7 глава.
Истинный “благородный человек в зеленой шляпе” Фу Ханьцин узнал об этом только на следующее утро.
После ссоры с Ин Пяньпянем он с одной стороны был зол и хотел нарочно оставить Ин Пяньпяня без внимания, а с другой стороны у него действительно было много дел, и не было времени следить за тем, чем занимается Ин Пяньпянь.
Недавно произошло крупное событие: по слухам, Чи Су, лидер секты «Семь объединений», внезапно заболел, и управление сектой перешло к его ближайшему соратнику Чэнь Цю. Однако Чэнь Цю не обладал силой и железным кулаком Чи Су, и в секте зашевелились некоторые отступники, намереваясь узурпировать власть.
Поговаривают даже, что Чи Су уже скончался от болезни, просто никто не осмеливается обнародовать эту новость. Пошли разнотолки и догадки, но точной информации, которую можно было бы подтвердить, нет.
Фу Ханьцин был занят, пытаясь найти способ выяснить текущее положение Чи Су.
Его старшая тетя была удостоена звания добродетельной супруги, и очень любима императором. Она родила второго и пятого принцев. Второй принц утонул в возрасте десяти лет, и остался только пятый принц, в котором император и добродетельная супруга души не чаят, а у него самого были думы претендовать на трон.
Хотя в настоящий момент есть наследный принц, нельзя сказать, что он пользовался расположением. Семья Фу, как родительский дом добродетельной супруги, естественно, всемерно поддерживала пятого принца.
А секта «Семь объединений», которая развилась из шпионской службы прежнего императорского двора, обладает колоссальной силой, а также хранит множество секретов императорской семьи. Для каждого принца является крайне нужным перетянуть на свою сторону такого могущественного союзника.
В обычное время все хотят увидеть лидера Чи Су, но не могут. Сейчас, когда в секте беспорядки, это прекрасная возможность.
Если кто-то посодействует Чи Су в разрешении его хлопот, и завоюет расположение, шансы заручиться его поддержкой в будущем станут намного выше.
Худший результат – даже если сам не добьёшься успеха, абсолютно нельзя позволить другим принцам добиться успеха.
Это дело особой важности, и ключевым является то, кто сможет первым воспользоваться возможностью. Поэтому Фу Ханьцин был занят сбором информации и поиском способа подобраться поближе к Чи Су.
Когда Хань Яо пришел в особняк маркиза, Фу Ханьцин только закончил читать толстую стопку документов, но все еще не нашел никаких зацепок о состоянии Чи Су, и устало потирал виски.
И в этот момент слуга доложил ему, что пришёл Хань Яо.
Хотя Фу Ханьцин был занят, едва услышав это, он все же сказал: “Впустите его скорее”.
У дедушки Фу Ханьцина четверо детей: старшая дочь это добродетельная супруга; вторым был сын, отец Фу Ханьцина, Фу Ин; третий ребёнок, сын, родился от наложницы, его имя Фу Цзе, и в настоящее время он занимает должность в Земельном-учётном ведомстве, а младшая дочь замужем за Хань Гаоюэ, герцогом Умиротворяющим государство, и у них родился сын Хань Яо.
У Хань Яо очень хорошие отношения с Фу Ханьцином, своим старшим двоюродным братом, и он ровесник Ин Пяньпяня. Они трое знают друг друга с пелёнок, и много общаются.
Поскольку Фу Ханьцин часто отправлялся в военные походы, Хань Яо и Ин Пяньпянь больше времени проводили вместе, развлекаясь. Однако сегодня что-то не так, придя в особняк, Хань Яо сначала отправился к Фу Ханьцину.
После доклада слуги вошел Хань Яо, поклонился Фу Ханьцину и сказал: “Старший двоюродный брат”.
Он выглядел сильно обеспокоенным, но ничего не сказал. Служанка подала чай, но Хань Яо не стал его пить. Он опустил глаза на чашку с чаем и вздохнул.
Фу Ханьцин взглянул на него и сказал: “В чем дело? У тебя какие-то трудности или кто-то издевается над тобой? Говори, я выслушаю”.
Хань Яо мямлил: “Ни то, ни другое… двоюродный брат, почему ты сегодня не ходил к А’Цзюэ, м?”
Услышав от него упоминание Ин Пяньпяня, улыбка Фу Ханьцина несколько померкла: “А что, он приходил к тебе и просил замолвить слово?”
Хань Яо, казалось, не знал о ссоре между ними прошлым вечером. Услышав слова Фу Ханьцина, он удивлённо спросил: “Замолвить слово? Я даже его не увидел”.
Заговорив об этом, он снова вздохнул: “Сегодня я получил необычный камень. Я думал найти его, чтобы он дал оценку, и придя в особняк, я сразу направился к нему, но не смог даже попасть во двор. Но я видел, как его служанка принесла с улицы несколько свежих букетов красного лунного цветка...”
Лунный цветок – это яблоневые цветы. Они бывают трех цветов: белого, зеленого и красного, и символизируют мир и радость. По обычаям государства Му влюбленные часто обмениваются этим цветком, выражая свои чувства, а некоторые люди используют их для украшения своих комнат, когда женятся или берут наложницу.
Фу Ханьцин сразу понял, что Ин Пяньпянь пришёл в себя и осознал свои ошибки, и теперь ищет способ извиниться перед ним. Он отказался видеть Хань Яо, вероятно, потому, что хотел подготовить сюрприз, и боялся, что Хань Яо расскажет ему.
Он чувствовал в душе небольшую гордость и чуть-чуть сладости, поэтому мрачное выражение его лица бессознательно немного смягчилось. Однако Фу Ханьцин сразу подавил эти эмоции.
Характер Ин Пяньпяня был полностью испорчен Ин Динбинем и другими. Если оставить всё на самотек, то неизвестно, в какое беззаконие всё выльется. Так просто забыть о прежних делах – как он сможет усвоить урок и понять ошибки?
Поэтому Фу Ханьцин только фыркнул и сказал: “Мне никогда не нравились эти цветы и растения. Вместо того, чтобы делать эти бесполезные вещи, чтобы угодить, лучше бы создавал поменьше проблем – это сделает меня намного довольней. И ещё, тебе тоже стоит пореже с ним общаться. У тебя простодушный характер, ты мало о чем думаешь. Проводя с ним много времени, он и тебя испортит”.
Хань Яо ошеломленно посмотрел на Фу Ханьцина, и на мгновение не смог скрыть свой взгляд, как будто смотрел на идиота, и сказал: “Двоюродный брат, прошлым вечером он принял наложника и тот ночевал в его спальне. Ты это... знаешь или не знаешь?”
Если знаешь, почему ты так спокоен? Если не знаешь, почему ты так самоуверен?
Слегка пренебрежительное выражение на губах Фу Ханьцина застыло, и он заподозрил, что ослышался: “Что ты сказал?”
Хань Яо: “Вчера ближе к вечеру я гулял и увидел, как какой-то уличный разгильдяй держит кошель А’Цзюэ и несёт всякую ерунду. Он был так пренебрежителен к нему в своих словах, что я не смог сдержать гнев, поэтому послал людей схватить этого парня и отправить извиняться перед А’Цзюэ, ах... откуда мне было знать, что этот парень приглянется А’Цзюэ!”
В этот момент он зажмурился, его лицо было полно самоупрека: “Это моя вина. Прошлой ночью... А’Цзюэ привёл мужчину в свои покои. Когда я только сейчас приходил туда, они ещё не встали, так что я... никого не видел. Ты правда не знал? Но А’Цзюэ, как он мог так с тобой, двоюродный брат? Да при том в твоём доме!”
Фу Ханьцин чувствовал гудящее эхо в голове, открыл рот, но некоторое время не мог ворочать языком, и в изумлении молча указывал пальцем на Хань Яо.
Он был загружен служебными делами, к тому же очень рассержен, поэтому два дня не обращал внимания на Ин Пяньпяня. И все в особняке маркиза знали, что эти двое снова поссорились, и ни одному, ни другому палец в рот лучше не класть, потому, естественно, ни один слуга не хотел нарываться на неприятности и бежать, докладывать об этом беспорядке Фу Ханьцину.
По этой причине, хотя это произошло в его доме, он был совершенно не в курсе.
Фу Ханьцин на какое-то время оцепенел, только чувствуя, как вены на его висках запульсировали. Смысл слов Хань Яо наконец полностью дошел до него.
В припадке гнева он поднял руку, сильно ударил по столу и закричал: “Что за чушь! Это абсолютно невозможно!”
Хань Яо тоже был полон печали и пробормотал: “Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы тоже не поверил. А’Цзюэ не такой человек... ох, верно, двоюродный брат, ты только что сказал, что у вас была ссора. Он поступил так, чтобы насолить тебе? Если да, то на самом он держит тебя в своём сердце, т-ты будь снисходительнее...”
Неужели это то гребаное дело, в котором можно говорить о снисходительности?!
Слова Хань Яо, казалось, звучали в защиту Ин Пяньпяня, но в действительности они ещё больше усилили достоверность этого дела. Лицо Фу Ханьцина было белым как мел, он мгновение пристально смотрел на Хань Яо, затем внезапно развернулся и зашагал ко двору, где жил Ин Пяньпянь.
Хань Яо испуганно крикнул: “Двоюродный брат, успокойся!”
Он несколько раз окликнул, но Фу Ханьцин проигнорировал его. Он пару раз в беспокойстве покрутился на месте, и только когда Фу Ханьцин уже ушёл довольно далеко, он чуть изогнул губы в улыбке и не спеша повел людей следовать за ним, готовый примирить конфликт.
Его личный слуга Хань Цюань посмотрел на убийственную ауру Фу Ханьцина и немного запереживал. Он не смог удержаться, наклонился и тихо спросил Хань Яо: “Молодой мастер, если возникнет спор между маркизом и молодым господином Ин, боюсь, они могут узнать, что вы избили того разгильдяя. Молодой господин Ин, возможно, даже будет винить вас за то, что вы рассказали об этом маркизу. Вдруг это дело навлечет на вас неприятности…”
Хань Яо взглянул на него и сказал: “Ну и что? Даже если мое поведение немного неуместно, это ведь из-за беспокойства об Ин Цзюэ. Если он начнёт винить меня, то разве это не значит, что он не различает хорошее и плохое? Более того, мой двоюродный брат сейчас так раздражён им, Ин Цзюэ будет пытаться угодить мне, умоляя заступиться за него. Так нужно ли мне его опасаться?”
Хань Цюань прошептал: “Я просто боюсь, что раздуется большой скандал, если надзиратель Ин узнает...”
Хань Яо потерял терпение и пнул его: “Узнает, так узнает! Семья Ин уже давно почти вымерла. Сколько лет может прожить этот старый евнух? И наша семья Хань – не слабаки! К тому же, разжигать вражду между Ин Цзюэ и двоюродным братом – это воля пятого принца! Я помогаю пятому принцу, и даже отец не может меня за это упрекать”.
Хань Цюань поспешно опустился на колени, чтобы признать себя виновным, но гнев Хань Яо не утих: “С самого детства Ин Цзюэ был неприятен для моих глаз, я терпел это столько лет, и теперь достаточно! Его родной отец осрамился и проиграл битву, а он сам был усыновлён старшим дворцовым евнухом. Это так позорно. Но он все ещё имеет наглость вести себя так, словно весь мир должен вращаться вокруг него. Когда мой двоюродный брат его бросит, посмотрим, сколько самодовольства в нем останется!”
Хань Цюань больше не осмеливался заговаривать, но он очень хорошо знал образ мыслей своего хозяина.
В прошлом Хань Яо ходил в любимцах у семьи своего дяди, а затем появился Ин Пяньпянь. Он был того же возраста, но и внешностью и умом превосходил его, и ещё у него был приёмный отец, который хоть и имел неприятную репутация, но обладал ужасающей властью и силой. Семья Фу ходила перед по ниточке.
Хань Яо сравняли едва не с землей, но ему всё равно приходилось с улыбкой на лице приветствовать этих людей. Его внутреннее раздражение можно только представить.
После долгих и трудных ожиданий, противоречия между Фу Ханьцином и Ин Пяньпянем наконец стали глубже, и Фу Ханьцин больше не проявлял к Ин Пяньпяню прежнего внимания. Хань Яо также получил тайное указание от своего другого старшего двоюродного брата, пятого принца, где тот выразил надежду, что он сможет поймать удобный момент и придумает как разлучить Фу Ханьцина и Ин Пяньпяня, дабы предотвратить слишком тесную связь между семьей Фу и семьей Ин. Хань Яо внезапно почувствовал, что пришло время ему гордо воспрянуть духом.
Он “закатывал рукава перед боем” и готовился к большой сцене, желая, чтобы Ин Пяньпянь был полностью сломлен и больше не смог подняться.
Хань Цюань говорил не совсем не верно.
Сегодня он услышал от стражников, что Ин Пяньпянь не был жесток и не наказал этого бездарного гуляку, как он ожидал. Сначала он немного запаниковал, что ситуация вышла из-под контроля, но позже узнал, что Ин Пяньпяня попутал чёрт и он внезапно пригласил этого человека к себе в спальню. Хань Яо почти казалось, что на него пирог упал с неба.
Всё получилось прямо-таки без труда. Он потратил немало усилий, чтобы создать разлад между Фу Ханьцином и Ин Пяньпянем, но полного успеха не было. Однако сейчас Ин Пяньпянь сам лез на рожон.
И всё распутство происходило в доме Фу Ханьцина. Как Фу Ханьцин может стерпеть измену? На этот раз между ними определённо все кончено.
Хань Яо был крайне взволнован, ему не терпелось посмотреть, как Ин Пяньпянь жалобно умоляет Фу Ханьцина остаться. Он быстро следовал за Фу Ханьцином к воротам во двор Ин Пяньпяня.
⦗Внимание! Случайная сюжетная сцена [благородный человек в зелёной шляпе] выпала.
Творите зло в этой специальной сцене, продвигайте сюжет к финалу, где злодей терпит поражение. В течение ограниченного времени полученные очки опыта будут удвоены, что разблокирует больше дополнительных полномочий!⦘
На самом деле, до этого времени Фу Ханьцин не до конца верил словам Хань Яо.
Дело не в том, что он не доверяет своему младшему двоюродному брату, просто он слишком хорошо осведомлён о чувствах Ин Пяньпяня к нему.
Они знают друг друга много лет, и Ин Пяньпянь испытывает к нему глубокую любовь. Фу Ханьцину иногда даже кажется, что любовь Ин Пяньпянь к нему – это не столько эмоция, сколько скорее врожденный инстинкт, который невозможно изменить.
Раньше между ними возникали и более бурные ссоры, но каждый раз Ин Пяньпянь уступал. Фу Ханьцину только лишь нужно несколько дней не обращать на него внимания, и через недолгое время между ними будет мир и согласие.
Ин Пяньпяню не может понравиться кто-то другой, не говоря уже о каком-то придорожном бездельнике без достоинств.
Раньше Фу Ханьцин был полностью уверен в этом, но когда он подошёл к воротам двора, где жил Ин Пяньпянь, и увидел растерянные и перепуганные лица слуг, его сердце внезапно упало.
Волна агрессивного огня прошла по его телу, он пинком распахнул ворота, быстро пошел к спальне Ин Пяньпяня и толкнул дверь, но обнаружил, что она заперта изнутри.
Фу Ханьцин гневно крикнул: “Где слуги, которые служат внутри? Почему они ещё не открыли дверь!”
В отличие от других мест в резиденции маркиза Охраняющего север, все слуги в этом дворе пришли с Ин Пяньпянем из семьи Ин. Они не испытывали особого благоговения перед Фу Ханьцином, напротив, они были очень им недовольны.
Услышав, что Фу Ханьцин пришел сюда ранним утром и напускает на себя важный вид, служанка, которая обрезала ветки снаружи, “щелкнула”, отрезав ветвь ножницами, и сказала, не поднимая век: “Маркиз пришел в неурочное время. Молодой господин нашей семьи еще не встал. Вчера он распорядился, чтобы его никто не беспокоил, и не оставил слугу на ночное дежурство”.
Фу Ханьцин, рассерженный до предела, улыбнулся, кивнул и сказал: “Правда? Не хочет, чтобы его беспокоили? Он действительно хорош!”
Он совершенно не осознавал, что в данный момент его ум и чувства находятся в полном беспорядке, и уже потеряны надлежащее поведение и манеры. В возмущении он даже со свистом вытащил свой меч.
Та служанка испуганно вскрикнула, а меч Фу Ханьцина уже сразил, как молния, и лезвие точно врезалось в щель двери, разрубив внутренний засов.
Дверь со скрипом открылась.
Меч Фу Ханьцина ещё не прекратил движение, и продолжал скользить вниз. В этот момент из-за двери внезапно высунулась рука и зажала лезвие меча между двух пальцев, поглощая его силу.
Раздался голос Ин Пяньпяня, в котором, как будто, всегда была доля улыбки: “Не руби дальше. Этот порог непрост, он претерпел наступление тысяч ног с того момента, как появился в этом мире. Маркиз, сделай милость, оставь его тело целым, чтобы он мог умереть своей смертью”.
Фу Ханьцин не выпускал рукоять меча, а Ин Пяньпянь не выпускал лезвие.
Пара возлюбленных, которые были запутаны большую части в оригинальной книги, смотрели друг на друга сквозь холодный блеск острого меча, их взгляды сталкивались, как при рукопашной схватке.
Через мгновение Фу Ханьцин убрал силу, а Ин Пяньпянь опустил руку.
Он, очевидно, только что встал, и ещё был одет в ночную одежду, а сверху небрежно накинут халат небесно-голубого цвета. Он скрестил руки и прислонился к дверному косяку. И даже этот неподобающий наряд придавал ему элегантности и небрежности, с особой атмосферой беззаботности и свободы.
Ин Пяньпянь сначала взглянул на Хань Яо, идущего позади, а затем снова вернул взгляд к Фу Ханьцину: “Кто скажет мне, что здесь происходит?”
– – Ничего такого, просто услышал, что ты надел мне на голову зелёную шляпу, и пришёл, чтобы поймать на распутстве.
Перед таким количеством слуг и своим двоюродным братом у Фу Ханьцина язык не поворачивался сказать эти слова.
Он ледяным тоном произнёс: “Я не могу прийти сюда в свободное время?”
После паузы Фу Ханьцин добавил: “Ты не пригласишь нас войти и присесть? Или... тебе неудобно?”
Ин Пяньпянь расплылся в улыбке, повернулся боком, чтобы освободить дверной проем, и сделал приглашающий жест: “Прошу”.
Видя его таким спокойным, в сердце Фу Ханьцина зародился маленький лучик надежды, и он задался вопросом: не ошибся ли Хань Яо? Но когда он вошел в комнату Ин Пяньпяня, сразу увидел молодого человека, который стоял у окна и неторопливо надевал верхнюю одежду, его пояс еще не был завязан.
Глаза Фу Ханьцина почернели.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14484/1281725
