяо Вэнь, приемный отец, старший двоюродный брат... говоря короче, все люди в книге, которые имели отношение к Ин Пяньпяню, закончили неважно. В то время он не был злодеем, так почему же в конце он оказался в полном одиночестве и трагически погиб на чужбине?
Раз его смерть неизбежна, он предпочтёт жить ярко и вседозволенно, хотя бы ради безопасности и здоровья родных и друзей.
Этот особняк и люди в нём – он не видел их всего несколько месяцев, но сейчас Ин Пяньпянь чувствовал, что века миновали с тех пор.
В его тёмных глазах, казалось, отражались самые разные эмоции, но в то же время ничего. Он улыбнулся и сказал бодрым тоном: “Ты просто говоришь, это не считается заботой. Няня, ты приготовила мне что-нибудь вкусненькое?”
Няня Чжан с любовью улыбнулась, легонько шлепнула его и сказала: “Ты, озорной мальчишка, с детства язык как помело... приготовила, конечно, приготовила”.
Хотя Ин Пяньпянь уже некоторое время не жил дома, внутренний двор всегда держался в чистоте. Поев, он вернулся в свою комнату отдохнуть и обнаружил, что Чи Су тоже поселили здесь.
Люди из семьи Ин не любят Фу Ханьцина. По их мнению, кто бы ни понравился молодому господину их семьи, для того это уже огромнейшая честь. Неожиданно, этого маркиза Охраняющего север, смотрящего на всех ноздрями, не волновала эта честь. Всякий раз, когда он встречал людей из семьи Ин, он напускал на лицо высокомерное и пренебрежительное выражение, как будто увидел какую-то грязь. Они все считали, что он не заслуживает Ин Пяньпяня.
Теперь, когда молодой господин пришел в себя, взял наложника и на следующий день вернулся домой, это очень обрадовало людей в особняке.
Они чувствовали, что новый наложник был великим героем, и надеялись, что он приложит настойчивые усилия, чтобы сохранить сердце молодого господина. Пусть молодой господин больше никогда не будет думать об этом проклятом Фу Ханьцине, а ещё лучше, если он и дорогу к воротам особняка семьи Фу забудет.
Так случилось, что Ин Пяньпянь не отдал распоряжений, где разместить Чи Су, поэтому пожилой управляющий чинил самоуправство и временно поселил того во дворе Ин Пяньпяня.
Когда Ин Пяньпянь вошёл, Чи Су стоял перед окном в переднем зале, глядя на горшок с кливией.
Это был тот самый горшок, в который Ин Пяньпянь ранее вылил лекарство. Покидая особняк Фу, он приказал забрать и его тоже.
Чи Су заметил, что этот горшок с многострадальной кливией еще бурно цвел прошлым вечером, но сегодня все цветы поблекли, и увядшие лепестки рассыпались по всему подоконнику, создавая нотку унылого шелеста, словно наступила осень и года вдруг пролетели.
Но на самом деле сейчас конец весны, стоит теплая погода, и солнечный свет косо проникает в окно, заливая помещение.
Пальцы Чи Су мягко поглаживали ветви, и на его лице отражалась лёгкая задумчивость.
В этот момент он услышал тихие шаги, Чи Су оглянулся и увидел, как Ин Пяньпянь входит, приподняв занавес. Он был окружен слабым ореолом света, и в первый взгляд казался полным блеска и необыкновенного изящества.
От этого резкого контраста между увяданием и расцветом сердце Чи Су на миг вздрогнуло, а затем он сказал: “Молодой господин Ин”.
Ин Пяньпянь отозвался “хм”, сел и спросил: “Как впечатления от первого дня брака и переезда в дом супруга?”
Чи Су помолчал, затем с улыбкой ответил: “Волны здесь переменчивы и опасны”.
Ин Пяньпянь сидел, откинувшись на спинку стула, и одной ногой наступив на его край, он взял со стола кувшин, налил в кубок вина и улыбнулся, услышав эти слова: “Не волнуйся, даже если снаружи свирепствуют ветер и волны, просто оставайся рядом со мной, тогда ты точно не перевернешься в лодке. Хань Яо, очевидно, вынашивает недобрые намерения, и думает использовать тебя, чтобы мутить воду. Я оставлю тебя здесь, чтобы защитить”.
Он слегка приподнял лицо, смотря на Чи Су, стоящего у окна. Его лицо, белое как нефрит, сияло на солнце, словно излучая свет, похожий на драгоценный камень. Улыбка возникла в его ярких глазах, немного лукавая, но без той презрительной усмешки, которая только что была у него при встрече с семьёй Фу.
Чи Су обнаружил, что Ин Пяньпянь очень умело говорит выражением лица. Его взгляды и жесты передают живые и красочные эмоции, а духовное очарование струится меж бровей и глаз. В стихах говорится о «один взгляд может влюбить в него всю страну», неужели именно это имеется в виду?
Он – человек из тёмной, преступной части мира, и в повседневной жизни чаще всего встречает грубых, прямолинейных и мирских мужчин. В глазах Чи Су такой благородный господин как Ин Пяньпянь, был скорее подобен деликатному и хрупкому фарфору на полке для антиквариата, который нужно бережно держать обеими руками, и даже пыль вытирать с особой осторожностью.
Но впервые в жизни он услышал, как кто-то говорит “чтобы защитить тебя”, да ещё от такого драгоценного и хрупкого фарфора. Это чувство было очень тонким.
Чи Су незаметно для себя улыбнулся, и сказал с безобидной шутливой интонацией: “Благодарю молодого господина за доброту. Похоже, я в самом деле нашёл хорошую семью”.
Ин Пяньпянь лениво подпер ладонью подбородок, посмотрел на вино, дрожащее на дне кубка, и сказал: “Само собой. Не смотри на мою плохую репутацию. По правде говоря, я особенно верный в чувствах. Никто в этом особняке не станет соперничать с тобой за благосклонность. К тому же, моя родная мать давно умерла, так что тебе не нужно угождать свекрови и следовать правилам. Моего отца здесь нет. Кроме меня, ты единственный хозяин. Можешь самодурствовать…”
Он приподнял одну бровь и сказал Чи Су: “Это точно хорошее место, чтобы скрыть свою личность, спокойно понаблюдать за ситуацией и вернуться, вновь поднявшись”.
Чи Су слушал, как Ин Пяньпянь ответственно перечисляет преимущества брака с ним, и находил это немного забавным. Пока Ин Пяньпянь не произнес последнюю фразу, и вся комната внезапно погрузилась в странную тишину.
Чи Су заложил руки за спину и некоторое время молчал, улыбка на его губах уже имела легкий оттенок холода: “Что значат слова молодого господина?”
Ин Пяньпянь, немного во хмелю, держал в руке кубок с вином, затем встал, подошел к Чи Су, взял с подоконника увядший лепесток кливии и осторожно покрутил его между пальцами.
“Если человек способен, не подавая виду, причинить вред командующему, который много времени провёл на поле боя, просто сорвав лепесток, то его мастерство как минимум должно быть на уровне лучших мастеров. Учитывая твой возраст, в наше время таких можно найти не много”.
Ин Пяньпянь развёл руки, пыльца с кончиков его пальцев посыпалась вниз, и часть её по ветерку унесло на рукава Чи Су: “Хань Сяошань рос в столице с детства, и жил попрошайничеством. У не было возможности освоить такие навыки”.
– – В тех обстоятельствах он даже успел заметить движение руки Чи Су и, зная, что другой человек обладает высоким уровнем мастерства, всё равно решил открыть это в лицо.
Этот опасный, бесцеремонный, хитрый мужчина.
Чи Су не понимал: как под его кожей может скрываться такой дух противоречия?
Они были так близко, и он мог одним движением руки перерезать тонкую шею другого. Они были так близко, и он мог видеть только в высшей степени красивое лицо Ин Пяньпяня.
Чи Су заметил, как ярко сверкнул солнечный луч и упал в глаза Ин Пяньпяня, искрящиеся и бездонные. Струящийся свет и переливающийся через край цвет.
Очень странно. Этот человек должен быть благородным и великолепным господином, носить парчовые одежды и есть блюда из нефрита. Но было в нём что-то отчаянное и зажигательное, как будто он на грани смерти и хочет дотла сжечь свою жизненную силу.
С момента первой встречи на его устах была улыбка, но с делами он разбирался твёрдо. Он знал, что это трудно и чревато, но всё же не терпел обмана и неясности.
Сам Чи Су был злым демоном, выползшим из преисподней, и его восприятие жизни особенно острое. Почти фанатичное упрямство Ин Пяньпяня как будто с первого их взгляда начало сжигать в его душе холодную тьму и опустошение.
Словно из глубин его сердца резко хлынуло желание, приказывая крепко удерживать этот луч света в глазах другого человека.
Чи Су смотрел на Ин Пяньпяня, чувствуя, что был вызван на поединок и должен ответить на провокацию, но он не мог отвести глаз, как будто ему было жалко уничтожать этот драгоценные свет и зажигательность.
Он ощущал, что его сердце всё ускоряет бег, поэтому не смог сдержаться, и чуть отступил назад, произнеся: “Молодой господин Ин, иногда, если хочешь прожить долгую и безопасную жизнь, притвориться невежественным – это способ выжить”.
Ин Пяньпянь ответил: “Ты видел траву на обочине дороги? Эта трава познала вкус топтания. Если она не погибнет, то несомненно больше не захочет ползать вдоль по земле, а будет изо всех сил стараться расти выше, настолько высоко, что сможет опрокинуть всё, что её топчет... ”
Сказав это, он замолчал, затем улыбнулся и продолжил: “Мне не нравится ощущение, что меня держат в неведении, но если ты не хочешь говорить, я могу кое-что предположить. Хань Сяошань не обладает таким мастерством, и ходят слухи, что он глубоко увлечен мной. Твоё выражение лица совершенно другое. Тогда есть только одно объяснение...”
“Ты. Не. Он”.
Живя новой жизнью, былая слава превратилась в пузырь на воде и тень, он стал совершенно неузнаваем, а его близкие и друзья разбрелись в разные стороны, но оказалось, что в огромном мире нашелся человек, кто смог распознать его отличие.
Чи Су подумал: Неужели в его выражении лица нет ни капли увлеченности? Тогда почему в это время сердце так неспокойно?
Чи Су невольно сказал: “Я помню, что в прошлый раз молодой господин сказал, что может показать мне дорогу к высоким достижениям”.
Ин Пяньпянь приподнял брови.
Чи Су сказал: “Моя тайна в том, что я оставляю козыри для удовлетворения собственных желаний. Если молодой господин хочет узнать правду, придётся заплатить достаточную цену в обмен”.
“Обязательно платить? Нельзя ли сделать для меня небольшое исключение? Есть много способов, которые не требуют платы”.
Ин Пяньпянь поднял руку, вылил в рот остатки вина из кубка, и со смехом встал: “Этот таинственный великий человек, хорошо спрячь свои козыри. Будь осторожен, не дай мне забрать их у тебя без единого выстрела, иначе они не окупятся и ты останешься без штанов”.
⦗Сработали ключевые слова [не брезговать никакими приёмами], [присваивать силой, заставлять угрозами], [соблазн и заманивание], опыт злодея +6.⦘
⦗Поздравляем, ваш рейтинг злодея достиг уровня 1! Ваш образ персонажа обладает базовыми качествами злодея!⦘
Система снова несёт околесицу. Ин Пяньпянь улыбнулся, поднял руку, бросил пустой кубок в руки Чи Су, развернулся и ушел.
Чи Су поймал кубок и посмотрел вслед уходящему Ин Пяньпяню. Через некоторое время он невольно пробормотал себе под нос: “...Те люди не совсем ошибаются, этот человек действительно маленький безумец”.
Его козыри выслеживают, и он должен почувствовать оскорбление, однако почему, когда он увидел, что глаза этого человека искрятся улыбкой, ему тоже захотелось улыбнуться?
Чи Су взмахнул рукавами и стряхнул пыльцу, оставленную Ин Пяньпянем, чувствуя лёгкое беспокойство.
Когда Ин Пяньпянь подошёл к нему вчера, аромат, оставшийся на нем, должен был давным-давно рассеяться, но сейчас он будто снова закружил вокруг, и теперь, кажется, его стало еще труднее развеять.
Талантливый и несказанно могущественный лидер секты Чи Су совершенно забыл, что он полностью переодел вчерашнюю одежду, и тот аромат должен был давно исчезнуть.
Ин Пяньпянь на самом деле редко интересуется чужими тайнами, но, во-первых, личность Чи Су, как сына герцога Умиротворяющего государство сыграет большую роль в дальнейшем сюжете, для него это будет иметь практическую ценность, а во-вторых, он обнаружил, что у этого мужчины ещё немало секретов.
Особенно интересен этот облик непристойности, который рядится в пристойность. Будем провоцировать и посмотри, каков будет облик, когда он выйдет из терпения.
Ин Пяньпянь шёл в кабинет, когда система вдруг снова выскочила с напоминанием:
⦗Поскольку благосклонность достигла стандарта, уровень обаяния персонажа переоценивается как: уровень 2.
Добавлена новая настройка персонажа [теплый дом].⦘
Ин Пяньпянь машинально спросил: “Ты только что сказала, что рейтинг злодея достиг уровня 1. Как обаяние персонажа уже на уровне 2?”
Хотя эти термины немного незнакомы ему, но, как злодею, неразумно, что уровень обаяния выше, чем рейтинг злодея. Это Ин Пяньпянь всё же может понять.
Система: ⦗…⦘
Она тоже хочет спросить.
Система: ⦗Согласно оценке, уровень обаяния персонажа определяется благосклонностью всех сторон. Благосклонность злодея должна постоянно компенсироваться ненавистью, полученной при совершении зла. При обычных обстоятельствах темпы роста крайне медленные.
Однако ошибки в статистике благосклонности могут привести к аномалиям в уровне обоняния. В настоящее время проводится проверка.⦘
⦗Напоминание: если благосклонность уменьшится после оценки, уровень обаяния снизится, и награда [теплый дом] будет аннулирована.⦘
“Теплый дом?”
⦗В книге, чем выше обаяния персонажа, тем большую популярность он привлекает, и тем большим количеством настроек сюжета и реквизита он может наслаждаться. [теплый дом] в настоящее время относится к резиденции Управляющего ведомства.⦘
Ин Пяньпянь понимал этот принцип. Это то же самое, что и чем больше хвалят людей театральной труппы, тем больше костюмов они получают.
Если так подумать, то в оригинальной книге действительно очень мало сюжетов с ним в резиденции Управляющего ведомства. Большую часть времени особняк просто упоминается вскользь. Оказывается, он не заслуживает.
Ин Пяньпянь безразлично сказал: “Как знаете. Если вы заберёте его, я все равно смогу отнять его обратно. Если кто-нибудь осмелится прийти и жить здесь, я просто убью людей внутри и повешу их на воротах, и в конце этот особняк станет моим, так? Этот подход также должен добавить очков опыта”.
Как ни верти, факт остайтся фактом, нет злодея, который полагается на обаяние, чтобы прожить, они творят зло, убивают и грабят.
Система: ⦗…!!!!!!￥...;@#￥@#....%￥(*(⦘
Видя такую бурную реакцию, Ин Пяньпянь невольно расхохотался: “Ты чего так волнуешься? Я же пошутил”.
Не дожидаясь реакции системы, программа автоматически обнаружила и выдала уведомление о начислении дополнительных баллов:
⦗[запугивать систему], [испорчен до мозга костей], [беспощадный нелюдь], опыт злодея +10.⦘
Система: ⦗…⦘
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14484/1281729
