Рука Цзян Синьбая остановилась.
— У тебя внутри мои пальцы, — проговорил он спокойно, — а ты при этом рассказываешь, как будешь трахаться с кем-то ещё?
Он выдернул руку — резко, хлёстко, с отчётливым звуком. Тонкая нить влажности растянулась в воздухе и порвалась.
— Ты и с остальными так, господин Ян?
Гуаншэн приподнялся, будто не сразу понял, что произошло. На лице — раздражение, перемешанное с растерянностью. Но в следующую секунду он уже подобрался, как обычно.
— С тем, с кем я действительно сплю, я такого, конечно, не говорю, — медленно произнёс он. — Но ведь ты мне просто… одолжил руку. Разве мне и этого нельзя?
Они встретились взглядами.
Цзян Синьбай чуть склонил голову набок и усмехнулся. Вежливо. Почти тепло. Но в этой улыбке не было ни капли участия.
— Ты это сейчас всерьёз?
Гуаншэн ответил той самой фирменной, игривой усмешкой, которой привык обезоруживать. Глаза блестели, в голосе звучала притворная лёгкость:
— А что такое, Сяобай? Неужели для тебя это правда имеет значение?
Ответа не последовало, но взгляд Синьбая не дрогнул. Он смотрел прямо, не мигая, и этот молчаливый укор будто выжигал изнутри.
Гуаншэн, всё ещё дрожа, продолжал яростно двигать рукой. Грудь поднималась и опадала. Он задыхался, цеплялся за последнюю грань возбуждения.
— Давай… — выдохнул он, голос срывался. — Давай ещё пару движений. Я почти…
Цзян Синьбай будто очнулся. Вся его злость, вспыхнувшая мгновенно, сгорела так же резко, как фосфор — и осталась только серая пустота. Ни искры.
Ян Гуаншэн всегда был таким ублюдком. Был, есть и будет. А он сам — уже не помощник, не сотрудник. Завтра его вышвырнут, и с его положением в жизни их дороги больше не пересекутся.
Значит, сегодня ему точно не за чем подыгрывать этому стареющему ловцу сердец, в этих тошнотворных играх.
И даже если подыграет — ему ничего за это не обломится.
Пусть этот мерзавец ищет дальше своих восторженных пташек, которые готовы драться за каждую его подачку.
— Раз уж есть дела повкуснее, зачем соглашаться на второсортное. Господин Ян, ты заслуживаешь самого лучшего.
Ха.
Он даже не стал смотреть, какое выражение появилось на лице Ян Гуаншэна. Просто встал, поправил одежду и спустился вниз.
На первом этаже было темно. Он вымыл руки, медленно, с задержкой в каждом движении, как будто смывая с себя всё, что произошло. Потом выключил свет.
В темноте осталась только лестница, уводящая наверх. Там, где всё ещё горел свет. Тусклый, холодный.
Оттуда не доносилось ни звука.
Синьбай посмотрел на пятно света, расползающееся по полу, и вдруг поймал себя на мысли:
у каждого человека есть слабость. Просто я так и не смог нащупать его.
А он — снова и снова цеплялся за мою.
Так часто, что в какой-то момент я и сам начал сомневаться, а есть ли у меня вообще картина мира. Или всё, во что я верил, — просто конструкция, где я служу, подчиняюсь, отыгрываю чужие партии.
Ладно. Всё. Конец.
Не расстраиваться? Да это же смешно. Из нищеты вырваться, стать белым воротничком, получить восемь миллионов, жить без забот… и всё это рухнуло с хрустом, как хрупкая игрушка.
Зато хотя бы нет больше этого чертового долга. Уже не так плохо, если подумать.
Наверное.
Хотя…
Он вернулся в комнату, рухнул на кровать, вытащил телефон, открыл популярный сайт по поиску работы и ткнул в раздел вакансий по Хайчэну.
Бедность, как ни странно, даёт один бонус — ты листаешь страницы жизни с такой скоростью, будто в пятках двигатель. Потому что реальность, эта шавка, всегда сзади и вцепляется в задницу, стоит только замешкаться.
…Но в голове всё равно торчал этот силуэт. Мазал всё вокруг, даже экран с вакансиями. Стоило закрыть глаза — становился ещё отчётливее.
Чёрт. Ещё он там вякнул, будто я — механизм? Да я б счастлив! Машина не бесится, не срывается, не проваливает грёбаные «миссии». И уж точно не вскакивает с постели, когда просто смотришь вакансии.
Стыдно до дрожи. Стоит только вспомнить наглую физиономию этого «маленького господина Ян» — и он уже, с головой под одеялом, пытается утопить свой позор в темноте.
…И вообще, какого хрена он лапал себе грудь?
Можно ли быть настолько развратным?
И ведь сегодня, кажется… он делал это с ещё большим жаром, чем раньше.
Он уже задыхался, почти сорвался, тело напряглось до предела, и грязные картинки в голове начали сливаться с реальностью… как вдруг завибрировал телефон. Он дёрнулся, вдохнул холодный воздух — и весь накативший оргазм с девяноста пяти процентов рухнул в штопор.
Сообщение. От Ян Гуаншэна:
«Сяобай, не делай так. Я могу неправильно понять».
Синьбай нахмурился, уставился на экран. Пальцы медленно набрали:
«?»
Отправил. Ответа — тишина.
Он так и сидел с хмурым лицом, не отрывая взгляда от этих слов.
Что он вообще несёт? Какое, к чёрту, «неправильно понять»? Что тут можно вообще понять не так?
……
Гуаншэн постучал телефоном по подбородку, скучающе вышел из чата с Синьбаем и открыл другой диалог — без имени, без фото.
— Даты, которые вы присылали, и несколько звонков от этого человека — действительно выглядят подозрительно.
Номер не зарегистрирован на Лин Шуфэна, но по геолокации сигналы шли из штаб-квартиры компании и из жилого комплекса «Зелёное озеро».
— Можно с большой долей уверенности сказать, что это он.
— Продолжать проверку?
«Не нужно. Спасибо».
Он перевёл деньги.
А потом со вздохом швырнул телефон и нырнул под одеяло с головой.
Не хотел ложиться в мою постель…
А в итоге всё равно встал колом. Что теперь, дрочит?
— Ха, — хмыкнул Гуаншэн вслух, вспоминая, как только что дразнил этого мальчишку.
— Жалко, конечно.
……
«Не делай так…»
…Не делай как? Что я, по-твоему, сделал?
«Я могу неправильно понять».
…Что именно? Что здесь вообще можно понять не так?
Цзян Синьбай так и не дождался ответа. Всё вертелось в голове, бессмысленно, как недосказанная фраза. В этом клубке непонимания он медленно закрыл тяжёлые веки.
⸻
Утром, когда Ян Гуаншэн ещё спал, Синьбай уже был в небе. Они разъехались, даже не столкнувшись взглядом. Но стоило ему приземлиться в Хайчэне и включить телефон — как на экране мигнули сообщения от Ян Гуаншэна.
От Ян Гуаншэна:
«Ты ведь уже знаком с секретарём Ван из совета директоров, верно?»
«Я попросил его подобрать тебе подходящую должность в штаб-квартире. Свяжись с ним — он поможет».
«Ты действительно способен. Я понимаю, что я тебе неприятен, но надеюсь, ты больше не будешь работать с мыслью: “пусть ваша семья Ян обанкротится”. Хорошо?»
«:)»
Синьбай смотрел на экран. Сообщения были простые, деловые. И всё же…
Что-то внутри переклинило. Настроение стало каким-то странным, неуловимым.
И только теперь он понял: ему больше никогда не придётся иметь дело с Ян Гуаншэном. Не терпеть его выходки, не злиться на подколы, не ловить взгляд, в котором всё — игра.
Он думал, что впереди — только смирение и продажа тела. А оказалось, всё, на чём он так упрямо собирался стоять до самого конца, в один день рассыпалось в прах.
Ян Гуаншэну хватило одного слова, чтобы закрыть вопрос, с которым он бился годами.
Наверное, именно под влиянием этой новой, непривычной перспективы он и почувствовал что-то вроде облегчения. Даже лёгкий — неуверенный — оптимизм. Вдруг всё вокруг задышало надеждой. Даже Ян Гуаншэн — бывший босс, бывший кошмар — уже не казался таким уж чудовищем.
Он выдохнул — и понял: пусть не тем путём, пусть с перегибами, но он всё-таки добился того, ради чего ломал себя. И даже раньше срока — на целых полгода.
Восемь миллионов — сгорели. Работа — есть. Да, не топовая должность, но попасть сразу в штаб-квартиру, имея за плечами только бакалавриат — это, чёрт побери, высокий старт. А с его способностями и поддержкой секретаря Вана, дорога явно будет открыта.
— Чёрт… даже уверенность понемногу возвращается, — пробормотал он под нос, с лёгкой усмешкой.
А этот «старший»…
…Ну, если подумать, он ведь вообще-то и не умер. Старый развратник, с энергией кобеля в сезон — живее всех живых.
И вдруг цветы стали ярче, трава — зеленее, воздух — свежее. Казалось, даже шум за окном звучал приятнее. Такое ощущение, будто сам мир снова начал дышать.
А всё из-за одного — денег. Или, точнее, предсказуемой зарплаты.
Он опустил взгляд на экран. На этот идиотский смайлик, что прислал Ян Гуаншэн.
«:)»
Провёл пальцем по смайлу.
И, после всех кривых, унизительных, вязких кругов ада — наконец смог поставить точку. Сложить в голове, пусть не идеальную, но цельную картину.
Он выдохнул, открыл окно ввода текста и на этот раз ответил искренне:
Цзян Синьбай: «Простите. За те слова — прошу прощения. У меня и в мыслях не было».
Цзян Синьбай: «Большое спасибо, господин Ян».
Цзян Синьбай: «Я буду хорошо работать на благо корпорации».
Ян Гуаншэн не ответил словами. Только вернул тот же смайлик: «:)».
И больше ничего. Цзян Синьбай несколько раз доставал телефон по дороге домой, но так и не увидел нового сообщения. И постепенно понял: этот смайл не про доверие и не про поддержку. Это была «точка». Конец.
……
Секретарь Ван действительно оказался человеком действия. Уже вечером того же дня Синьбай получил от него звонок:
— Завтра — в головной офис. Я договорился.
На следующее утро он собрался и отправился в штаб-квартиру «Шэншэна».
Секретарь Ван устроил его в департамент управления коммерческой недвижимостью.
Корпорация «Шэншэн» жила по принципу вертикали власти: всё — от сотен предприятий внутри страны до зарубежных проектов — напрямую контролировалось из головного офиса. Устроиться сюда было, мягко говоря, круто. По представлениям Синьбая, здесь могли пробиться разве что выпускники топовых вузов, магистры, доктора — те, кто грызёт друг другу глотки ради места под солнцем.
Но, судя по словам секретаря Вана, всё было немного иначе.
— У председателя свой подход к людям, — сказал он. — В штабе четыре отдела: один функциональный и три проектных. Каждый — под управлением вице-президента. Один из них окончил только бакалавриат. Другой вообще выпускник колледжа.
— Колледжа? — Синьбай поднял брови.
Ван усмехнулся:
— Он с самого начала шёл за старым председателем. Ещё с Шэньчэна. Как и я.
…Но то время, подумал Синьбай, было совсем другим.
Руководить и быть обычным сотрудником — две совершенно разные высоты. Чем ниже по иерархии, тем жёстче фильтр по дипломам. Когда он сам учился на бакалавриате, проходил практику в известной компании, где стажёры только и делали, что мерялись статусами: «985» против «211», «211» против провинциальных топов. Выпускникам обычных универов там даже дышать было негде.
А уж здесь, в «Шэншэне», давление явно выше.
Оказалось, что местные расклады слегка искажены — аура Ян Гуаншэна всё перекраивала. Синьбай понял это уже через пару часов после выхода на работу.
Он не успел толком оглядеться, как к нему подошли:
— Ты ведь раньше был помощником у младшего господина Яна, да?
— Я видел, ты на днях приходил вместе с секретарём совета директоров.
— Ну ты и молодец. Самый молодой у нас в департаменте! Впечатляет. Большое будущее.
Раньше, во Втором индустриальном парке, он никогда не чувствовал, что работа у Ян Гуаншэна хоть что-то ему даёт. Там всё было в глуши: простые рабочие и имени такого не слышали, а технарям — какая им политическая интуиция, они детали считают. Да и вернули его оттуда назад — вот тебе и вся “особенность”.
Но здесь было иначе. Это же штаб-квартира “Шэншэна”.
Каждый уровень здесь — как пропасть. А до Ян Гуаншэна и вовсе небо.
Синьбай всегда это знал. Но одно дело — понимать, и совсем другое — прожить, когда это знание тебе вырезают по живому. Медленно, методично, с вежливыми улыбками.
Цзян Синьбай, 23 года. Выпускник бакалавриата.
Новенький в штаб-квартире корпорации «Шэншэн».
Департамент коммерческого управления — ключевой отдел, курирующий финальные стадии крупных проектов.
Сюда его провёл лично секретарь совета директоров. А связью был Ян Гуаншэн.
Коллеги встречали вежливо. Даже охотно. Но взглядов — слишком много. Намного больше, чем в его первый день на заводе в индустриальном парке.
Он чувствовал: это — другой мир. Многослойный, и каждый слой режет по-своему.
Для этих людей гонка дипломов — просто фон. Декор. Здесь правят капитал и связи.
И каждый из них, вполне возможно, уже додумал за него биографию. Составил миф. Прикинул, что за ним, кто за ним — и зачем он здесь. И, может быть, в глубине души… уже ждёт. Ждёт, когда этот «бакалаврик» опозорится.
А ведь он тоже прошёл через адские жернова. Сирота, который когда-то рвался в такую гонку, в мир высоких ставок и чужих фамилий.
Поэтому сейчас мог только поправить очки и выглядеть послушным. Готовым работать до упаду.
⸻
На третьем часу работы Синьбай увидел менеджера департамента коммерческой недвижимости — Лин Шуфэна.
Они оба обомлели.
— Охренеть, — выдохнул Лин Шуфэн. — Ты что тут делаешь? Ты же вроде должен быть в…
Он осёкся. Замолчал.
— …
И тут Синьбая осенило: он ведь даже не сообщил Шуфэну. Совсем вылетело. А ведь именно в его отдел его и зачислили.
На мгновение в голове всё замерло. Шуфэн выглядел точно так же.
Они нашли тихий угол, и Синьбай коротко объяснил: его уволили, а Ян Гуаншэн потом устроил на новую должность.
Шуфэн сжал пальцами подбородок, в упор глядя ему в глаза. Выдержал паузу, а потом медленно, с нажимом, выдал:
— Ты не сдал меня?
— С чего бы, — резко отрезал Синьбай. — Это я облажался. Обматерил его — вот он и выкинул меня.
— Ты? Обматерил его? — Лин Шуфэн уставился, как на сумасшедшего. — Ты что, с ума сошёл?
Синьбай повторил, спокойно, почти устало:
— Тогда я был не в себе. Сейчас и сам жалею. Но это правда.
Шуфэн помолчал. Потом прищурился, медленно, как хищник, унюхавший подвох:
— А у меня ощущение, что он нарочно тебя вернул. Чтобы я на тебя посмотрел.
И, сказав это, впился в лицо Синьбая взглядом, будто пытался прожечь ему в голове пару дыр.
Синьбай, конечно, сразу отмахнулся:
— Да брось. Исключено. Клянусь, это было спонтанно.
Но взгляд Шуфэна становился всё тяжелее. Всё более изучающим. И всё более настороженным.
В итоге он просто махнул рукой: мол, иди. А сам подошёл к панорамному окну, застыл, уставившись наружу. И было ясно: он не смотрит. Он считает.
⸻
Да, начальником департамента был именно Лин Шуфэн — и это было, мягко говоря, неприятно. Но Синьбай не считал, что тот способен его вот так взять и выгнать: на этого типа у него были кое-какие улики.
И всё же… к прежнему чувству благодарности к Ян Гуаншэну постепенно примешивалась колючка.
Пусть он и понимал: кем бы ни оказался игрок — Ян или Лин — ему остаётся только одно. Играть по чужим правилам.
Ну не увольняться же только потому, что Ян Гуаншэн использует его, чтобы нащупать слабые места Шуфэна?
Он понимал: Лин Шуфэн наверняка что-то замышляет. Какую-нибудь интрижку, мелкую пакость, схему ради выгоды. Но Синьбай не придавал этому особого значения. Если сравнивать интеллект Шуфэна и Ян Чжихина, то это всё равно что сопоставлять узелки на верёвке с центральным процессором. Да, тот может провернуть пару махинаций, может подстроить какую-нибудь локальную гадость — и всё. Масштаб — не тот.
А он сам? Всего лишь пешка. Мелкая рыбёшка в мутной воде. Его цель — не выплыть первым, а просто удержаться на плаву и ухватить хоть что-то.
Наверное.
⸻
И всё же, когда он в тот день вышел с работы, почему-то замедлил шаг у входа. На секунду остановился, поднял голову и посмотрел на здание. Башня штаб-квартиры громоздилась над ним, холодная, массивная, равнодушная. Он достал телефон, сделал снимок и отправил его Ян Гуаншэну.
Добавил короткое сообщение:
«Я вышел на работу». И смайл.
Он ждал. Хотел увидеть хоть какую-то реакцию. Неважно, какую.
Ответа не последовало.
⸻
Прошёл почти месяц. В день, когда выдали первую зарплату, он снова написал:
«Зарплату выдали».
Господин Ян не ответил.
Только из его «моментиков» в WeChat Синьбай видел, что тот жив и вполне здоров. Всё так же бурно живет, устраивает вечеринки в своём золотом мире.
http://bllate.org/book/14475/1280687
