«Фамилия Ян: Гетеро ❌. Сяобай, ты себя сильно недооцениваешь. Ха-ха. Неудивительно, что столько лет один. В следующий раз найди мальчика, попробуй.»
…Да уж. Вот это фантазия.
Прошло несколько дней, а Цзян Синьбай всё равно ловил себя на том, что открывает телефон и перечитывает это сообщение.
Сегодня он делал это, свернувшись в одеяле.
Прочитает — и сразу сползает глазами вниз, на следующее: «Если ты не хочешь — мне самому больно.»
Цзян Синьбай усмехнулся.
Гуаншэн любил этот слащавый тон — фальшивая забота, нарочитая нежность. Так он обычно разговаривал со своими любовниками. Синьбай к этому давно привык.
…Да. Он действительно не хотел. Мужиком обслуживать мужика — как тут можно хотеть? Даже думать не о чем.
…Но я ведь не показал, что не хочу? Вроде же нет.
Он нарочно сделал лицо серьёзным, будто доказывал самому себе: да, возвращается к той ночи снова и снова не потому, что мучается, а потому что ищет в собственных действиях слабое место.
Синьбай крепче сжал телефон, ноги сами подтянулись к животу.
Когда-то Ли Цзыхан спрашивал его:
— Брат, вот с тех пор как в старшую пошёл, у меня чуть ли не каждый день стояк. Это нормально? Что делать?
Тогда Синьбай не знал, что ответить. У него самого ничего такого не было. С самого начала и психика, и тело отзывались только на деньги, и с возрастом это не менялось. Поэтому сказал холодно, почти лениво:
— Просто мало учишься. Будешь больше загружен — будет меньше дурных мыслей.
А теперь понял: дело было не в Цзыхане. Дело в нём самом. Просто у него всё началось позже.
Он лёг на живот, будто назло самому себе придавил то, что предательски выдало его тело, расплющил — и зажмурился.
…Он проходил через то, через что рано или поздно проходит каждый парень. Просто у него это случилось чуть позже.
Через какое-то время он снова открыл глаза, потянулся за телефоном и щёлкнул поисковик. Подумал и набрал четыре иероглифа: **«高清马»**.
(¹ прим:— «高清马» (gāo qīng mǎ) — сленговый запрос в китайских поисковиках для поиска откровенного контента.)
Экран тут же выдал подозрительные сайты. Он ткнул на один — какой-то мутный портал, оттуда мгновенно перекинуло на пёстрые мигающие баннеры. Кликнул по одному — и выскочили развязные гифки, откровенные до неприличия.
Но дальше — «станьте VIP».
Чёрт. За такое он точно платить не собирался.
Он резко швырнул телефон на стол, перевернулся на другой бок и зажмурился изо всех сил.
…Не прошло и минуты, как снова перевернулся обратно, потянулся за телефоном и открыл знакомое социальное приложение.
Зарегистрировался, вошёл, наугад вбил несколько «горячих» слов. Алгоритм тут же выдал пачку странных пользователей. Он переходил от одного к другому, отсеивал, пока наконец не наткнулся на что-то стоящее.
…Да, там тоже просили деньги. Но смешные — всего пара юаней.
Цзян Синьбай осторожно вытянул шею из-под одеяла и прислушался: за тонкой перегородкой мерно посапывал Ли Цзыхан.
Убедившись, что тот спит, он снова лёг, медленно оплатил. После подтверждения система выдала ссылку.
Он оторвал пару кусочков туалетной бумаги, сжал их в кулаке. Воткнул наушники в телефон, с головой нырнул под одеяло, включил старенький прожорливый кондиционер — пусть своим шумом заглушает всё вокруг. Всё было готово. Файл уже успел скачаться. Оставалось только нажать play.
Сказать, что Цзян Синьбай никогда не видел порно, было бы неправдой. Интернет подбрасывает всё: даже если сам не ищешь, где-нибудь да выскочит. Но вот так, серьёзно, с намерением сесть и смотреть — это было впервые. Он смотрел и, параллельно, неуверенно, словно пробуя, потянул руку вниз.
Но актриса оказалась из тех, что работают «широким стилем»: всё слишком наигранно, голос надсадный, почти сорванный — звучало фальшиво, слишком искусственно. Совсем не так, как в реальности.
…И Синьбай невольно вспомнил те настоящие звуки, которые когда-то слышал.
В начале там были только сдержанные вздохи — редкие, вырвавшиеся и тут же задавленные.
Потому что тот говорил: «Не привык». Не привык вот так стонать.
Не привык… потому что Цзян Синьбай был у него первым.
Но потом, в ту ночь на вилле, когда брызнула та странная жидкость, стон всё-таки вырвался. То ли он уже привык. То ли просто больше не мог сдержаться.
Синьбай уткнулся лицом в подушку — и перед глазами стало черно, прямо как в ту ночь. Его рука невольно стала жёстче.
(«Уйди… прошу тебя…»)
…Прошу.
Он просил меня.
…Просил, чтобы я сделал ему хорошо. Так же, как потом, когда уже сам не мог остановиться.
Синьбай сжал губы так, будто хотел зашить рот. Тело дёрнулось пару раз — и замерло. Через какое-то время он выключил это дурацкое кино, скинул с себя одеяло, сжал бумажный комок и босиком прокрался в ванную.
Он бросил бумагу в унитаз, нажал кнопку слива и, облокотившись о раковину, надолго застыл, уставившись в пустоту.
Постоял немного, потом вернулся к кровати и лёг. Взял телефон: почти одиннадцать. В мессенджере — новое сообщение от “Фамилия Ян”: визитка контакта.
Сразу вслед за этим — звонок.
Синьбай спрятал голову под одеяло и ответил:
— Алло, Сяо Ян-цзун.
— Это руководитель отдела кадров в моей игровой компании. Свяжись с ним, он создаст общий чат и познакомит тебя со всеми. Тебе представят нужных людей. Потом, если будут вопросы по работе, общайтесь напрямую.
— Хорошо, Сяо Ян-цзун, — сказал Цзян.
— Ещё вопрос: отдел кадров с тобой уже связывался?
— Да, связывался. Как только приеду в Дзянчэн, смогу подписать контракт.
— Понятно. Билеты купил?
Тон Ян Гуаншэна был таким официальным, что Синьбай ощутил странное, неприятное отчуждение.
— Купил. Восемнадцатого утром. У вас же днём встреча в Дзянчэне, я не стал брать на вечер.
— Угу.
— Кстати, а твой брат один дома справится? — спросил он ещё.
— Справится. Он привык. Самостоятельный у меня брат.
Гуаншэн помолчал секунду и добавил:
— Хорошо. Тогда увидимся восемнадцатого.
Он отключился.
Цзян Синьбай лёг на спину, закрыл глаза. Но веки дёргались, сна не было. Он упрямо делал вид, будто спит.
…Почему Сяо Ян-цзун говорил так холодно? Просто ночь, усталость, не осталось сил для привычных подколов? Или всё всерьёз — как он сам сказал: теперь только работа и ничего больше?
Но Синьбай знал Гуаншэна давно. С «просто рабочими» он никогда так себя не вёл.
…Неожиданные перемены в настроении начальства способны серьёзно задеть подчинённого. И Цзян Синьбай не был исключением.
Дальше мысли перескочили к Питу. Всё своё нынешнее «второе половое созревание», эту странную неуправляемость он списал на то самое зелье, подсыпанное Питом.
Значит, в следующий раз, встретив этого ублюдка, он выбьет из него всю охоту улыбаться хоть до конца жизни. Пусть потом ставит себе полный комплект искусственных зубов — хоть золотых, хоть фарфоровых.
Перебирая в голове всё новые сценарии мести, он постепенно остывал, и, не заметив, как, провалился в сон.
…
Через несколько дней Синьбай собирался вместе с Гуаншэном в Дзянчэн. У него был билет на утро, поэтому он встал пораньше и быстро собрал чемодан. Ли Цзыхан тоже выскочил из дома — у него был запланирован поход в лес с одноклассниками. На бегу попрощался с братом, пожелал счастливой дороги.
— Если хозяин квартиры снова будет клянчить аренду, скажи, пусть подождёт. Получу зарплату — сразу отдам, — напомнил Синьбай.
— Понял. А как же с оплатой за учёбу, брат?
— Всё те же три тысячи?
— Угу.
Синьбай помолчал, кивнул:
— Ладно, я дам.
— Брат, а ты правда едешь в другой город за большими деньгами?
У Синьбая закружилась голова. Он потер переносицу, устало махнул рукой:
— Давай, иди уже.
…
Гуаншэн между делом заметил, что как-то бывал в их районе, и до аэропорта ему как раз по пути. Предложил заехать. Синьбай попытался отказаться, но Гуаншэн лишь мягко рассмеялся, и в голосе сквознула насмешка:
— Будь послушным.
Цзян Синьбай продиктовал точный адрес.
Когда Гуаншэн приехал, было ещё слишком рано. Водитель остановился у начала переулка, заглушил мотор, а сам Гуаншэн вышел и пошёл пешком. Шёл медленно, разглядывая облезлые навесы для велосипедов и старые дома. В таких подъездах всё общее: длинные открытые коридоры, железные прутья вместо перил, каждая дверь как на ладони — если только хозяева не пытались отгородиться рваными тряпками и кучами хлама.
Он вскинул голову — и взгляд зацепился за опасные кучи мусора, сваленные в углу.
И вдруг заметил: на третьем этаже, в коридоре, парень в мешковатой майке и широких шортах чистил зубы. Поднятая рука натянула мышцы на плече, линии вышли рельефные, красивые. Чёрные волосы блестели в полоске утреннего солнца.
Гуаншэн позвал:
— Сяобай.
Синьбай вздрогнул, глянул вниз — и вдруг заскрипел щёткой с такой яростью, что волосы на голове заходили ходуном. Со стороны выглядело так, будто его ударило током.
Гуаншэн прыснул от смеха:
— Эй, да ладно тебе. Рановато ещё.
Последний их разговор был тем самым холодным телефонным звонком, и Синьбай не раз прокручивал его в голове. Но сейчас, увидев Гуаншэна снова — таким же весёлым, бесшабашным, почти наглым, — вдруг почувствовал облегчение. Значит, всё-таки накручивал себя зря.
Мимо него прошли две девчонки. Синьбай чуть отодвинулся к перилам, освобождая дорогу, выплюнул щётку и сплюнул вниз вместе с пеной:
— Сяо Ян-цзун, минутку. Сейчас.
Он снова зажал щётку зубами и скрылся в квартире.
Гуаншэн, глядя ему вслед с лёгким интересом, направился к лестнице. Но не успел подняться и на несколько ступеней, как услышал голоса тех самых девушек.
— Видела?
— Что именно?
— Когда он у перил стоял… там у него…
Раздался тихий смешок.
— С лицом у него вообще не вяжется, да? — заметила одна.
— Хе-хе. Вот именно! Лицо — чтобы смотреть. А «там» — чтобы пользоваться. И требования тут разные, разве нет?
Вторая прыснула, едва сдерживаясь:
— Ну ты даёшь! Ты что, уже пробовала?
Обе тут же осеклись: прямо навстречу им беззвучно поднимался Ян Гуаншэн. Девушки замерли, словно их поймали с поличным.
Гуаншэн окинул их взглядом: две молодые, лет по двадцать, аккуратные, с ясными лицами. Он чуть улыбнулся, кивнул им.
Они мгновенно вспыхнули, проскользнули мимо и почти бегом бросились вниз по лестнице, толкая друг друга локтями и перешёптываясь.
Гуаншэн, едва сдерживая смех, проводил их глазами, а потом двинулся дальше. Поднялся на третий этаж, подошёл к знакомой двери и спокойно постучал.
http://bllate.org/book/14475/1280682
