Девушку звали Сяоцзюань, парня — Сяосюн. Гуаншэн, не особенно утруждая себя, бегло представил этих двух новичков, но Синьбай их имён даже не запомнил. Всё равно через пару дней они растворятся в общей массе, так зачем перегружать память тем, что не имеет значения.
Чемодан он, разумеется, нёс сам. Они шли вчетвером, кто где, не держась вместе, и Синьбай, замыкающий их небольшую процессию, чувствовал себя отвратительно. Нет, слово «отвратительно» даже не подходило — слишком мягкое. Скорее, мерзко. Унизительно. Так, будто внутри что-то сжималось от злости и усталости одновременно.
Он уже мысленно усмехался: давай, Лао Лин, ну давай, начни. Посмотрим, как Гуаншэн выкрутится. Какой позор. Какая жалость. Сам виноват. Цыц-цыц-цыц.
Гуаншэн обернулся. В его улыбке сверкнули белые зубы, глаза блеснули привычным самоуверенным светом. Он протянул к Синьбаю руку — тёплую, мягкую, с аккуратно блестящими розовыми ногтями, — и, не спрашивая, потянул за собой. Взгляд у него был тот же — обволакивающий, зыбкий, будто между ними натянулась невидимая нить. Прядь волос упала на лоб, поймала тусклый свет и засияла, как отполированный металл. От него пахло чем-то приторно-чистым, и этот запах почему-то раздражал.
— Сяобай, чего ты плетёшься сзади? — негромко сказал он, по-своему ласково. — Идём быстрее. Сегодня ты звезда, мы тут, между прочим, ради тебя.
— Не надо было встречать, — отозвался Синьбай, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но всё равно получилось хмуро.
Гуаншэн посмотрел на него, будто хотел что-то добавить, но не успел — Сяоцзюань радостно перебила их:
— Что кушать будем? Я ужасно голодная!
Гуаншэн перевёл взгляд обратно на Синьбая и спокойно спросил:
— Ну, что ты хочешь поесть?
— Кого голод мучает, того и спрашивай, — холодно бросил Синьбай.
Парень с девушкой замолкли, переглянулись. Воздух сразу потяжелел, и вся их «радушная» встреча рассыпалась, как плохо склеенный реквизит после спектакля.
Они сели в машину Гуаншэна. Распределение мест оказалось тем же, что и тогда, в его первый приезд: Синьбай — на переднем сиденье, а Гуаншэн сзади, будто связанный заложник, зажатый между парочкой новичков.
Сзади послышался осторожный шёпот:
— С ним что-то не так?
Гуаншэн ответил негромко, с ленивой усмешкой, в которой угадывалась привычка сглаживать острые углы:
— Всё нормально. Может, акклиматизация. В прошлый раз, когда он только вышел из машины, сразу обозвал меня ублюдком и пожелал стать банкротом — представляешь?
С заднего сиденья донеслись удивлённые возгласы и смех. Синьбай, глядя в окно, молчал, будто не слышал ни слова.
Когда добрались до места, парень с девушкой, как и ожидалось, начали посматривать на него настороженно. Но Синьбай уже собрался: лицо снова стало спокойным, взгляд — ясным, даже уголки губ слегка дрогнули в подобии улыбки.
Новички тут же выдохнули, почти облегчённо заулыбались в ответ. Сяосюн, приободрившись, хлопнул его по руке — с дружеской непосредственностью:
— Климат в Хайчэне просто замечательный. Тебе точно понравится, вот увидишь.
Синьбай почувствовал, как у него внутри что-то кольнуло.
Руки убери, дружелюбный ты мой. Хлопнул? Ещё раз дотронешься — выверну кисть.
Он чуть отступил, сохранив при этом вежливую маску:
— У меня с климатом извечный конфликт. Не думаю, что мы подружимся.
Сяосюн растерялся, замер с натянутой улыбкой, не поняв, что не так, и поспешно убрал руку.
Гуаншэн наблюдал за этой сценой, нахмурившись едва заметно, но пристально, будто хотел понять, откуда в Синьбае столько холода.
Тот отвернулся, глядя мимо — не потому что не мог выдержать взгляд, а потому что просто не хотел.
Когда-то Синьбай даже был вежлив с Гуаншэном и его маленькими любимцами. Вежлив — по форме, не по сути: их миры пересекались лишь изредка и по необходимости. Сегодня он решил иначе: хватит. Ни интереса, ни уважения они не заслужили.
Собственно, это же Гуаншэн любил повторять: «будь собой». Ну вот, пожалуйста. Если кому-то это не по вкусу — разбирайтесь со своей неприязнью сами.
А он, между прочим, ради кого бросил отличную работу и сунулся в это никудышное ассистентство, да ещё в чужом городе, где всё незнакомо и пусто? Ради кого? Чёрт.
Гуаншэн почувствовал неладное с первых минут: с Синьбаем что-то явно не так. Может, «аллергия на Дзэньчэн»? Только приземлился — и уже шатает.
За ужином он нарочно сел рядом, говорил мягко, задавал заботливые вопросы, пытался нащупать прежнее тепло. Синьбай, поправляя очки, отвечал ровно и вежливо, словно по инструкции — слова были правильные, а жизни в них не было.
Это осторожное, отчуждённое выражение выводило Гуаншэна из себя. Словно они чужие. Настроение тут же портилось.
К счастью, Сяоцзюань ничего не замечала. По характеру она вовсе не соответствовала кукольной внешности: громкая, бесцеремонная, с пробивным северным акцентом — тараторила без пауз:
— Вот это удача! Нас трое, плюс помощник Цзян — ровно четверо! Ты ведь после обеда свободен? Тогда поехали к тебе, устроим махач в маджонг!
— Я не особо умею, — заметил Сяосюн, почесав затылок.
— Ерунда, научу! — отмахнулась Сяоцзюань и повернулась к Синьбаю. — А вы, Синьбай-ге, играете?
Синьбай поставил чашку и, не меняя интонации, ответил:
— Нет.
— Он умеет, — сказал Гуаншэн. Смотрел прямо в глаза, чуть склонив голову, как будто это приглашение — не только про игру. — Поехали ко мне, помощник Цзян. Сыграем.
Никакой заботы, никакой теплоты — только холодная, отточенная интонация, где каждое слово звучало как команда.
А ведь когда-то, в самом начале, Синьбай действительно ездил с ним играть. Тогда Гуаншэн смеялся, объяснял правила, наклонялся слишком близко, щёлкал фишками и терпеливо учил.
Синьбай повернулся, посмотрел на него, но ничего не сказал.
После ужина они отправились в пентхаус Гуаншэна.
Игровая с автоматическим столом находилась на втором этаже. Сяоцзюань без церемоний развалилась на диване и включила через проектор шумное развлекательное шоу. Сяосюн снял с игрового стола чехол, подключил питание и ушёл заваривать чай.
Гуаншэн стоял в дверях, закурил и наблюдал. Дым медленно тянулся вверх, рассеиваясь в мягком свете. Синьбай стоял посреди комнаты, будто заблудился — не знал, куда себя деть.
Он почувствовал взгляд, обернулся:
— Так вот, это и есть моя работа? Быть ассистентом — значит играть в маджонг?
Гуаншэн сделал затяжку и, выдыхая, ответил спокойно:
— Боссу тоже нужно отдыхать. Я сегодня отпросился ради тебя, всё заранее закрыл.
Синьбай опустил глаза. Лицо чуть дрогнуло, стало мягче. Но когда он снова поднял взгляд, в нём мелькнуло что-то почти болезненное — усталость, непонимание, обида.
Гуаншэн на секунду растерялся, не ожидая увидеть у него такую уязвимость.
Синьбай отвёл глаза, заметил, как Сяосюн возится с чайником, и шагнул к нему, будто собирался помочь.
— Не надо, он справится, — сказал Гуаншэн уже спокойнее и сел за стол. Его голос снова стал ровным, почти привычным. — Иди сюда, садись.
Синьбай подошёл к столу и окинул взглядом два свободных места по обе стороны от Гуаншэна. Потом молча обошёл стол и сел напротив.
В памяти Гуаншэна сразу всплыло другое: прежний Сяобай не просто умел играть — ему даже нравилось. Он всегда что-то просчитывал, тихо считал фишки, будто каждая из них могла спасти партию. Только всё равно чаще проигрывал, и, чертыхнувшись, смахивал остатки на стол, словно хотел стереть собственную досаду.
Сегодня Гуаншэн хотел немного повеселиться, даже думал сесть напротив, чтобы подкидывать ему нужные карты, помочь выиграть. Но Синьбай сам выбрал это место — отстранённое, правильное, холодно-логичное.
И всё же — в этом была странная закономерность. Для ассистента место напротив действительно подходило больше: видеть всё, контролировать, не сближаться.
Гуаншэн поймал себя на том, что не отводит взгляда. Синьбай сидел, склонив голову, лениво чертил пальцами по зелёному фетру, как будто что-то искал. Из этого ракурса его губы чуть приподнимались, будто в лёгкой, неосознанной обиде. И от этого он казался почти трогательным — как человек, который пытается быть безразличным, но выдаёт себя каждой мелочью.
Милый, — подумал Гуаншэн и вдруг почувствовал, что улыбается.
Он чуть подался вперёд и негромко позвал:
— Эй.
Синьбай поднял взгляд:
— Что?
Гуаншэн наклонился ближе — и коротко, почти невесомо коснулся его губ. Мгновение — и отстранился.
Сзади Сяосюн возился с чайником, Сяоцзюань листала каналы. Никто ничего не заметил.
Синьбай выдохнул — резко, как будто только сейчас вспомнил, как дышать. Горло дёрнулось, глаза предательски блеснули, кончик носа порозовел. Он едва слышно всхлипнул, губы чуть приоткрылись, и на секунду показалось, что он снова тянется вперёд.
Гуаншэн склонился ближе и тихо сказал, почти улыбаясь:
— Глупенький. Я же тебе помогаю.
На лице Синьбая, где ещё недавно теплилось что-то вроде весенней оттепели, вдруг появилось выражение между «я не понял» и «ладно, допустим».
— …Ага.
В этот момент Сяосюн и Сяоцзюань закончили возиться с оборудованием и подошли к столу. Девушка села снизу от Гуаншэна — а значит, прямо напротив Синьбая — и довольно потёрла руки:
— Ну что, поехали! Только сразу предупреждаю: кто не умеет играть, не нойте потом, что проиграли! Мы же чисто для общения, без обид, ладно? Проигравший оплачивает ужин! Ха-ха-ха!
— А может наоборот? — подхватил Сяосюн. — Пусть победитель платит, раз у него удача!
Они засмеялись, и в комнате стало шумно и легко. Телевизор продолжал бубнить развлекательное шоу, фишки цокали о фетр.
Гуаншэн смотрел на Синьбая. Тот, чуть нахмурившись, просматривал свои тайлы слева направо, внимательный, сосредоточенный, будто весь мир за пределами стола перестал существовать.
И в этом спокойном, деловом выражении лица Гуаншэн снова нашёл то самое — притягательное, неуловимое очарование.
Он играл не ради победы. Просто хотел быть рядом, разделить игру. Но когда Синьбай уверенно взял две раздачи подряд, Гуаншэн вдруг понял: раньше, когда тот играл с ним и его друзьями, он тоже всё считал — но не ради выигрыша.
Он просчитывал ходы, чтобы аккуратно подыгрывать, сливать нужные тайлы богатым приятелям Гуаншэна. Выглядел честным, а на деле просто зарабатывал расположение.
Если бы он тогда знал, что у этого тихого ассистента в голове такие схемы…
И что с того?
Да ничего. Хитрый он или наивный — всё равно милый.
Игра затянулась. Выигрывали все по очереди, но чаще всего — Синьбай.
Когда Сяоцзюань в очередной раз неудачно подставилась и снова подарила ему победу, она надулась, захлопала ресницами и капризно сказала:
— Сяобай-ге, ну ты чего такой умный?
Синьбай поднял взгляд, без тени улыбки:
— Я просто играю. Это ты слишком глупая.
Сяоцзюань замерла, пару раз моргнула — и, кажется, вот-вот расплачется.
Гуаншэн посмотрел на неё с лёгким раздражением: ну кто вообще так разговаривает с девушками?
Он наклонился, мягко похлопал её по руке:
— Да нет, ты не так уж и плохо играешь. Здесь половина успеха — просто удача. Может, следующая партия будет твоей.
Он удержал её ладонь чуть дольше, чем нужно, пальцы легли плотнее, будто между делом намекая на что-то ещё.
Синьбай перевёл взгляд на его руку, поморщился и опустил глаза.
Автомат снова ожил, перемешивая плитки, щёлк-щёлк — сухо, ритмично.
Под ровный треск и приглушённый свет новая «стена» медленно поднялась из стола.
Началась следующая раздача.
Сначала Синьбай играл осторожно, сдержанно. Гуаншэн, наблюдая, мысленно прикидывал, какие тайлы могли бы подойти ему для выигрыша. Но постепенно что-то стало сбиваться: ходы Синьбая ломали логику, которую он ожидал. Будто тот нарочно упускал шанс завершить партию, сбивая и собственную, и чужие комбинации.
Гуаншэн нахмурился. Его верхний игрок, Сяосюн, уже подбирался к победе. Рискнул — и скинул плитку из середины. Ход опасный.
Идеальный шанс для ху.
Гуаншэн мог взять её и выиграть, но промолчал. Вместо этого аккуратно опустил тайл, нужный Сяоцзюань:
— Семёрка бамбук.
Синьбай поднял голову, удивлённо взглянул на него, нахмурился.
Гуаншэн лишь чуть улыбнулся, будто ничего особенного не произошло.
Глаза Сяоцзюань тут же загорелись:
— Понг!
Сяоцзюань на мгновение замерла, обдумывая, потом осторожно скинула «сырую» плитку.
Гуаншэн напрягся, хотел было остановить, но не мог. Только смотрел, как её пальцы медленно отпускают край тайла, и тот падает на фетр с мягким щелчком.
Если предыдущие попытки могли пройти без последствий — эта почти наверняка подставит. Он был уверен.
Но Синьбай — снова ничего. Ни движения, ни намёка на реакцию. Просто взял следующую плитку, чуть задумался, скинул другую и продолжил играть так, будто ничего не происходит.
Ни понга, ни чи, ни малейшего желания закончить партию.
Так прошло несколько кругов.
Гуаншэн начинал сомневаться — есть ли у него вообще пара? Или он нарочно тянет?
Может, совесть проснулась?
Он усмехнулся про себя. Синьбай ведь всегда умел вести себя «правильно». Безупречно, как по учебнику.
Актёр из него отличный. Не удивлюсь, если опять играет на публику.
Мысль показалась забавной — Гуаншэн расслабился, откинулся на спинку стула и стал наблюдать за ним, как за спектаклем.
— Какая-то странная партия, вам не кажется? — неуверенно сказал Сяосюн, делая очередной рискованный сброс.
Гуаншэн бросил на него раздражённый взгляд. Этот парень и правда не умел играть. Сам не стал брать понг, вытянул новую плитку, разрушил собственную комбинацию и снова подкинул удобную Сяоцзюань:
— Тройка бамбук.
— Понг! — с радостью отозвалась она и тут же забрала тайл. По выражению лица было видно — она почти у цели.
Теперь она колебалась, держа в руках две последние плитки. Металась глазами между ними, сверялась со сбросами, прикидывала, где безопаснее.
Синьбай всегда сбрасывал «десятки тысяч» — там у него точно не было пары. Недавно он уже выбросил девятку. Значит, выиграть на «десятках» он не сможет.
Сяоцзюань уверенно потянулась к левой плитке:
— Дев…
Уголки губ Синьбая едва дрогнули.
Гуаншэн почувствовал, как внутри что-то сжалось. Хотел окликнуть её, остановить, но не успел — только смотрел, как плитка падает на стол.
Щелчок. Тишина.
И в ту же секунду Синьбай спокойно выкладывает руку.
Ветра — восток, юг, запад, север.
Драконы — красный, зелёный, белый.
По единице и девятке каждой масти — точки, бамбук, десятки тысяч.
Ни одной пары.
— Сисанъяо. Восемьдесят восемь фан. По тридцать с каждого. Две тысячи шестьсот.
Сяоцзюань застыла, широко раскрыла глаза.
— Офигеть… Сисанъяо, — пробормотал Сяосюн и тут же вытащил телефон, щёлкая снимки: щёлк-щёлк-щёлк.
— Но… но ты же только что девятку сбрасывал! — почти со слезами воскликнула Сяоцзюань.
Синьбай чуть улыбнулся, голос ровный, почти ленивый:
— Я просто хотел именно твою.
Воздух на мгновение застыл.
Гуаншэн решил разрядить обстановку — наклонился и мягко похлопал Сяоцзюань по руке:
— Да брось, это всего лишь игра. Кто бы ни проиграл, я угощаю всех.
Автомат снова ожил, грохотал и перемешивал плитки. Под шум Гуаншэн достал телефон и быстро набрал сообщение под столом:
Зачем так по-крупному выигрывать? Дай девчонке шанс. И ещё с таким тоном с ней — неудивительно, что до двадцати трёх один.
Синьбай мельком глянул на экран, набрал ответ и положил телефон обратно:
А почему я должен отдавать то, что по праву моё?
Гуаншэн прочитал, тихо усмехнулся.
И посмотрел на него уже иначе — с лёгким удивлением.
Под щелчки тайлов новая «стена» вновь поднялась, и все начали расставлять свои плитки. Ян Гуаншэн устроился поудобнее, скользнул вниз на стуле, лениво развалился.
Цзян Синьбай взглянул на свою руку, вытащил одну — и в этот момент почувствовал странное щекотание в ноге.
…Что-то медленно ползло вверх по его голени, скользнуло в пах и легонько коснулось внутренней стороны бедра. Он замер. Поднял взгляд — Ян Гуаншэн смотрел на него с откровенно хитрой улыбкой.
— Ну что за раздача опять…, как всегда солью, — вздохнул Сяосюн.
— Сяобай-ге, ты будешь ходить или как? — Сяоцзюань пробурчала, с пониженным настроением.
Уши Цзян Синьбая вспыхнули. Он дёрнул ногой, выпрямился и, сжав пальцы, сделал первый ход. Сяосюн тут же взял и сбросил.
— Двойка бамбук, — протянул Ян Гуаншэн, всё так же лениво вальяжно полулёжа. Лицо — как ни в чём не бывало.
Прошло несколько кругов. А “это” под столом продолжало вытворять своё — то нажимая, то втираясь между его ног, ритмично, точечно, с нарастающим давлением. Цзян Синьбай напрягся до предела, сдерживая естественное желание двинуть бёдрами навстречу.
В Хайчэне, каждый раз, когда он слушал по телефону голос Сяо Яна, мастурбируя на звук, его тело только распалялось сильнее. Сейчас, после того как он резко пошёл в рост — одноразовая разрядка давно уже ничего не решала. После оргазма наступало только ещё более острое, плотоядное желание — всё сильнее, так, что иногда он всерьёз мечтал о том, чтобы Ян Гуаншэн материализовался по голосовому сигналу и дал ему всё, чего он хочет.
С того самого момента, как он учуял этот плотский, привычный запах в аэропорту, тело было заведено. И теперь оно почти горело.
Цзян Синьбай подумал, что Ян Гуаншэн точно не в себе.
Сжав зубы, он достал телефон и напечатал:
Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо при твоими домашними зверюшками?
Он выложил тайл.
— Вау! — Сяосюн чуть не подпрыгнул от радости. — Я выиграл!
— Это Сяобай-ге подставился! Первый раз за вечер! — восторженно заголосил он, уже доставая телефон, чтобы сфотографировать.
Синьбай медленно выдохнул, не произнеся ни слова.
— Ну вот, — невинно сказал Гуаншэн, — я же говорил, здесь всё решает удача.
Цзян Синьбай молчал. Лицо его было одновременно багровым и бледным, а взгляд упёрся в противника напротив.
Примечание переводчика:
Маджонг — это традиционная китайская настольная игра, чем-то похожая на смесь карточного покера и домино.
Играют обычно четверо. Цель — собрать выигрышную комбинацию из четырёх «сетовых» групп и одной пары. Игровые масти называются точки (筒子), бамбуки (条子) и десятки тысяч (万子); есть также особые плитки — ветра и драконы.
Название главы — «Число тринадцать» (十三幺, шísань яо) — это отсылка к редчайшей и самой сложной комбинации в китайском маджонге, называемой «十三幺» (Shísān Yāo, букв. «тринадцать сирот»).
Это так называемая рука высшего порядка — собрать её почти невозможно. Чтобы выиграть с этой комбинацией, нужно иметь по одной крайней плитке каждой масти (1 и 9 точек, 1 и 9 бамбуков, 1 и 9 символов), четыре ветра (восток, юг, запад, север) и три дракона (красный, зелёный, белый), а также одну пару из любой из этих тринадцати. Всего получается четырнадцать плиток.
Во многих регионах Китая правила и ценность комбинаций отличаются, но «тринадцать сирот» — универсальный символ редкой, почти мистической удачи и полного контроля над игрой.
http://bllate.org/book/14475/1280703
