3 глава.
Юй Пэн тоже владеет боевыми искусствами, но при таких обстоятельствах никто не ожидал, что Ин Пяньпянь сделает что-то подобное. Он даже не успел пошевелиться, как его грудь пронзили.
В этот миг он не чувствовал никакой боли, и презрительное выражение, когда он смотрел на Ин Пяньпяня, всё ещё осталось в уголках его глаз. Юй Пэн в изумлении медленно опустил голову и увидел окровавленное лезвие меча.
Ин Пяньпянь вынул меч, не моргнув, и с грохотом бросил его на землю. Резко хлынула кровь, глаза Юй Пэна расширились, и он упал навзничь, уже не дыша.
⦗…⦘
⦗Сработали ключевые слова [злое сердце и жестокие руки], [вызывать страх], [косить людей, как коноплю], [свирепый и кровожадный], [вызывающий ненависть], опыт злодея +2, +4, +6, ди-ди-ди-ди...⦘
Фу Ханьцин отреагировал первым и быстро шагнул вперед, чтобы проверить дыхание Юй Пэна, и обнаружил, что этого человека уже не спасти.
Юй Пэн пришел в семью Фу слугой на побегушках, когда Фу Ханьцину было десять лет. За эти годы между хозяином и слугой завязались добрые чувства. Он никак не ожидал, что тот умрёт здесь сегодня.
Фу Ханьцин был ошеломлён, и чувствовал, как в его груди распаляется гнев, он не только глубоко сожалел о смерти Юй Пэна, но и был разочарован в Ин Пяньпяне.
Он встал, подошел к Ин Пяньпяню, с силой схватил его за плечи и гневно сказал: “Ин Цзюэ, как ты можешь быть таким жестоким...”
⦗...Увеличение контроля над сюжетом 1%, 2%, 3%...⦘
“Хлоп!”
Фу Ханьцин ещё закончил говорить, как Ин Пяньпянь решительно поднял руку и дал ему сильную пощёчину. На этот раз он не встретил никакого сопротивления со стороны первоначального сюжета.
Фу Ханьцин был застигнут врасплох, его голова резко дернулась вбок, а половина лица быстро покраснела и распухла.
Ин Пяньпянь смотрел на него с улыбкой, которая казалась несколько презрительной: “Бесполезная вещь”.
Его прекрасное лицо при сиянии огней вокруг излучало затуманивающее умы людей сияние, но в его глазах не было и следа былой привязанности.
Фу Ханьцин некоторое время так и стоял с повернутой вбок головой, не двигаясь, вероятно, ошарашенный поведением Ин Пяньпяня.
Не только он, люди вокруг тоже считали это невероятным. Все видели как Ин Пяньпянь относился к Фу Ханьцину. У него не очень хороший характер, но перед Фу Ханьцином он всегда сдерживал свой нрав, и даже совсем недавно прыгнул в реку из-за него.
Как он мог вот так, на виду у всех, ударить Фу Ханьцина?
Через некоторое время Фу Ханьцин медленно повернул голову, провёл тыльной стороной ладони по уголку губ и обнаружил, что у него течет кровь, его глаза невольно расширились.
В его голосе звучал гнев, но еще больше неверия: “Что ты делаешь?”
Ин Пяньпянь достал платок, вытер руку и ровным тоном сказал: “В резиденции маркиза Охраняющего север произошло убийство, это твоя неспособность управлять. После убийства ты не выяснял правду и не искал доказательства, а вместо этого пришёл допрашивать меня, это твоё неумение отличить правду от лжи. Найдя настоящего убийцу, ты колебался, вспоминая о старых временах, это твоя нерешительность…”
С презрением в тоне он продолжил: “Поскольку ты не хочешь стать негодяем и наказать его, тогда я сделаю твою работу, и избавлю тебя от трудностей. Жестокий? Если бы ты не был таким бесполезным, зачем бы мне быть жестоким?”
Фу Ханьцин глубоко вдохнул, собрал всю свою сдержанность, чтобы подавить гнев, холодно посмотрел на него и сказал: “Ты правда безумен”.
Ин Пяньпянь опустил руку, и платок, легко паря, упал на землю. Он расплылся в улыбке, и сказал: “Ты знаешь меня первый день? Я всегда был таким”.
Несмотря на высокомерие и наглость, каждое его движение по-прежнему было элегантным и благородным, и даже в его заносчивости, кажется, можно было ощутить недоговорку и вопрос “какое же это имеет ко мне отношение?”.
“Ты…”
Ин Пяньпянь вздернул подбородок, улыбнулся и сказал: “Уходи”.
Фу Ханьцин наконец заметил в глазах Ин Пяньпяня презрение, отчего его сердце застучало, как барабан, и он едва смог устоять на месте.
В этот момент Фу Ханьцин внезапно почувствовал, что Ин Пяньпянь был очень незнаком, и эта незнакомость вызвала у него некое раздражение, как будто кто-то бросил вызов какой-то власти.
Как мог Ин Пяньпянь? Как он мог так с ним обращаться?
Первоначально, из-за того, что он прежде ошибочно понял Ин Пяньпяня, Фу Ханьцин почувствовал некоторую вину и думал о том, чтобы уговорить его позже и провести с ним побольше времени, но в этот момент вся его вина исчезла в ответ на поведение Ин Пяньпяня.
Фу Ханьцин немного помолчал, но в конце концов усмехнулся, кивнул и сказал сухо и просто: “Хорошо, я ухожу”.
Ссоры между ними – обычное дело, и каждый раз Ин Пяньпянь в итоге шел на уступки. В конце концов, он боялся, что Фу Ханьцин действительно рассердится и перестанет обращать на него внимание. Фу Ханьцин всегда знал как много он значит для Ин Пяньпяня, и с удовольствием это принимал.
Но на этот раз Ин Пяньпянь зашёл слишком далеко, он прыгнул в реку, убил человека, и даже публично ударил его!
Фу Ханьцин считал, что пусть даже тот через несколько дней поймёт свою ошибку и придет извиняться, это будет бесполезно, потому что представление в стиле “я повешусь”, “я прыгну в реку” – в большей степени женское поведение, и нельзя, чтобы это вошло в привычку.
Почти вымещая злость он размышлял, что на сей раз категорически нельзя легко прощать Ин Пяньпяня, какое-то время нужно как следует игнорировать его, чтобы он накрепко запомнил и дал руку на отсечение, что в будущем больше не посмеет вести себя так своевольно, устраивая сцены.
Место на его лице, куда его ударили, было слегка горячим, и несомненно уже опухло. Фу Ханьцин ледяным взглядом посмотрел на Ин Пяньпяня, резко развернулся и зашагал прочь.
Жаль, но Фу Ханьцин слишком много хочет. Видя, как он взмахнул рукавами и недовольно ушёл, Ин Пяньпянь не проявлял ни беспокойства, ни тревоги, и также не собирался его останавливать. Он просто обернулся и спокойно сказал Лян Цзяню: “Золото, которое я обещал? Принеси его и раздели между девушкой и стражником”.
Младшая сестра Юй Фэя поспешно заговорила: “Почтенный, эта простолюдинка уже сказала, что ей не нужно золото...”
Ин Пяньпянь взглянул на нее и сказал с улыбкой: “Маленькая невежественная девочка. Я только что убил человека, как ты смеешь говорить мне “нет”? Не боишься, что я убью и тебя заодно?”
Ночной ветер сорвал яркий цветок персика и уронил на его белые одежды. Мужчина перед ней заложил руки за спину и говорил с улыбкой, рукава его одежд развевались на ветру. Он ничего не делает, но опьяняет людей, отчего слова вылетают из головы.
Младшая сестра Юй застыла.
Ин Пяньпянь поднял руку, развернулся и ушёл со своими людьми, сказав рассеянным голосом: “Возьми. Хотя я нехороший человек, но привычки нарушать своё слово у меня нет”.
Он уходил всё дальше, и его голос постепенно затихал.
Младшая сестра Юй смотрела ему вслед и думала: Это не так.
Она вообще не считала Ин Пяньпяня жестоким и пугающим. Напротив, если бы не Ин Пяньпянь, этот Юй Пэн может и был бы как-то наказан, но через несколько лет он вновь объявился бы и принялся за старое. А о несправедливой смерти Юй Фэя никто и не вспомнил бы.
Этот старший брат всегда был очень властным и деспотичным дома. После того, как он пристрастился к играм на деньги, у него даже возникла идея продать ее и ее мать. Если бы он не был таким жестоким и злобным человеком, он бы не дал волю рукам и не убил Юй Фэя.
А молодой господин Ин воздал должное за них, он их благодетель. А ещё он вернул им золото, и теперь у неё и её матери не заберут бумаги на владение домом, и они не станут бездомными бродяжками из-за игровых долгов Юй Пэна.
Ей было все равно, что говорят или думают другие, она чувствовала, что молодой господин Ин был хорошим человеком, самым лучшим.
*
Ин Пяньпянь родился в армии, когда неприятельские войска атаковали. У его матери случились преждевременные роды, он родился недоношенным. Хотя у него не было серьезных проблем со здоровьем, его тело никогда нельзя было считать сильным.
Ин Динбинь так упорно отправлял его изучать боевые искусства, также из-за надежды, что это сможет укрепить здоровье его приемного сына.
Речная вода в конце весны все еще прохладная. Ин Пяньпянь долго отмокал в ней, а потом некоторое время стоял на ветру в мокрой одежде. Вернувшись в покои, у него заболела голова и заложило нос.
Он принял горячую ванну, переоделся в сухую одежду и выпил чашу дымящегося имбирного отвара, и после почувствовал, что его озябшие конечности немного отогрелись.
Ин Пяньпянь посмотрел на значения в системном окне и обнаружил, что опыт злодея, изначально равный “0”, вырос более чем на 40 очков, а независимость персонажа от сюжета увеличилась до 5%.
Честно говоря, то, что Ин Пяньпянь только что делал, было из-за того, что он хотел это сделать, и он не думал, получится ли выполнить задачи или нет. Но в данный момент кажется, что до тех пор, пока его “злое” поведение увеличивает очки опыта злодея, его действия могут становиться все более и более свободными.
Думая об успешной пощечине Фу Ханьцину только что, Ин Пяньпянь почувствовал, что, хотя эта система немного хлопотна, она все равно была весьма неплохой.
В дополнение к “опыту” и “увеличению контроля”, Ин Пяньпянь заметил ещё два значения серого цвета, на которых было большими буквами написано [ЗАКРЫТО].
Он спросил: “Что это?”
⦗Эти два показателя – [благосклонность] и [обаяние персонажа].⦘
⦗Классический злодей должен иметь трёхмерный и выразительный образ. Творя бесчисленные злодеяния и вызывая ненависть, он также может получить некоторое расположение и симпатию. Повышение благосклонности к злодею помогает увеличить обаяние персонажа и повысить популярность произведения.⦘
⦗Связанные примечания:
1. Эти два значения не повлияют на судьбу злодея потерпеть полное поражение в финале.
2. Это дополнительные параметры, для их просмотра требуется обмен на очки опыта. Желаете обменять?⦘
Ин Пяньпянь потерял интерес на полпути и равнодушно сказал: “Нет”.
Ему не нужны расположение и симпатии – это бесполезные вещи. Он не главный герой, и у него нет врождённой счастливой судьбы. Он выбирает концовку разрушения в обмен на относительную свободу, чтобы крепко взять все, чем он может управлять, в свои руки.
Изменить сожаления прошлого и избавиться от унижения быть под контролем и преданным.
Только лишь встав на высоту перед смертью…
Снаружи раздался тихий стук в дверь, Ин Пяньпянь поднял глаза, уже подавив нахлынувшие эмоции в сердце: “Войдите”.
Это был Лян Цзянь, он привел лекаря, чтобы тот проверил пульс Ин Пяньпяня.
Пожилой лекарь долго проводил осмотр и убедился, что у Ин Пяньпяня нет ничего серьезного, но холод проник в его тело, и у него еще была небольшая температура из-за недостатка инь. Ему нужно принять лекарство и отдохнуть.
Лян Цзянь стоял рядом и слушал, вспоминая, что Ин Пяньпянь прыгнул в реку и вот что сейчас случилось, он почувствовал запоздалый страх и расстроился, поэтому сотни раз проклял в мыслях этого негодяя Фу Ханьцина.
Хотя его молодой господин не является плотью от плоти господина надзирателя, его растили как зеницу ока. Даже чашке его чая никто не осмеливался позволить остыть. Как он может терпеть такие обиды?
Если бы не то, что господин надзиратель послан для инспекции армии, и в быстрое время не мог получать известий с этой стороны, он бы, вероятно, сошёл с ума.
Лян Цзянь всхлипнул: “Молодой господин, вы больше не можете принимать всё так близко к сердцу. Подумайте о господине надзирателе, если с вами случится непоправимое, это будет стоить ему жизни!”
Лян Цзянь способен, непоколебимо предан и хорош во всем, но есть у него один недостаток: он плаксивый, к тому же плачет он только перед своим молодым господином.
Он на три года старше Ин Пяньпяня и служит с детства. Можно сказать, что хозяин и слуга выросли вместе. У Ин Пяньпяня сейчас не было настроения слушать его, и он не смог объяснить, что прыгал в реку правда не ради Фу Ханьцина, поэтому он просто сказал: “Хорошо, я понял, больше никаких прыжков в реку”.
Лян Цзянь, со слезами в глазах: “Принимать яд и вешаться тоже нельзя!”
Ин Пяньпянь: “...Держи рот на замке, посмотри на себя, тебе перед другими не стыдно? Все остальные, выйдите, Лян Цзянь, вытри свои слезы, у меня есть для тебя дело”.
Как только Лян Цзянь услышал эти слова, он немедленно перестал плакать.
Ин Пяньпянь спросил: “Где тот слуга по имени Цю Ши?”
Лян Цзянь: “Я видел, что вы бросили выразительный взгляд на меня и на него. Не знаю, правильно ли я понял, что имел в виду молодой господин, но я привёл его и запер в сарае для дров”.
Ин Пяньпянь подумал и сказал: “Побейте его, но не слишком усердно, а потом отпустите и выгоните из особняка. Пошлите кого-нибудь тайно следить за ним и посмотрите, куда он пойдет”.
Лян Цзянь был ошеломлен: “Вы думаете...”
“Я подозреваю, что он действовал по наказу другого человека”.
Лян Цзянь удивленно сказал: “Другого человека? Разве не по наказу Юй Пэна?”
Ин Пяньпянь откинулся на спинку стула и сказал с насмешкой: “Ты совсем глупый? Если у Юй Пэна есть столько денег, чтобы подкупать людей для дачи ложных показаний, есть ему необходимость убивать человека?”
Лян Цзянь внезапно понял и невольно “ахнул”: “Вы верно говорите”.
“Это ещё не всё. – продолжил Ин Пяньпянь, – В поведении Юй Пэна тоже есть неразумные моменты. Он лишил человека жизни и не хочет быть пойманным. Он мог подставить кого угодно, но ему обязательно нужно было клеветать именно на меня. Разве это не поиск себе лишних проблем? Мне думается, что идея свалить вину на мою голову едва ли принадлежала ему, но он услышал, как кто-то опознал меня и толкнул лодку по течению”.
“Кто же этот человек? – проговорил Ин Пяньпянь, но у него уже был на примете кандидат, – Иди и присмотри за ним, я хочу убедиться, верна ли моя догадка”.
Он только что воскрес из мертвых и чувствовал себя неважно, но, пусть даже в голове у него “на тысячу концов десять тысяч нитей”, его мышление по-прежнему было очень скрупулезным.
Лян Цзянь сильно боялся, что он переутомиться, и снова ухудшит свое состояние, поэтому мягко уговаривал: “Молодой господин, я обязательно должным образом займусь этим делом, а вам нужно лечь отдыхать пораньше. Что касается маркиза, не думайте слишком много, так вы сделаете себя несчастным. Наверняка, через несколько дней он…”
“Несчастным? Нет”.
Ин Пяньпянь рассмеялся: “Когда мне приходится иметь дело с людьми, мне никогда не нравились тряпки, что молят о прощении при первом же ударе. Какой в этом смысл? Мне нравится иметь дело с теми, кто высокомерен, неуступчив и под страхом смерти не соглашается признать свои ошибки. Я найду способ лишить их своей веры и упорства, наблюдая, как они мало-помалу опускают голову передо мной, наклоняется, встают на колени и никогда больше не могут подняться…”
В глазах Ин Пяньпяня появилась ледяная улыбка: “И тогда, это ощущение успеха вне сомнений принесет много счастья”.
Ночь полностью вступила в свои права. И этой ночью Ин Пяньпянь наконец смог спокойно заснуть.
Во сне все люди, которые его раздражали, преклонили перед ним колени. Наконец он смог вытащить свой меч и отрубить им головы одну за другой. Кровь текла рекой, и цвет был ярким и красивым, как красный шелк, расстеленный на земле, где тысячи людей явились к императорскому двору с поздравлениями.
Из-за этого сладкого сна на следующее утро Ин Пяньпянь проснулся в радостном настроении.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14484/1281721
