2 глава.
Ин Пяньпяню очень нравится этот короткий меч, или, скорее, ему нравится коллекционировать все красивые, роскошные и искусные вещи.
Спрятав руки в широких рукавах, он провёл пальцем по узору рукояти, быстро прикидывая все плюсы и минусы того, чтобы заколоть Фу Ханьцина прямо на этом месте.
У Фу Ханьцина знаменитая семья, титул маркиза передаётся по наследству ещё со времён его прадеда. Его тетя со стороны отца – наложница во дворце, у нее двое сыновей, и ее глубоко обожает император. Он сам имеет выдающиеся военные достижения и был удостоен титула маркиза Охраняющего север.
Такого человека, безусловно, нельзя просто так убить. Однако Ин Пяньпянь, как известно, сумасшедший. И нынче с подобной репутацией гораздо легче вести дела, чем нормальным людям.
Если бы он был несправедливо обвинён Фу Ханьцином, из-за чего едва не покончил с собой, а затем в возмущении “лишился ума” на мгновение и “случайно” зарезал маркиза Охраняющего север, семья Фу определенно не согласилась бы на примирение, но и сделать по-настоящему они ничего с ним не смогли бы.
Государство Му издавна придаёт особое значение гражданским вопросам и пренебрегает военными. В настоящее время граница неспокойна, и ощущается нехватка военачальников. В качестве наказания он может попросить сослать себя на границу, получить боевые заслуги и вернуться. Это в сто раз лучше той концовки, где он трудился не щадя сил и рисковал своей жизнью, но в итоге принёс пользу только другим.
Неплохой расклад, можно убивать.
Фу Ханьцин увидел, что Ин Пяньпянь просто смотрит на него и молчит, и в его глазах нельзя было разглядеть ни одной эмоции. От этого он без всякой причины почувствовал сильнейшую тревогу, потому не смог удержаться от вопроса: “Что с тобой?”
Ин Пяньпянь положил большой палец на ножны, тихо вытаскивая короткий меч наружу.
Однако лезвие меча по-прежнему оставалось в ножнах, не двинувшись ни на волос, а система отправила уведомление:
⦗Обратите внимание, что [Фу Ханьцину], как главному герою этой книги, нелегко причинить вред. Пожалуйста, хост, постарайтесь изо всех сил творить зло, увеличивая очки опыта злодея, и вы сможете шаг за шагом разблокировать права на независимые действия персонажа.⦘
Система также немного потеряла дар речи: как правило, обычные люди, ставшие злодеями и желающие творить зло и предать всё огню и мечу, проходят некоторый период адаптации, и начинают с небольших плохих дел. Кто с ходу и без всяких психологических барьеров подумает об убийстве главного героя?
Если главный герой умрёт, разве с книгой не произойдет немедленный коллапс? Эта маленькая красота слишком свирепа.
Система дважды убеждала Ин Пяньпяня, он отказывался верить, но после еще двух неудачных попыток он понял, что, похоже, перенервничал и поторопился.
Что ж, пусть будет так, у всего есть свои правила. Раз ему дан шанс переродиться, он будет следовать логике этой книги, и продвигаться постепенно.
В этот момент мужчина, стоявший позади Фу Ханьцина, увидел, что его отношение, казалось, смягчается, поэтому он тут же вышел вперёд, приподнял одежды, опустился на колени и, смотря снизу вверх на Фу Ханьцина, сказал: “Маркиз, тело младшего брата этого подчиненного ещё не остыло, а тётя и младшая сестра умываются слезами. Этот подчиненный был верен маркизу десять лет. Прошу, верните справедливость этому подчиненному!”
Вслед за словами этого человека из толпы донесся женский плач. Оказывается, пришла семья покойного.
Мужчина, стоявший на коленях, это старший брат Юй Фэя, Юй Пэн. Он с сильной ненавистью посмотрел на Ин Пяньпяня и с подтекстом сказал: “Маркиз, вы всегда ведали делами справедливо. Этот подчиненный верит, что вы не будете потворствовать личным интересам!”
Ин Пяньпянь стоял, заложив руки за спину, услышав эти слова, он поднял голову, усмехнулся и с беспечной насмешкой сказал: “Хоть мысль была достойной уборной, но утопить её не удалось ни разу. Юй Пэн, ты уверен, что нашёл того человека? Просить маркиза бесполезно, я не в его ведении. Не говоря о том, что не я убил того человека, но даже если я, стоя здесь, перед всеми присутствующими сознаюсь, кто может мне что-нибудь сделать?”
Он говорил особенно наглым тоном, и злоба была сыграна не подкопаешься. Система очень одобрила это и тут же добавила баллы: ⦗Сработали ключевые слова [негодяй], [ищет смерти], опыт злодея +2.⦘
Слова Ин Пяньпяня были равносильны публичному оскорблению Фу Ханьцина. Это значительно отличалось от прошлого поведения, когда его глаза и помыслы были полны привязанности. Фу Ханьцин не смог удержаться, взглянул на Ин Пяньпяня и слегка нахмурился, чувствуя себя очень непривычно.
Юй Пэн вспыхнул гневом от его отношения, и холодным тоном проговорил: “Неважно кем вы называетесь, я верю, что небеса справедливы, убийца заплатит жизнью за жизнь!”
Ин Пяньпянь был чуть-чуть тронут, повернул голову и сказал Фу Ханьцину: “Твой подчинённый такой невоспитанный, как он смеет так со мной разговаривать. Дело не было до конца расследовано, а он только что сказал, что я убийца. Неужели у него зуб на меня?”
Фу Ханьцин посмотрел на него, в его взгляде было сожаление и глубокое сочувствие, он шёпотом рассказал: “А’Цзюэ, я правда не хочу сомневаться в тебе, но Цю Ши, слуга, который отвечает за уборку сада в особняке, уже опознал и сказал, что видел, как ты выходил из сада в ночь смерти Юй Фэя. Как ты это объяснишь?”
Ин Пяньпянь спросил: “Что такое Цю Ши?”
После его слов вышел молодой человек в одежде слуги вышел, опустился на колени перед Ин Пяньпянем и сказал: “Молодой господин Ин, этот ничтожный здесь”.
Ин Пяньпянь медленно произнес: “Никогда тебя не видел. Подними голову. Ты уверен, что я тот человек, которого ты видел?”
Цю Ши с трепетом поднял голову и взглянул на Ин Пяньпяня. Ему подумалось, что этот человек был таким же ярким, как луна, и таким же прекрасным, как нефрит. Казалось, какими бы великолепными ни были вещи в мире, они не были таким драгоценным, как он. Однако смотря на него, эти темные глаза были похожи на бездонные водовороты, заполненные холодом.
Цю Ши вздрогнул, поспешно отвел взгляд и прошептал: “...Да, то, что видел этот ничтожный, абсолютно достоверно”.
Ин Пяньпянь тихо вздохнул и позвал своих слуг: “Ненавижу лжецов. Лян Цзянь, подойди и научи его, как со мной разговаривать”.
Цю Ши невольно снова поднял голову и увидел, что Ин Пяньпянь смотрит на него с лёгкой улыбкой, его тон все еще был нежным и сердечным, как будто он беседовал о бытовых мелочах: “Как говорят “цветы персика и текущая вода полны аромата, а изумрудный пруд играет гладью орхидей”. Сейчас как раз подходящий сезон. Только что, будучи в реке, я ощутил, как ветер колышет воду, и тонкий аромат наполняет мой нос. Очень изысканно. Думаю, тебе это тоже понравится, раз ты любишь разгуливать по саду по ночам”.
Цю Ши все еще был в замешательстве, но Лян Цзянь уже понял и громко ответил “да”.
Он приказал принести таз с водой из реки, поднёс его к Цю Ши, улыбнулся ему, а затем надавил Цю Ши на шею и опустил его голову в таз.
Только тогда Цю Ши понял, что Ин Пяньпянь имел в виду. Он действительно так благозвучно сказал такую жестокую вещь… этот сумасшедший!
Вода заполнила ему нос и рот, и удушающая боль заставила Цю Ши отчаянно сопротивляться, но он не мог избавиться от больших, похожих на щипцы рук на задней части шеи.
Его уши все еще были снаружи, и он услышал, как кто-то сказал: “Ты, я смотрю, съел медвежье сердце, раз осмелился клеветать на моего молодого господина!”.
С “всплеском” голова Цю Ши была поднята из таза, и Лян Цзянь спросил его: “Ты был в саду ночью? Кого ты видел?”
Цю Ши стиснул: “Мо-молодого господина Ин”.
Его голова снова была вдавлена в таз.
Люди вокруг были ошеломлены.
Юй Пэн в ужасе спросил: “Вы собираетесь побоями получить признание?”
Фу Ханьцин крикнул: “Лян Цзянь, прекрати, отпусти его!”
Жаль, но Лян Цзянь слушал только Ин Пяньпяня и проигнорировал приказ Фу Ханьцина. Цю Ши приподняли, и прежде чем он успел отдышаться, его прижали еще сильнее.
Стражники резиденции маркиза Охраняющего север посмотрели на лицо Фу Ханьцина и собирались сделать шаг вперед, чтобы остановить происходящее. Ин Пяньпянь слегка приподнял подбородок, и люди семьи Ин немедленно заблокировали стражников, встав друг напротив друга.
Ин Пяньпянь равнодушно сказал: “Не мешайте моему допросу”.
⦗Сработало ключевое слово [изверг], опыт злодея +4.⦘
Когда Цю Ши снова подняли голову, и увидев эту сцену, он почувствовал, как его сердце оборвалось, он вдруг осознал, что связываться с кем-то вроде Ин Пяньпяня было плохой идеей.
Действительно, тот недавно сказал, что никто из присутствующих ничего ему сделать не сможет. А вот он сам, очень возможно, потеряет здесь свою жизнь!
“Я скажу! – Цю Ши из последних сил крикнул, – Это Юй Пэн, я видел человека, который убил Юй Фэя, это Юй Пэн!”
Эти слова вызвали потрясение у людей вокруг. Даже Фу Ханьцин, который собирался остановить Ин Пяньпяня, замер и низким голосом спросил Цю Ши: “Ты говоришь правду?”
Зрение Лян Цзяня было острым, он заметил, что рука Цю Ши, казалось, настойчиво пыталась дотянуться до его правой ноги. Он наклонился, разорвал штанину и увидел, что оттуда выпала небольшая стопка тонкого листового золота.
Он не смог сдержать холодной усмешки: “Ну что ж, ты неплохо заработал на этом подставном деле”.
Цю Ши – мелкий слуга. Даже если он доживет до 120 лет, он не сможет накопить столько богатства. Листовое золото, найденное у него, может считаться неопровержимым доказательством подкупа.
В один миг огонь неожиданно обжег его макушку. Юй Пэн дрожал от страха, и больше не мог устоять на коленях. Он встал и закричал: “Чепуха! Цю Ши, как ты можешь вольно клеветать на меня ради спасения своей жизни!”
Он повернулся к Фу Ханьцину: “Маркиз, его явно вынудили силой. Его слова совершенно не заслуживают доверия! Юй Фэй – мой младший брат, зачем мне убивать его?”
“Да, зачем?”
Уголки губ Ин Пяньпяня приподнялись высокомерной изящной дугой: “Есть только две причины для убийства человека, а именно ненависть и вражда. О, я только что слышал, как ты сказал “тетя”, значит Юй Фэй и ты не от одной матери. Должно быть, твой младший брат рожден от наложницы, верно?”
“К тому же, может быть, он раскрыл твой секрет или поймал на каких-то проступках. Что вероятнее”.
Ин Пяньпянь слегка повысил голос: “Слушайте все, если кто-нибудь знает о каком-либо подозрительном поведении Юй Пэна в последнее время, сообщите мне об этом. После подтверждения будет выдана награда в десять золотых. Если кто-то видел сомнительных людей в ночь убийства Юй Фэя и даст зацепку, будет вознагражден пятьюдесятью золотыми”.
При наличии щедрого вознаграждения, обязательно найдётся смельчак. Почти наверняка, что никто не останется равнодушным. Этот приём прост и груб, но он эффективен.
Лицо Юй Пэна изменилось, и теперь он по-настоящему осознал, что этот легкомысленный и наглый богатенький сынок перед ним, не был тюфяком, который только и умел, что пользоваться чужой силой. По меньшей мере, на сегодняшний день единственный юный учёный в этой династии, который занял первое место на трёх экзаменах, это он. (п/п экзамен в уездном городе, в столице провинции и во дворце императора.)
Юй Пэн вспомнил, как случайно услышал от уличного рассказчика, что когда Ин Пяньпянь поступил на высшую ступень старшей школы, великий наставник Юэ Цуньшань похвалил его, сказав, что у этого молодого человека три достоинства: поэзия, меч, анализ.
Так называемый “анализ” относится к его быстрому мышлению, прекрасной памяти и проницательности, способной проникать в суть вещей.
Однако, поскольку безумие Ин Пяньпяня в последние годы ухудшалось, похвалы и ожидания, которые он получил в прошлом, постепенно были забыты. Зато его прекрасная внешность оставалась неизменной, и ему по сей день поют оды бесчисленные поэты и живописцы.
Мысли у него путались, он не смог удержаться и отступил на два шага назад, не зная, что делать. Пока он был в панике, позади раздался женский голос: “Почтенный, эта простолюдинка хочет высказаться!”
Вслед за этими словами из толпы вышла девушка в траурной одежде и белым поясом на голове, бросилась к ногам Ин Пяньпяня и со скорбью в голосе сказала:
“Эта простолюдинка младшая сестра Юй Фэя от одной матери, Юй Пэн – мой старший брат. Несколько дней назад я случайно услышала их спор в доме. Второй брат обвинил старшего брата в том, что он погряз в играх на деньги и проиграл бумаги на право владения домом покойного отца. Старший брат отругал второго брата и велел никому об этом не рассказывать, добавив, что если он еще пару раз сыграет, то, естественно, вернет бумаги на дом....”
Из-за нервозности её голос стал резким и высоким, и был отчётливо слышен всем вокруг. Люди с потерянным видом переглянулись.
Ин Пяньпянь еще ничего не сказал, родная мать Юй Фэя в испуге побледнела, быстро подбежала, закрыла рот дочери и зашептала: “Скверная девчонка, что за глупости ты несешь перед благородными, прекрати болтать!”
Изначально она была наложницей, но теперь глава семьи скончался. Ей приходится полагаться на Юй Пэна, чтобы жить. Хотя она убита горем из-за смерти родного сына, еще больше она боится, что даже ее дочь будет вовлечена в эту бурю.
Но дочь уже вырвалась из рук матери и схватила Ин Пяньпяня за край плаща: “Этой простолюдинке не нужно золото, но эта простолюдинка не разбирается в этих вещах и не смеет много говорить. К счастью, Почтенный желает тщательно расследовать правду, и надеюсь, Почтенный примет решение за моего старшего брата!”
Она не хочет золота, но многие хотят. Стражник семьи Фу, который работал вместе с Юй Пэном, не стерпел и сказал: “Недавно стражник Юй действительно занимал у меня деньги. Он брал взаймы три или пять раз, но ни разу не вернул!”
Фу Ханьцин тяжелым голосом спросил: “Почему ты не рассказал об этом раньше?”
Мужчина испугался и поспешно ответил: “Маркиз, простите, этот подчинённый не ожидал, что это дело будет связано со смертью Юй Фэя...”
Фу Ханьцин уже открыл рот, чтобы высказаться, но вдруг смолк: не говоря уже о его подчиненных, даже он сам разве первым делом не заподозрил Ин Пяньпяня, нежели подумать, что Юй Пэн окажется убийцей?
Хотя братоубийство противоречит нормам морали, Юй Пэн и Юй Фэй рождены не от одной матери, вдобавок, в семье Фу суровые порядки, и игры на деньги строго запрещены. Как только это обнаружится, последует тяжёлое наказание. Почему Юй Пэн так поступил видно насквозь.
Фу Ханьцин разозлился и выкрикнул: “Сюда! Проверьте все игорные дома в столице…”
“Маркиз!”
Видя, что Фу Ханьцин полон решимости провести тщательное расследование, Юй Пэн понял, что скрыть это дело будет трудно. Чем дольше он будет медлить, тем серьезнее всё станет. Он стиснул зубы и сказал: “Не нужно расследовать. Этот подчиненный признает вину”.
Лян Цзянь гневно сказал: “Ты убил человека, и у тебя хватило наглости так уверенно и смело подставлять моего молодого господина. Ты подлый и совершенно бесстыдный!”
Юй Пэн сказал: “Хотя в последнее время у нас были разногласия, но он всё же мой брат. У меня никогда и в мыслях не было убить его. В этот раз у нас возникла ссора, потому что он испачкал одежды молодого господина Ин днем, и ночью пришел просить у меня денег, сказав, что хочет купить новые одежды и возместить убытки. Я не мог себе этого позволить, и он сказал, что расскажет обо мне маркизу, и в порыве отчаяния я дошел до такой ситуации”.
Чем больше он говорил, тем увереннее становился: “Если бы не постоянная надменность молодого господина Ин, стал бы от так переживать? Чтобы возместить затраты на одежды, он не мог нормально спать. Нельзя сказать, что это не имеет никакого отношения к молодому господину Ин!”
Для Ин Пяньпяня слишком недостойно выходить из себя из-за людей, подобных Юй Пэну. Однако же, из слов и поступков его как подчиненного можно получить представление об отношении Фу Ханьцина.
Ин Пяньпянь со смехом сказал: “Хорошо сказано, очень хорошо. Сегодня я в первый раз увидел, что в этом особняке есть человек, хорошо понимающий природу вещей”.
Он подошел к Фу Ханьцину, сверху вниз посмотрел на Юй Пэна, стоявшего на коленях, и спросил с улыбкой: “Фу Ханьцин, скажи, как по твоему с ним правильнее поступить?”
Фу Ханьцин замер.
Теперь он осознал, что в самом деле ошибочно понял Ин Пяньпяня, и в сердце неизбежно почувствовал сожаления, но, по мнению Фу Ханьцина, это не было большим делом, и Ин Пяньпянь тем более не станет винить его за это. Вместо этого, вопрос о том, как поступить с Юй Пэном, действительно было головной болью.
Теоретически, такое серьезное преступление, как убийство, не может быть оправдано. Но Юй Пэн много сделал для семьи Фу, к тому же убил он члена своей семьи. Если смотреть по семейному закону…
Обдумывая это, он услышал, как Ин Пяньпянь сказал: “Если спросить меня, то недавно сказанные им слова очень верные”.
Фу Ханьцин машинально спросил: “Какие?”
Произнеся это слово, он вдруг почувствовал, что на поясе у него пусто, и резко поднял голову!
Мгновением ранее Ин Пяньпянь со звоном вытащил меч из пояса Фу Ханьцина, затем повернулся и нанес удар прямо в грудь Юй Пэна!
Он выглядел таким элегантным и красивым, но его движения были быстрыми и безжалостными, что даже Фу Ханьцин, который стоял совсем рядом, не успел среагировать. Другие же были в полном ужасе и не могли произнести ни звука.
В наступившей тишине только Ин Пяньпянь сказал с усмешкой: “Его слова звучали так: небеса справедливы, убийца заплатит жизнью за жизнь!”
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14484/1281720
